— А кто платил за весь этот балаган?

— Какое-то время его дружки платили каждый за себя. Но потом у них появились проблемы, и деньги мог достать лишь Мэтт. Точнее, он и сам был без гроша в кармане. К тому времени он уже перестал зарабатывать на пропитание. И начал клянчить деньги у меня. Я всегда был ответственным за деньги, потому что лучше с ними обращался. Но… Поскольку я ничего не подозревал и поверил ему, когда нашел те коробки с порошком и травкой, то дал сколько смог. Поверил лжи о том, что он хотел купить какой-то девчонке подарок на день рождения.

— И когда ты прозрел?

— Когда спустя какое-то время узнал, что он спускал эти деньги на наркоту. Об этом мне сказал один человек, видевший его с дружками. Они передавали огромную сумму денег Уэйнрайту и еще кому-то не очень приятной внешности. Да и тот человек потом признался, что не в первый раз видел моего брата с той компанией и замечал, что они были не в адеквате. Тогда-то я и узнал, что Мэтт уже-таки плотно сидит на игле.

— Рано или поздно все становится явным, — задумчиво отмечает Эдвард.

— В тот же день мы с Мэттом сильно поругались. Я попытался спокойно поговорить с ним и дал понять, что в любом случае пойму его, но он начал проявлять агрессию, кричать, махать руками и нагло лгать. Мой брат без зазрения совести признался в том, что тайком крал все наши сбережения, что мы зарабатывали тяжким трудом. А иногда и брал какие-то вещи и продавал их. Представляйте… Мой брат был не просто наркоманом, но еще и вором. Человеком без стыда и совести.

— Да, мы понимаем, — кивает Терренс.

— В тот момент я понял, что теряю брата. Теряю того брата, который всегда был на моей стороне и мог отказаться от чего угодно, лишь бы не предавать меня. Того, кто никогда не говорил про меня гадости. Не осуждал, если я что-то делал не так. Всегда был рядом, когда мне было плохо. Я реально переставал узнать Мэтта. Мэтта, своего брата-близнеца, которого так любил… Которого считал своим лучшим другом… Я потерял его. Навсегда .

— Это действительно ужасно… — с грустью во взгляде соглашается Даниэль. — Слишком ужасно…

— Короче говоря, с того момента я наотрез отказался давать брату любые деньги и еще внимательнее следил за каждым центом, — тихо вздыхает Блейк. — Но это не остановило Мэтта… Он продолжил добывать деньги на наркоту… Грабил людей средь бела дня! Я своими глазами видел, как Мэтт ограбил какую-то молодую девушку и забрал ее сумку, в которой он нашел много денег и еще пару очень хороших вещей. Которые потом продал. Просто подошел к ее тачке, открыл дверь, схватил за волосы и громко потребовал у нее бабки. Бедняжка побледнела от страха и сразу же отдала ему свою сумку. Я уж хотел успокоить ее, но она начала по полной жать на газ и уехала. И брата не смог остановить, ибо он сбежал.

— А бывали времена, когда он ничего не принимал? — спрашивает Питер.

— Бывали. В те моменты нам удавалось спокойно разговаривать. И он вроде как извинялся и обещал исправиться. Но очень быстро наступала ломка, и Мэтт принимался за старое. К слову, в день того ограбления он как раз сорвался после того, как держался около двух недель.

— Ясно…

— Это был абсолютно другой Мэтт. Тот Мэтт, который ни за что ненавидел меня. Который винил меня в том, чего я никогда не делал. Который запросто мог врезать и напасть на меня с кулаками или накричать. Который начал откровенно грубить мне. Оскорблять. Унижать. Злиться из-за того, что я ношусь с ним как курица с яйцом. Несколько раз я даже ходил с синяками по всему телу от его побоев. У брата рука тяжелая. Он мог так отдубасить меня, что я едва пошевелиться мог.

— А кто из вас старше? — слегка хмурится Терренс.

— Судя по документах в наших личных делах, которые находились в приюте, то Мэтт был старше на двенадцать минут. Да его и так всегда считали старшим, ибо он был более смелым, уверенным… И немножко крупнее… Тяжелее . Я на фоне брата выглядел как трусливый дрыщ.

— Увы, но у наркоманов нет чувств, — с прискорбием отмечает Даниэль. — Если ты не даешь им денег на наркоту, они презирают тебя и обращаются с тобой как с тряпкой. Если и будешь давать, ничего не изменится.

