— Ага, попросили девчонок связаться с мистером Джонсоном, если мы вскоре не объявимся, — добавляет Даниэль. — Наказали им сидеть здесь и ждать. Но видно, они позвонили в полицию едва ли не сразу после нашего отъезда.

— Теперь все понятно… — задумчиво произносит Питер.

— Слушай, парень, а ты реально думал, что сможешь в одиночку справиться со своим папашей? — недоумевает Терренс. — Ты ведь знал, что он вызвал тебя для того, чтобы грохнуть!

— Знал, но надеялся на чудо, — отвечает Питер. — И сделал это только ради Хелен. Я должен был. Если бы не она, я бы даже на порог его дома не ступил.

— Это понятно, но ведь мы могли не узнать, что он с тобой сделал, — отмечает Эдвард. — Тем более, этот мудак был не один, а со своими прихвостнями.

— Знаю, Эдвард! Но… Я не хотел никого впутывать в это дело. Не хотел, чтобы вы пострадали из-за меня. Это касалось меня и Маркуса. И Хелен. Я был обязан покончить с этим в одиночку.

— Спасибо Райану, что он тебя там увидел и немедленно связался с нами! — восклицает Даниэль. — Если бы не он, ты бы сдох из-за своего папаши еще тогда.

— Маркус не говорил, что я должен приехать один. Я сам так решил. Сам решил промолчать. Да и… Он сказал, что если вы там появитесь, то вам конец. А я не мог так рисковать. И как вы уже прочувствовали на своей шкуре, он не врал.

— Ну и молодец! — восклицает Терренс. — Чуть не дал этому ублюдку повод тряхнуть стариной и совершить самое главное и ужасное убийство в своей жизни.

— Простите, ребята… Я правда сделал это, чтобы уберечь вас и не подвергать опасности. — Питер бросает легкую улыбку. — Тем не менее я отчасти рад, что вы все-таки появились там. Хотя и нехило так очканул, когда Маркус привел меня в подвал, где вы трое лежали в отрубоне.

— Это было лишнее – мы и сами туда бы пошли и надрали задницу и этому старому пню, и его прихвостням, — отвечает Даниэль. — Которых ты до того запугал, что они все забились в угол и прижались друг к другу как напуганные котята и что-то там пищали.

— Неудивительно… — неуверенно произносит Питер. — Я сам себя испугался… От того, что так обезумел. И был готов грохнуть любого, кто попадается мне под руку.

— Мы все понимаем.

— И да, Терренс… А с тобой в тот раз ничего случайно не произошло? По-моему, тебе было как-то… Больно?! Или мне показалось?

— О, да это твой папочка меня чуть инвалидом не сделал, когда столкнул с лестницы, — признается Терренс. — Так спину схватило, что я реально очканул. Думал, что мне едва ли не инвалидность светит и конец любой моей карьеры. Но благо, это оказался просто ушиб.

— И сейчас она как?

— Сейчас все в порядке. Полный покой и лечебный массаж сделали свое дело. Да, пока еще какое-то время я на него похожу, но теперь мне уже намного лучше.

— Я рад, что все обошлось.

— Да уж, много чего случилось, пока ты валялся в отрубоне, — отмечает Даниэль. — Но все закончилось тем, что Маркус чуть не поджег нас всех, когда устроил в подвале пожар и запер там.

— Но Эдвард нас спас! — не скрывая гордости, добавляет Терренс. — Он выбил дверь, которая вела наверх. Сначала пулей выбежали сообщника Маркуса, которые предали своего господина, обосравшись после всех твоих выкрутасов, а потом и мы поковыляли.

— Ага, мы с Перкинсом взвалили на свои плечи двух полуинвалидов и все-таки выбрались на свободу, — рассказывает Эдвард.

— А я-то думал, какого хера от вас тогда воняло гарью, — задумчиво отвечает Питер. — Какого хера гарью несло от меня.

— После твоих выкрутасов мы, конечно, могли оставить тебя там и позволить сдохнуть, — говорит Даниэль. — Но все-таки совесть не позволила.

— О, блять, как же стыдно вспоминать все это… — Питер проводит руками по лицу. — Стыдно вспоминать, как я перестал видеть перед собой плохих и хороших людей и хотел растерзать всех до единого. Мечтал, чтобы там было море крови…

— Давай не будем об этом вспоминать, — спокойно предлагает Терренс. — Что было, то было. Главное – ты понял свою ошибку и выразил сожаление.

