Наталия проводит рукой по забранным в пышную косу волосам.

— Что же делать? — тяжело вздыхает Наталия. — Что же делать?

Наталия бросает короткий взгляд на свой смартфон и смартфон Питера, которые она крепко сжимает в руках.

— Так ладно, малыш, давай-ка мы с тобой уедем отсюда. А то мне совсем не нравится это место.

Пока Сэмми снова подает голос, Наталия подходит к открытой двери со стороны водителя и оставляет в специально отведенном месте оба телефона.

— Поехали со мной, Сэмми. Сначала попробую позвонить парням и спросить, нет ли с ними Пита, а потом свяжусь с Хелен и скажу, что привезу тебя к ней домой.

С этими словами Наталия подбегает к двери со стороны пассажирского сиденья, открывает ее и жестом предлагает Сэмми запрыгнуть на него. Что пес, собственно, и делает. А закрыв ее, девушка обходит автомобиль, садится за руль, закрывает за собой дверь и берет в руки свой смартфон, в котором начинает что-то выискивать.

— Господи, неужели эти отморозки опять задумали что-то ужасное? — бубнит себе под нос Наталия. — Ох… Только бы парни мне ответили. Не дай бог, и с ними беда приключилась.

Сэмми начинает очень жалобно скулить.

— Тише-тише, Сэмми, не переживай, с Питером все будет хорошо, — обещает Наталия, потрепав ушки Сэмми и погладив его по голове. — Мы его найдем. Обещаю.

А после первой неудачной попытки позвонить Даниэлю и расспросить его Наталия заводит мотор автомобиля, начинает жать на газ и плавно выворачивает руль, чтобы выехать на одну из полос автомобильной дороги и довольно быстро набирает скорость, внимательно наблюдая за всем происходящим как очень осторожный и ответственный водитель. Пока Сэмми продолжает жалобно поскуливать и тихонько лаять, всем видом показывая, как сильно он переживает за возлюбленного своей хозяйки, которого ему, к большому сожалению, не удалось уберечь от того, что с ним произошло.

[1]нем. Идите ко мне!

После долгожданной выписки из больницы неугомонный Эдвард даже и не думает отлеживаться и забывать обо всех своих делах. Несколько дней постельного режима оказались куда более сложным испытанием, чем борьба с самым страшным и ненавистным врагом. Но теперь, когда мужчина снова почувствовал себя птичкой в полете, никто не может остановить всю ту бурную деятельность, которую он сразу же продолжил. Например, сегодня Эдвард решил заняться ремонтом своего домика, в котором собирается жить после свадьбы с Наталией. Хоть он уже практически смирился с мыслью, что не успевает осуществить все задуманное, мужчина все равно не сидит сложа руки и усердно работает над тем, чтобы превратить купленный им на заработанные написанием песен домик в райское место. В этот раз он работает не один, а в компании Терренса, который вызвался помочь своему брату, отказавшись принимать какие-либо возражения. Впрочем, МакКлайф-младший не стал с ним спорить и охотно принял в свою компанию, объяснив суть своей задумки и наметив примерный план работы.

Время за разговорами на все возможные темы пролетает абсолютно незаметно. Братья с самого утра вполне слаженно и дружно делают все то, о чем договорились, а недавно они приступили к покраске стен в одной из частей в гостиной, в которой из мебели расположен только лишь диван и пара столиков. Пока Терренс тщательно прокрашивает верхнюю часть стен с помощью специального валика, стоя на высокой стремянке и держась за нее свободной рукой, чтобы не свалиться, Эдвард взялся за работу над нижней. И к этому моменту выбранная ими одежда для ремонтных работ уже покрылась пятнами светлой краски, которая также могла попасть и на волосы.

— Черт, вроде покупал две огромные банки краски, но и их не хватило! — возмущается Эдвард, сидя на коленях на постеленной полу клеенке и валиком проводя по некрашеным местам на стене. — Думал, хоть сегодня закончу, но нет. Опять придется ехать в магазин.

— Мне кажется, что она как-то плохо ложится, — задумчиво говорит Терренс. — Хорошо смотрится только спустя пару-тройку слоев. И то с натяжкой.

