— Все-таки от них есть какая-то польза. Есть шанс узнать, что тебя ищут всякие перцы. И даже шанс, что бабули встанут горой и откажутся впускать внутрь посторонних.

— Наверное, сейчас это единственное, что меня спасает. И я бы даже попробовал с ними поладить, если бы благодаря им до меня не доберутся никакие отморозки.

— Кстати, а они не говорили тебе ни о каких подозрительных гостях? — интересуется Эдвард. — Они не встречали никого, кто захотел бы прийти к тебе в гости?

— Нет, ничего не говорили. Хотя Марта и Хиллари каждый день сидят на скамейке и болтают по несколько часов в день. Уходят только для того, чтобы поесть. Ну и чтобы дать жрачку кошкам. Которые все еще продолжают действовать мне на нервы своими песнями.

— Ничего, Питер, скоро это закончится. — Эдвард хлопает Питера по плечу. — Еще немного – и ты наконец-то сможешь переехать в свой собственный большой дом, где тебе никто не будет указом. Где никто тебе не помешает.

— Да, осталось совсем немного до того, как у меня на руках окажутся документы на собственный шикарный домик.

— Мы с парнями уже перестали надеяться, что ты все-таки захочешь купить себе новое жилье.

— Я просто искал что-то, что мгновенно украло бы мое сердце. И таким местом оказался дом, который мне согласился продать сосед Перкинса.

— Уже думаешь, когда устроишь новоселье?

— Ох, сейчас мне не до него. Сначала был занят делами группы и подготовкой к свадьбе, а вот теперь эта херня с нападениями.

— Не устану повторять, что все будет хорошо. Что мы с парнями и девчонками тебя не бросим. И сделаем все, чтобы расквитаться со всеми гнидами, которые тебе угрожают.

— Ох, так я не хотел никого втягивать в это дерьмо. Ни парней, ни тем более девчонок.

— Даниэль с Анной ведь тебе уже сказали, что мы узнали бы обо всем в любом случае, — напоминает Эдвард.

— Знаю, но мне все равно не по себе.

— Перестань, Пит, ты ни в чем не виноват.

— Я отчаянно молюсь только об одном – о том, чтобы ничего не случилось ни с тобой и парнями, ни с девчонками. Особенно с Хелен. Если с ней что-то случится или я потеряю ее по вине этих ублюдков, это окончательно меня доконает. Я просто этого не переживу.

— Чувак, я бы и сам рехнулся, если бы что-то произошло с Наталией. Вот если бы Уэйнрайту все-таки удалось бы сделать с ней то же, что и с Кэссиди или что-то еще хуже, то у меня не было смысла жить.

— Я и так слишком долго тянул с признанием в любви. Слишком долго ждал и верил, что мы все-таки будем вместе. Безответная, как мне казалось, любовь убивала меня на протяжении полутора лет. Я не хотел и не хочу видеть рядом с собой никого, кроме Хелен. Она – мое все. Мое сокровище. Мой путеводный свет.

— Я все понимаю, дружище, — скромно улыбается Эдвард, слегка сжав плечо Питера. — Наталия – тоже мое спасение. Она – спасительница моей души. Именно благодаря ей во мне все еще горит огонь. Благодаря ее любви мое сердце не зачерствело. Я не обозлился на весь мир из-за своих прошлых неудач и понял, что дело было исключительно во мне.

— К тому же, я не уверен, что Хелен достаточно сильна, чтобы выдержать что-то шокирующее. Что с ней будет, если какая-то гнида, скажем, посмеет к ней приставать? Если ее попытаются убить?

— Как будто Наталия, Ракель или Анна непробиваемые словно каменные стены!

— У них есть стержень. Есть сила воли. А Маршалл… Она никогда не сталкивалась с чем-то ужасным.

— Просто мы пока что не видели ее в стрессовой ситуации. Не знаем, насколько она сильна.

— Не знаю, Эдвард, я реально за нее беспокоюсь. Сердце разрывается на части.

— Хелен не одинока, Питер. Мы все готовы поддержать ее, выслушать и помочь решить любую проблему. Она сумела доказать нам, что изменилась и стала совершенно другой – доброй, милой и заботливой девчонкой. Такой мы запомним ее на всю жизнь.

— К тому же, я почему-то не уверен в том, что она захочет говорить, даже если с ней что-то случится. Мне кажется, Хелен будет молчать.

