— Я не оскорбляю, а говорю правду!

— Да пошли вы на хер со своей гребаной правдой!

Питер резко бьет по практически пустому пластиковому стакану, некоторая часть напитка из которого проливается на стол.

— Я ухожу! Потому что больше не хочу слушать весь этот бред какого-то выжившего из ума старого ублюдка.

— Не хочешь слушать, потому что понимаешь, что это правда, — отмечает Маркус. — Правда, которую ты отчаянно пытаешься отрицать.

— Когда вы все-таки соизволите сообщить мне о местонахождении Хелен, то дайте знать. И я приеду к вам на встречу только в том случае, если вы будете готовы это сделать. Или хотя бы объяснить мне, какого, блять, хера происходит вся эта лютая дичь.

Питер резко встает из-за стола, разворачивается и быстрым, резким и широким шагом уходит в неизвестном направлении, пока Маркус с ехидной улыбкой наблюдает за напряженным от переполняемого им гнева мужчиной с багровевшим лицом.

— Нервничает мальчишка, — задумчиво произносит Маркус. — Понимает, что я прав.

— Нисколько не сомневаюсь, что он начал сомневаться в верности своих дружков после всех ваших слов, — уверенно отвечает Даррен.

— Ты прав, я так или иначе поселил в нем сомнения. Психологическое давление работает как часы. Мне даже доказывать ничего не надо.

— Вам будет легко промывать ему мозги, потому что у него нет никакой психологической защиты. Он как голая девчонка: слабый, уязвимый и беззащитный человек, с которым можно делать все что угодно.

— Это верно… — Маркус скрещивает руки на груди, гордо приподняв голову. — Питер так и не оброс железной броней. А подобная агрессия – это его защитная реакция, которая вовсе не означает, что он сильный и умеет за себя постоять.

— Как говорится, лучшая защита – это нападение.

— Просто понял, что слезами он ничего не добьется. Вон мальчик проревел почти все свое детство и добился лишь того, что над ним безнаказанно издевались все кому не лень. Он никак не защищался и терпел все молча.

— Представляю, что будет, если Роузу все-таки удастся вспомнить о том, о чем вы только что говорили. Вспомнить то, что нанесет ему едва ли не еще большую травму, чем предательство Маршалл.

— Как вариант, можно попробовать, так сказать, воспроизвести этот эпизод наяву, когда я решу, что пришло время от него избавиться. Чтобы он радовался своей смерти и умолял о ней. Ведь мы прекрасно знаем, что это причина, по которой он пытался покончить с собой в самый первый раз.

— Вы, как всегда, правы, мистер Лонгботтом! — с широкой улыбкой восклицает Даррен. — Смерть Роуза не должна быть легкой. Он должен как следует помучиться перед ней.

— Они с Хелен уже мучаются. Девчонка страдает от голода, одиночества, изнасилования и жестоких пыток, а мальчишку мы пока что изводим психологически. Словами, напоминаниями о прошлом… Я еще и каждый день буду присылать ему фоточки и видео его голенькой подружки… И кто знает, может позже у меня появится какой-нибудь компромат и на его дружков. Может, я смогу настроить Питера против всей этой компании.

— Поверьте, господин, этот парень уже не может полностью им доверять. Я не уверен, что он всегда доверял им на все сто, даже если смог с ними подружиться.

— Поэтому я и говорю ему, что ему стоит винить не себя, а этот мир. Людей. Они являются тем злом, что пытается от него избавиться.

— Так и есть, — соглашается Даррен. — У любого поступка есть какая-то причина. Роуз вряд ли стал бы мечтать свести счеты с жизнью и закрылся бы ото всех, если бы рос в здоровом окружении.

— Совершенно верно. — Маркус быстро прочищает горло. — Впрочем, очень скоро всем его страданиям придет конец. Я лично об этом позабочусь.

— Вы так и не решили, когда хотите с ним расправиться? Девчонка ведь не сможет долго протянуть, если ее не кормить и поить водой.

— Подожду еще несколько дней. А потом я свяжусь с Питером и приглашу его на встречу. На которой все и закончится. Расскажу ему о причинах всей этой чехарды и отдам вам приказ сначала избавиться от девчонки, а уже потом и от него самого.

