— Идеал внешности?

— Нет, всего. К тому же, Анна напоминала мне о маме. Она такая же добрая и заботливая… А уж как она готовит! Я никогда не думал, что буду питаться такими вкусными блюдами.

— Правда?

— Долгое время я чувствовал себя одиноким. Но я нашел в Анне все то, о чем так мечтал. Все то, что было у мамы. У этой чудесной женщины, которая знала, как сделать так, чтобы мы хотели вернуться домой снова и снова.

— Тебе виднее, — с легкой улыбкой пожимает плечами Кэссиди.

— Внешне они никак не похожи… Но их объединяют золотые сердца и неспособность даже муху обидеть. Ни мама, ни Анна никогда ни на кого не поднимали руку и не кричали…

— Думаешь, маме понравилась бы эта девушка?

— Не сомневаюсь. Будь она жива, то относилась бы к Анне так, как сейчас ко мне относятся Сеймуры.

— Я верю тебе. Верю, что Анна – действительно такая чудесная, какой ты ее описываешь.

— Ни одна моя бывшая не сравнится с ней. Например, той ревнивой истеричке, что изменяла мне с моим бывшим другом, уж точно далеко до Анны. — Даниэль качает головой. — Мои отношения с ней были самые токсичными.

— Она никогда не любила тебя, Даниэль, а только лишь пользовалась. Я тогда была еще маленькой, но уже понимала, что мне не нравилась та истеричка. Мама миллион раз говорила, что она тебе не подходит. Ведь… Ты лишь был игрушкой в ее руках… Ту девку привлекали лишь деньги, которые зарабатывал наш папа, желание затаскивать тебя в постель когда ей захочется, и нужда в постоянных скандалах.

— Меня реально бесило то, что она не могла жить без скандалов.

— Мама с папой никогда не ругались и всегда прекрасно ладили. Если и были какие-то разногласия, то они в миг решались. Без криков и скандалов.

— В любом случае я не жалею, что все это произошло. Ведь тот случай сделал меня умнее и внимательнее. Например, я стал лучше выбирать друзей. — Даниэль бросает легкую улыбку. — И сейчас у меня есть прекрасные друзья, которым я буду всю жизнь благодарен за все, что они делают. Они – моя вторая семья… По-настоящему верные люди, которые не станут использовать меня ради своей выгоды.

— Как говорят люди, важно качество, а не количество.

— И я наконец-то понял, что ищу в девушке своей мечты. Всего лишь немного любви, заботы и внимания. И я нашел все это в Анне. В той девушке, которая оказалась намного лучше, чем я ожидал. Я никогда не думал, что обо мне будут так трогательно заботиться.

— А ты задумывался о женитьбе на ней? Или ты так и собрался держать эту девчонку как служанку в доме днем и любовницу вечером?

— Именно она заставила меня впервые задуматься об этом. О том, что однажды я бы хотел жениться. На Анне .

— Надо же… — загадочно улыбается Кэссиди и хлопает Даниэля по плечу. — Вот уж не думала… Но ведь ты так дорожил своей свободой и говорил о свадьбе как о чем-то ужасном.

— Во многом на это повлияли мои отношения с той истеричкой. Я и так не любил быть в чем-то ограниченным, но эта девчонка буквально перекрыла мне воздух. Она играла со мной как с куклой, а мне это совсем не нравилось.

— Но теперь-то ты понимаешь, что это не так уж ужасно?

— Ты права. Анна определенно сумела убедить меня в этом. Правда теперь заставить меня жениться на другой девушке будет очень трудно. Потому что я предан только одной. — Даниэль тихо вздыхает с грустью во взгляде. — Всегда буду предан. Как собачка. Ради нее я легко пожертвую свободой и добровольно окажусь в ее плену. Стану ее рабом…

— Прости, братец, но я не знаю, как помочь тебе… — Кэссиди мягко берет Даниэля за руку и мило целует его в щеку.

— Не надо думать об этом, сестренка. Тебя должны волновать другие вещи. А я как-нибудь справлюсь.

— Но я хочу видеть тебя счастливым ! — с грустью во взгляде восклицает Кэссиди. — Сильным и уверенным человеком!

— Без Анны я не вижу причины радоваться.

— Прости, но я не узнаю тебя. Не узнаю моего Дэна. Своего большого братика, который был самым громким в доме и никогда не переживал из-за неудач, выговоров и скандалов.