— Испугается?

— Возможно. Она, несомненно, воспользуется моментом, если рядом не будет ни меня, ни кого-то еще.

— Но ведь мы все равно увидим, что с ней что-то не так. Маршалл может выглядеть испуганной, напряженной… Какие-то травмы она тоже не сможет скрыть.

— Меня это и пугает. Пугает, что мы можем не узнать, что происходит. Или узнаем обо всем тогда, когда будет уже слишком поздно что-то предпринимать.

— Нет, приятель, она не будет молчать. Ты у нас парень настырный, своего добьешься. Да и голос можешь повысить, если нужно. Если ты немного надавишь на Хелен, то она быстро расколется. Да и девчонки не слезут с ее шеи и будут надоедать до тех пор, пока не услышат хоть какое-то признание.

— Тот самый случай, когда мне реально жаль, что собаки не умеют разговаривать по-человечески, — устало вздыхает Питер. — Умел бы Сэмми говорить, он бы все выложил нам на блюдечке.

— Не беспокойся, дружище, все будет хорошо, — уверяет Эдвард. — Не надо заранее думать о плохом.

— Просто пытаюсь просчитать все ходы заранее.

— У тебя это вряд ли получится. Иногда ты можешь надеяться на один исход событий и думать, что находишься во всеоружии. Но в итоге получается так, что обо всем этом приходиться забыть. Потому что происходит то, о чем ты даже и подумать не мог.

— Не могу согласиться. И это расстраивает. Хочешь как лучше для тебя и других, а получается все через одно место.

— Ладно, блондин, давай сменим тему и поговорим о чем-нибудь более приятном, — решительно предлагает Эдвард. — А иначе ты точно рехнешься. Прямо как я – когда целыми днями был зациклен на мысли том, как отвязаться от дяди Майкла.

— Видно, судьба решила, что мне еще недостаточно надрали задницу. Что тех тумаков, которые я наполучал в детские и подростковые года, было недостаточно.

— Все в этом мире происходит по причине. Возможно, судьба подвергает тебя всем этим испытаниям, чтобы помочь тебе стать сильнее и выносливее. Чтобы укрепить отношения с теми, кто тебя окружает.

— Или наоборот – поругать меня с ними и сделать так, чтобы между нами образовалась огроменная пропасть.

— По мне, мы уже и так уже через многое прошли. Каждое событие так или иначе нас сблизило и разрушило те барьеры, что между нами стояли.

— Ну… В чем-то ты и прав. — Питер бросает легкую улыбку. — Например… Если раньше между мной и Дэном были хоть и хорошие, но все же не настолько близкие отношения, то теперь ситуация совсем иная. Теперь я без всяких сомнений могу называть его своим братом. Человеком, который всегда оказывается рядом в те моменты, когда мне это нужно.

— А как же мы с Терренсом? — театрально надувает губы Эдвард. — Разве мы не твои братья?

— Братья. — Питер закидывает руку вокруг шеи Эдварда и крепко приобнимает его на ходу. — Самые лучшие братья, о которых я никогда и мечтать не мог!

— Так-то намного лучше. — Эдвард немного лохматит волосы Питера. — А то все Дэн, да Дэн.

— Мы с ним ближе, потому что знаем друг друга намного дольше. Потому что он – первый человек, которому я в свое время осмелился довериться.

— О да, фанатам понравится песенка о разных словно звезды парнях, которые каким-то образом оказались на одном и том же пути.

— I’m your shield, you’re my sword, you’re my brother, I’m your guard[1], — слегкой улыбкой пропевает Питер.

— We are much closer than it seems, we are united by the same dreams[2], — продолжает Эдвард.

— We don’t regret anything we’ve come through[3], — вместе поют Питер и Эдвард. — ‘Cause we’re lucky to have each other as friends[4]…

Парни продолжают без стеснения напевать одну из песен своей группы, не скрывая своих широких улыбок, крепко приобнимая друг друга по дороге и меньше всего переживая о том, что на них могут как-то косо посмотреть. А пока Эдвард и Питер заливаются смехом и над чем-то шутят, без какой-либо спешки двигая ногами, чтобы ехать вперед на роликах, они не замечают, что с определенного момента за ними начинает следить неизвестный, которому приходиться потрудиться для того, чтобы найти себе укрытие, поскольку друзья выбрали то место, где таковых практически нет.