— Мы будем готовы в любой момент, сэр.

— К тому же, Хелен еще не настолько истощена, чтобы перестать оказывать какое-либо сопротивление. А надо сделать так, чтобы она только лежала и глазами моргала. Вне зависимости от того, что с ней делают: трахают, режут, гладят, бьют, обжигают чем-то горячим…

— Я вас прекрасно понял.

— Пусть она воспринимает это как карму за свои прошлые поступки. За то, что по ее вине однажды пострадало немалое количество людей. Маршалл думала, что все уже в прошлом, а она легко отделалась, но теперь пришло ее время платить по счетам. Скоро темный ангел падет. Белая ворона будет уничтожена. Эти две половинки сердца никогда не воссоединятся в мире живых. Половинки сердца, что встретятся в загробном мире.

Даррен ничего не говорит и лишь уверено кивает, пока Маркус самодовольно улыбается и с некоторой грустью смотрит на свой пластиковый стакан, лежащий на боку на столе, и разлитый напиток, который он не успел допить до конца. Но зато у него осталось еще пара картофельных лепешек, которые он спокойно доедает, продолжив обсуждать со своим компаньоном все то, о чем он мечтает на протяжении уже долгого времени.

Хелен до сих пор не пришла в себя после того ночного кошмара, который приснился ей прошлой ночью. Девушка не смогла после этого уснуть и так и пролежала на кровати. Точнее, она побоялась засыпать из мысли, что к ней опять придет Питер, который будет пытаться ее убить и обвинять в предательстве после жесткого изнасилования. Боль в животе из-за голода все больше сводит ее с ума и лишает тех остатков сил, что у нее еще остались. Как и тот факт, что ей даже нечем себя занять, кроме как просто лежать и пялиться в одну точку. Ну… Или пересчитывать всех мышек и насекомых, которые пробегают по полу или ползут по стенам.

Каждая мышца по-прежнему остается в болезненно сильном напряжении, а на коже красуются свежеприобретенные и уже заживающие синяки и укусы комаров. На опухшие красные глаза уже страшно смотреть, а голова не только кружится, но еще и временами побаливает из-за стресса и слез, что Хелен проливает целыми сутками. Девушка уже понятия не имеет, стоит ли ей ждать хоть какого-то спасения после того, как прошла уже целая вечность. И начинает всерьез жалеть, что вообще вышла из дома в день своего похищения, думая, будто это спасло бы ее от ада, в котором она медленно сгорает подобно свечке.

А еще Маршалл все чаще начинает вспоминать свое прошлое и верить, что все происходящее – это ее наказание. Расплата, которая настигла ее спустя столько лет, когда она уже совсем расслабилась и обо всем забыла. Понимает, что одного раскаяния и извинения оказалось недостаточно. А добрые поступки определенно не являются причиной обелить ее и возвести в ранг святых. Хелен уже неоднократно обращалась к высшим силам, просила прощения за все совершенные поступки и умоляла дать ей понять, как можно исправить свои ошибки и спасти себя. И чувствует полное опустошение, поскольку никакого шанса обрести покой ей никто давать не собирается.

Хелен крепко обнимает подушку обеими руками, не обращая внимание на то, что она вся уже промокла от ее, казалось бы, бесконечных слез. Она продолжает пустым взглядом смотреть в одну точку, когда в какой-то момент кто-то отодвигает что-то тяжелое от двери и открывает ее. И никак не реагирует, когда в комнату спокойно заходит Элайджа, держащий в руках маленькую бутылочку чистой воды и пакет серого цвета.

— Лежишь, красавица, скучаешь? — как ни в чем ни бывало интересуется Элайджа. — А я пришел к тебе не с пустыми руками.

Прикрыв за собой дверь, Элайджа подходит к столику, ставит на него бутылку с водой и достает из пакета небольшой пластиковый контейнер с несколькими отсеками, в которых лежит немного разной еды.

— Я поговорил с Маркусом и убедил его разрешить тебе немного поесть. Все-таки негоже столь дней жить вообще без еды и воды. Протянешь ноги еще до того, как он захочет действовать.