— И ты отказался? — уточняет Питер.

— Тогда передо мной встал выбор: выбрать жизнь с приемными родителями, которые кормили бы меня, одевали и помогли получить хорошее образование, или отказаться бросать родного брата, без которого я всегда чувствовал себя одиноко. Серьезно, я бы не пережил разлуку с Мэттом. У нас… У нас были особенные отношения… Особая связь… Мы очень хорошо чувствовали друг друга. И… Я боялся рвать эту связь.

— Вот как…

— Знаю, я звучу сентиментально. Но я правда не смог бы жить вдали от брата. Меня трясло от мысли, что мы жили бы в разных семьях. И поэтому… Когда те люди окончательно отказались забирать меня и Мэтта, я выбрал второй вариант. Не захотел расставаться с братом, которого мог никогда больше не увидеть… И поэтому я сделал все, чтобы заставить тех людей отказаться от меня. Они долго не сдавались. Да и воспитатели пытались убедить меня поехать с ними. Однако я стоял на своем и говорил, что без Мэтта никуда не поеду. И я добился своего: те люди в итоге взяли какую-то сопливую девчонку. Я плохо ее знал, но говорят, она была хорошая.

— А что думал твой брат? — интересуется Терренс.

— Он тоже не хотел расставаться со мной и был в ужасе от того, что мы больше никогда не увидимся. — Блейк замолкает на пару секунд и грустным взглядом окидывает гостиную. — И когда те люди отказались забирать меня, Мэтт ужасно обрадовался. Обрадовался, что мы по-прежнему будем вместе. И мы поклялись друг другу, что никто и никогда не сможет разлучить нас. Если бы нас взяли в какую-то семью вдвоем, то мы бы согласились. Но мы наотрез отказались жить в разных семьях и говорили это нашим воспитателям.

— А кто-то еще пытался вас усыновить? — интересуется Даниэль.

— Нет, тот случай был единственным. Больше никто не пытался забрать нас с собой. Ну а мы с братом были только рады.

— Вы с братом были настолько дружны, что не захотели разлучаться? — удивляется Эдвард.

— Мы с Мэттом были очень близки. Он был моим лучшим другом, который никогда не предавал меня. Мой брат мог легко отказаться от чего-то, если ради этого ему пришлось бы пойти против меня. Да, у нас было много друзей, но с ними мы не были так близки, как друг с другом. Были вещи, которые мы никогда не обсуждали с другими. То, что мы говорили лишь друг другу.

— А никого не смущала такая тесная связь?

— Воспитатели много раз говорили, чтобы мы не зацикливались друг на друге и общались с другими людьми. Им не нравилось, что мы всегда тусовались вдвоем. Хотя ни Мэтт, ни я никогда не избегали других ребят. Они не были нам так близки, но мы всегда были рады с кем-то поболтать, поржать, повеселиться…

— Но ведь вы наверняка часто ругались, — предполагает Даниэль.

— Бывало, — бросает легкую улыбку Блейк. — Иногда – очень серьезно… Могли сильно обидеться и какое-то время держаться подальше друг от друга. Правда нас с Мэттом надолго не хватало. Один из нас подходил первым и предлагал помириться. Мы много спорили, но все равно оставались близки.

— И, конечно же, пользовались тем, что вы – близнецы?

— Это было наше любимое занятие. Мы обожали подшучивать над людьми. Когда мы были мелкими, то часто притворялись друг другом. Делали это настолько хорошо, что подмену замечали лишь тогда, когда мы сами это говорили. Я обожал быть близнецом и был рад, что в мире была моя полная копия. В этом правда есть очень много плюсов.

— Ладно, но тогда как твой брат связался с наркотой и погиб? — спрашивает Питер.

— Это случилось после побега из приюта… — становится заметно грустным Блейк, на секунду отведя взгляд в сторону. — Где-то через год-полтора Мэтт познакомился с какими-то парнями. Они были чуть постарше… Но он быстро нашел с ними общий язык и влился в их тусовку. И на одной из прогулок те парни предложили ему косячок, и он впервые затянулся.

— Ты это видел?