— Просто вылечишь и реши, чем ты хочешь заниматься в жизни, и ты уже порадуешь меня.

— А как же ты? Я хочу видеть в твоих глазах жизнь! Ну а сейчас ты выглядишь так, будто хочешь спрыгнуть с моста. Наглотаться таблеток или взять нож и порезать себя.

— Нет, Кэссиди! — уверенно восклицает Даниэль, резко переведя взгляд на Кэссиди и крепче сжав ее руку в своих руках. — Я не буду ничего с собой делать! Ради тебя! Обещаю! Никакого суицида и самобичевания! Никаких прыжков с мостов, крыш домов и прочего!

— Я не хочу этого, братик… — Кэссиди с жалостью в мокрых глазах качает головой. — Если с тобой что-то случится, я не выживу в этом мире.

— Клянусь, милая, я никогда тебя не оставлю. — Даниэль берет лицо Кэссиди в руки и уверенно смотрит ей в глаза. — Я обязан заботиться о своей сестренке и выполнять обещание, которое дал родителям. Больше я не могу их подвести. Они и так, наверное, успели уже раз пятьсот в гробу перевернуться ото всего, что я делаю.

— А если ты не выдержишь? — слегка дрожащим голосом неуверенно спрашивает Кэссиди.

— Нет, несмотря ни на что, я найду в себе силы жить дальше. Я обязан слишком многим людям. Тебе, друзьям, тем, с кем работает моя группа… Я не могу их предать.

— Но у тебя ничего не получится, если ты будешь что-то делать с чувством полной апатии.

— Ничего, я справлюсь.

— Но, Дэнни…

— Я уже давно не жду, что Анна вернется ко мне, — спокойно отвечает Даниэль. — Сейчас я просто спокойно жду дня, когда расквитаюсь с ее обидчиком и дам ей жить своей жизнью, ни коим образом не преследуя ее.

— Хорошо… — кивает Кэссиди. — Раз уж ты веришь в счастливый конец этой истории, так сосредоточься на этом.

— Ее спасение – моя главная цель. А верю я в хороший конец, потому что уверен в своих силах и друзьях. Да еще и нам помогает полиция и родители Анны. Мы будем отличной командой, если объединим силы в борьбе со злостным врагом.

— Рада, что ты стремишься к этому. — Кэссиди слегка улыбается, чтобы немного поддержать Даниэля, берет его за руку обеими руками и мягко гладит ее со всех сторон. — В любом случае я всегда буду на твоей стороне. Что бы ты ни сделал, я никогда не брошу тебя.

— Правда?

— Ты – мой самый близкий человек, которого я безумно люблю. — Кэссиди мягко гладит Даниэля по щеке. — Знай, что если ты боишься или не хочешь что-то говорить друзьям или Анне, то скажи это мне. Может, я не смогу помочь тебе и дать мудрый совет. Но в моих силах выслушать тебя и… Подставить свое плечо, чтобы ты выплакался на нем.

— Я знаю.

— Я никогда не осуждала и не буду осуждать тебя за измену. Потому что на твоем месте мог бы быть кто угодно . И я прекрасно знаю, кто ты есть на самом деле. Знаю, как ты относишься к тем, кого любишь. На что ты можешь пойти.

Слова Кэссиди немного согревают Даниэлю душу и заставить почувствовать чуточку получше. Мужчина даже обнажает свою улыбку, которая, однако, кажется напряженной и натянутой.

— Спасибо большое, Кэсс, — мягко погладив Кэссиди по щеке, дружелюбно благодарит Даниэль. — Спасибо, что поддерживаешь меня…

— Я не собираюсь оставаться в стороне, когда тебе плохо, — с легкой улыбкой отвечает Кэссиди.

— Знаешь… Я с каждым днем убеждаюсь все больше в том, что мне невероятно повезло иметь такую чудесную сестренку. И мне очень жаль, что я не ценил тебя, когда мы были маленькими.

— Ты, конечно, всегда был тем еще засранцем. — Кэссиди хлопает Даниэля по плечу и щиплет его за щеку. — Но я все равно люблю тебя. И тоже рада, что у меня такой классный братик. Которого, правда, слишком поздно начала ценить.

— Ты лучшая, сестренка! Даже если тебе самой плохо, ты все равно стараешься быть для меня лучиком солнца.

— Тебе сейчас намного хуже, чем мне.