— Знаю, но мне понравился именно этот цвет. А краска была только такой фирмы.

— Теперь понятно, почему ты уже хер знает сколько возишься с ремонтом. Закупаешь, наверное, дешевые материалы, а потом у тебя все разваливается к чертовой матери.

— Увы, пока что я не могу позволять себе тратить слишком много денег на дорогущие материалы. — Эдвард немного промачивает валик в емкости с краской, отжимает лишнее о специальную поверхность и продолжает красить стену. — И так в последнее время получилось слишком много расходов.

— Ничего, сейчас дела с концертами наладятся, и мы будем зарабатывать неплохие суммы. — Терренс осторожно спускается по стремянке вниз, немного передвигает ее и снова забирается на нее, чтобы продолжить красить стены дальше. — А уж после тура мы вообще должны миллионерами стать.

— Кстати, а когда там состоится концерт, который мы не отыграли из-за моего отравления? Джордж что-то пока ничего не говорит!

— Ну, раз уж ты у нас теперь снова в строю, то Джордж начал обсуждать все детали. Думаю, скоро он объявит нам новую дату концерта.

— Надеюсь, хоть в этот раз мы отыграем его безо всяких происшествий.

— Отыграем. Если ты не будешь жрать и пить все подряд и не останавливаться, если понимаешь, что что-то не так.

— Да-да-да-да, братец, я тебя понял, — закатывает глаза Эдвард. — Можешь даже не начинать.

— А ты, малой, я смотрю, ужасно обрадовался своей выписке. Только покинул больницу, так уже распланировал свой график на месяцы вперед.

— Некогда болеть, страдать, думать о слабости и страдать херней! Дела сами себя не сделают, а в сутках всего лишь двадцать четыре часа.

— О, а ты прямо-таки у нас такой занятой парняга! — по-доброму усмехается Терренс. — И электрические вилки в зад не надо вставлять, чтобы тебя взбодрить.

— Зато ты, я смотрю, бока и жопу отращиваешь и ничем не занимаешься. Может, даже это и хорошо, что ты вызвался помочь мне с ремонтом. Старая лошадка хоть поразминается немного. А то в стойле маленько застоялась.

— Ну а одного мелкого жеребенка в стойло вообще не загонишь!

— Я – мустанг, братец. Неукротимый, свободолюбивый мустанг, который терпеть не может какие-либо ограничения и запреты.

— Правила и запреты как раз и созданы для таких мелких и несносных ослов, чтобы они сами себя не убили. Чтобы их контролировать и знать, в какой момент нужно надрать им зад.

— Да? А любители надрать кому-то зад никогда не задумывались, что их тоже должен кто-то контролировать? Что правила написаны и для них!

— А я их всегда соблюдаю. С самих ранних лет.

— Ну да, только вот это не стало причиной не быть для всех головной болью.

— С тобой не сравнится, малой.

Закончив прокрашивать стены в верхней части стен, Терренс спускается по стремянке вниз и продолжает накладывать новый слой краски немного ниже после того, как промачивает валик в емкости и отжимает его.

— А все почему? Да потому что меня не было рядом! Если бы мы росли вместе, то я тебя так бы приструнил, что ты стал бы как шелковый. На все спрашивал бы у меня разрешения.

— Ага, или ты плясал бы под мою дудку и получал ремнем по заднице за непослушание, — хихикает Эдвард. — Уж я бы мигом выбил всю дурь из твоей башки.

— У меня дури в башке нет, а у тебя ее полным-полно.

— У тебя-то нет? Ха, не смеши меня, Терренс, я тебя умоляю!

— Ой все, завались уже! Вон лучше крась стены! Нормально прокрашивай, а то я даже отсюда прекрасно вижу все пробелы и неровности. Что в башке, то и на стенах.

— Нет, это ты закрой рот и крась лучше, раз так мечтал поразить меня своими способностями в ремонте дома.

— Да у меня получается это даже лучше, чем я думал! Даже несмотря на то, что краска не очень хорошая.

— Ага, намазюкал там чего-то и думает, что он был рожден для таких дел.

— Я был рожден делать все, Эдвард, — с хитрой улыбкой гордо заявляет Терренс. — Любое дело буквально горит у меня в руках.