— Мне было ужасно больно осознавать, что брат губит себя, а я ничего не мог с этим сделать. Я реально был бессилен! Наркоту нельзя бросить самому, а на лечение нужны бешеные деньги. О какой терапии могла быть речь, когда мы жили буквально на своих сумках с вещами и скитались по городу в поисках приюта? Из-за этого я начал постепенно мириться с тем, что мне уже не помочь брату. Я заставлял себя поверить, что уже давно потерял его… И остался абсолютно один… В таком юном возрасте… Что мне нужно было смириться с мыслью, что меня никто не защитит, не утешит, не выслушает, не поможет…

Блейк начинает рассматривать свои руки, медленно выдохнув, пока сменившие гнев на милость Эдвард, Питер, Даниэль и Терренс с грустью во взгляде наблюдают за парнем.

— Я знал не очень много из того, что касалось зависимости брата. Так… Делал выводы по тому, что видел. Или по тому, что мне говорили некоторые люди. Я даже не представлял, что ситуация на самом деле куда сложнее. И я обо всем узнал, когда во время одной из прогулок по городу встретился с тем самым Уэйнрайтом.

— Ты встретил Уэйнрайта? — удивляется Эдвард.

— Он принял меня за Мэтта. Начал со всей силы душить и дубасить… Юджин потребовал вернуть все деньги, который тот был должен. Я пытался донести до него, что он спутал меня с братом, и говорил, что мы – близнецы. Но на него это не подействовал. Уэйнрайт начал откровенно угрожать мне не только словами и кулаками, но и ножом.

— Ну если тогда он уже был обдолбанный, то ему было бесполезно что-то говорить.

— Мне было очень страшно… Тот тип мгновенно вселил в меня ужас. А я еще шел по тому месту, где никого не было. Никто не мог услышать меня и помочь, даже если бы я орал о помощи. Я… Я не мог защитить себя. Не умел. Боялся . Юджин – крупный взрослый мужик под кайфом, а я – сопливый дрыщ, который привык прятаться за спину сильного брата и надеяться, что он защитит меня. Однако я не мог рассчитывать на него. Не мог почувствовать себя в безопасности.

— Вынуждены согласиться… — медленно выдыхает Даниэль. — Этого кабана не так-то просто завалить.

— Тогда я чудом смог отвязаться от него и убежать куда подальше. Однако Уэйнрайт успел сказать, что если Мэтт не заплатит долг, то он будет работать на него. Что его заставят выполнять грязную работу. А поскольку денег у моего брата не было, то его несколько раз держали в бандитском притоне, где было много таких же отбитых наркоманов. Правда его отпускали, когда он отрабатывал весь долг. Пару раз я пытался вытащить его досрочно, но мне не хватало денег. Они требовали баснословную сумму, которой у меня не было.

— Значит, именно так ты и познакомился с Уэйнрайтом? — спрашивает Терренс.

— Да… Кстати, Мэтт часто забывал свой телефон, когда куда-то сваливал, а я видел, что ему много раз звонил тот самый Уэйнрайт и его дружки. И однажды я даже ответил на один из звонков… Это был Уэйнрайт. Который в очередной раз требовал от Мэтта деньги. А в один роковой день позвонили уже на мой мобильный. Это опять был Уэйнрайт. Он нашел мой номер в телефоне брата. И… Знайте, что я тогда услышал?

— Что? — слегка хмурится Питер.

— Что мой брат мертв … Мэтт погиб в том притоне…

— Передозировка? — уточняет Даниэль.

— Типа того. — Блейк замолкает и нервно сглатывает. — В тот день Мэтт умудрился достать огромную дозу кокаина, которая была очень опасна для жизни. К тому моменту я практически перестал пытаться вразумить его и даже начал радоваться, когда он сваливал, ибо мы собачились по любому поводу. А где-то через пару часов он и оказался в том притоне, когда его нашли дружки Уэйнрайта.

— Это он сказал?

— Да. Мэтта привезли туда насильно. Его заставили в очередной раз выполнять грязную работу, чтобы погасить свои долги. Ну он и делал то, что от него требовалось. В последний раз. Доза кокаина оказалась опасной для жизни. Ему стало очень плохо. Правда никто даже и не думал помочь ему, а Уэйнрайт дубасил моего брата палкой, чтобы тот не ленился. И в какой-то момент Мэтт потерял сознание. Юджин сказал, что у него начался приступ эпилепсии, после которого последовала смерть… Что он задохнулся… Мой брат так и не пришел в себя… Он умер … Умер из-за этих тварей. Прекрасно видели, что с ним случилось, но ничего не предприняли.