— Мне правда очень жаль, что я не смог взять себя в руки.

— Тяжело взять себя в руки, когда теряешь близкого человека, — отмечает Эдвард. — Не зря говорят, что в такие моменты с тобой всегда должен кто-то быть рядом. А уж с учетом твоими психологических проблем рано или поздно подобное должно было произойти. Ты не мог держать вечно все держать в себе.

— Верно. А я своими проступками всех от себя оттолкнул.

— Все, Пит, расслабься и не думай об этом! — Эдвард хлопает Питера по плечу. — Обещаем, что мы с ребятами не будем вспоминать этот случай и не будет ни в чем тебя упрекать. Мы тоже нехило косячили и перегнули палку, но надеемся, что ты не будешь на нас злиться.

— Спасибо, ребята.

Сэмми в этот момент негромко подает голос, а Питер с легкой улыбкой гладит его по голове.

— Окей, а какой у тебя второй вопрос? — спрашивает Терренс. — Ты сказал, что у тебя их пара!

— Второй вопрос… — неуверенно произносит Питер и задумывается на пару секунд, поджав губы и уставив грустный взгляд в одну точку. — Он э-э-э…

— Ну давай, валяй! — восклицает Даниэль. — Чего стесняешься-то?

— Просто… Я хочу узнать…

Питер еще пару секунд колеблется до того, как окидывает парней немного испуганным и напряженным взглядом, неуверенно спросив:

— А вы реально хотели меня изнасиловать там, в лесу?

Несколько обескураженные Эдвард, Даниэль и Терренс неуверенно пересматриваются между собой, не испытывая удовольствия от того, им приходиться это вспоминать.

— Вы и правда спустили штаны для того, чтобы… Сделать это со мной?

— Э-э-э, нет, конечно… — слегка дрожащим, напряженным голосом отвечает Даниэль. — Никто не собирался тебя насиловать. Это было притворство! Чистое притворство.

— Но ведь вы…

— Мы просто хотели припугнуть тебя! — восклицает Эдвард. — Ведь это было единственное, что остудило твой пыл.

— Ага, когда Дэн начал говорить на эту тему, а ты задрожал и напрягся, мы поняли, что это то, что нужно, — признается Терренс. — Ну и решили вступить в игру.

— Я ахереть как испугался, что вы правда это сделайте, — неуверенно говорит Питер и нервно сглатывает. — Вы… Вы выглядели такими… Такими… Правдивыми… А ваши глаза… Они… Были такими натуральными… Я почти вам поверил.

— Слушай, Пит, ты не обижайся за то, что мы так тебя напугали и довели до истерики, — извиняется Эдвард. — Мы правда не знали, что ты уже переживал что-то подобное. Не знали, что давили на самую твою больную мозоль.

— Как тут не впасть в истерику, когда все было так похоже? — добавляет Терренс. — И мы тебя к дереву привязали и начали типа домогаться, и те подростки сделали это…

— Все нормально, вы не могли знать, — спокойно отвечает Питер.

— Плохо то, что девчонки об этом узнали, — говорит Даниэль. — Мы с парнями хотели это скрыть, но нас с потрохами сдала Хелен. Пришлось после этого краснеть.

— Я рассказал ей по дороге сюда.

— Да и вообще, они до сих пор много чего не знают, — признается Терренс. — Мы не рассказывали им всех ужасов, что с нами произошли. Не вдавались в подробности.

— И не надо. Меньше знают – крепче спят.

— Так или иначе отрицать все сказанное Маршалл мы не стали, — отвечает Эдвард. — Сказали все как есть. Сказали, что все это было притворством. Правда… Они были так на нас злы, что вряд ли в это поверили. Думали, что мы только и ждали, когда ты откинешь копыта.

— Если честно… Некоторые ваши фразы были точь-в-точь как те, которые говорили и те ребята, и… Гаррет… Знаю, это может быть совпадением, но… Я говорю как есть.

— Должен признаться, у нас с Эдвардом сложилось впечатление, что Перкинс будто бы все знал, — признается Терренс. — Как будто он не зря все это время был так зациклен на подобной теме.

— Я не знал, но кое-что заподозрил, — признается Даниэль. — Да и Пит сам бормотал эти фразы во сне.