— Он сам говорил. И… Постепенно Мэтт начал все больше подсаживаться на эту дрянь и принимал все более тяжелые наркотики. И как выяснилось, наркоту его дружки покупали как раз у того самого Юджина Уэйнрайта, про которого я уже говорил. Он знал кого-то, кто мог достать любую дрянь, но требовал за это большие деньги. Впрочем, у тех парней они каким-то образом всегда находились.

— А что было дальше – я могу догадаться: через какое-то время твой брат попросил своих дружков свести его с Уэйнрайтом и вскоре начал покупать эту херню лично у него? — предполагает Даниэль.

— Э-э-э… Да… Все так и было. Эти парни действительно познакомили его с Уэйнрайтом. И вскоре мой брат начал покупать наркоту уже у него. И как вы понимайте, ему нужны были деньги. Нам нужны были деньги.

— И откуда они у вас были, если вы были бездомными? — удивляется Эдвард.

— Поначалу у нас не было с этим проблем: мы получали кое-какие деньги за подработку или за выполнение несложных поручений по просьбе знакомых и людей из их окружения. Этого хватало. Тем более, что мы не привыкли к изыскам. Никаких сладостей и вкусняшек… Мы спокойно могли питаться одной гречкой, картошкой или макаронами и пить простую воду.

— А потом что?

— Потом я стал замечать, что денег стало катастрофически не хватать. Хотя мы всегда покупали одно и то же в одинаковых количествах. Я много говорил об этом с Мэттом, но он лишь разводил руками с честными глазами. И я верил ему. Еще не зная, в какое дерьмо он вязался.

— И когда ты начал подозревать неладное? — интересуется Питер.

— Когда однажды я взял его куртку. Точнее… У нас вся одежда была общей, и мы не делили ее на « мое » и « твое ». Вот и носили ее оба. — Блейк быстро прочищает горло. — Ну, короче говоря, я хотел надеть ее, но увидел, что из нее что-то выпало. Это была пара спичечных коробков. Я сначала подумал, что в ней лежат спички, но что-то заставило меня открыть их. И я обнаружил в одном какой-то порошок, а в другом – какую-то травку. Я не знал, что это, и не пытался ни попробовать на вкус, ни понюхать. Испугался . А Мэтт тогда был дома, и я сразу же подошел к нему и потребовал объяснений. Брат начал говорить, что это не его. Что ему кто-то подбросил… Что кто-то попросил подержать у себя… Что он понятия не имеет, откуда это взялось… Искал любые несвязные между собой отмазки, лишь бы не признаваться, что те твари подсадили его на наркоту.

— И ты сразу понял, что это была наркота?

— Догадывался . Хотя мой разум кричал о том, что это неправда. Что мой брат не подсел на эту херню.

— Но почему же ты не попытался образумить его? — недоумевает Терренс.

— Как будто я не пытался! Пытался ! Много раз! Но Мэтт был будто глухой и не слышал меня.

— А почему Мэтт вообще подсел на эту дрянь? Любопытство? Личная драма? Что-то еще?

— Ох, не знаю… — резко выдыхает Блейк, проведя руками по волосам. — Но мой брат никогда не выглядел несчастным. Наоборот – он был намного шустрее, веселее и громче меня. А татушка, пирсинг и темные волосы – это был его способ самовыражаться. Мэтт всегда обожал эти штучки и очень любил черный, серый и коричневый цвета… А вот я предпочитаю светлые.

— Счастливый снаружи – не значит, счастливый внутри, — слегка хмурится Эдвард. — Счастливый человек никогда не станет губить себя таким способом. Что если у твоего брата была причина для личного горя, о которой он не говорил?

— Не знаю, Эдвард, ничего не могу сказать… И я уже никогда это не узнаю… — Блейк медленно выдыхает, с прикрытыми глазами на секунду откинув голову назад. — Но если бы я знал, что у него проблемы, то сделал бы все, чтобы помочь ему. Я на все пошел бы ради брата.

— И что происходило потом? — интересуется Даниэль.

— Я чувствовал, что Мэтт с каждым днем все больше отдалялся от меня, — с грустью во взгляде отвечает Блейк. — Его больше интересовали новые друзья… Друзья, с которыми он нюхал и пробовал эту дурь. Которые стали для него важнее меня. Наша связь потихоньку рвалась . Пока я все еще был привязан к Мэтту, он наплевал на меня.