Элайджа несколько раз сворачивает пакет и кладет его на столик рядом с кроватью, пока Хелен все еще продолжает лежать на кровати спиной к нему и никак не реагирует на его слова.

— Здесь пара сытных бутербродов, немного салата, чуть-чуть печенек, дольки целого яблока и веточка винограда. Ну и маленькая бутылка простой воды, чтобы не было сухо в горле.

Хоть Хелен не подает виду, в глубине души она радуется, что у нее все-таки будет возможность немного подкрепиться.

— Не волнуйся, здесь все свежее, не отравишься. Я лично заказывал все это через приложение для доставки еды. Курьер привез заказ буквально пару часов назад. Кое-что оставил я себе, а кое-что с позволения господина положил в контейнер.

Элайджа присаживается на край кровати и хлопает Хелен по бедру.

— Скорее всего, таких поблажек тебе больше не сделают. Так что советую растянуть все это на несколько дней. Не ешь все сразу. Мне и так стоило огромных усилий уговорить Маркуса согласиться накормить тебя.

Хелен ничего не говорит и просто нервно сглатывает, покрепче сжав руками подушку.

— И выпендриваться не советую. Раз тебе дали еды, то просто ее ешь. А то будет намного хуже.

— Куда еще хуже? — дрожащим голосом недоумевает Хелен и шмыгает носом, все еще лежа на боку спиной к Элайдже. — Я и так живу в аду! Одна, голодная, в окружении всякой живности, в холоде… И меня еще и насилуют… Пользуются мной как какой-то игрушкой…

— Все не так уж плохо, крошка. Тебя ведь никто не ограничивает в движении, никто не связывает твои руки и ноги. Можешь ходить по всей комнате, бегать, прыгать… Разминаться, чтобы мышцы не атрофировались. А это, скажу тебе по секрету, то еще наказание.

— Я больше не могу… Еще немного – и я сойду с ума. Мне невыносимо жить в таких условиях.

— Послушай, Хелен, никто из ребят не хочет причинить тебе вред намеренно. Думаешь, нам все это надо? Да ни хрена подобного! Если бы не Маркус, мы бы на тебя даже внимание не обратили.

— Только это не мешает вам меня связывать, вырубать, раздевать, насиловать и снимать на фото и видео.

— Ты же молодая и красивая девчонка. А она способна возбуждать любого здорового мужчину. Вот и мои друзья не могут перед тобой устоять. Особенно тогда, когда их никто не может остановить. Когда их только поощряют.

— Я этого не хочу! — отчаянно восклицает Хелен. — Не хочу! У меня есть парень! Которого я фактически предала. Хотя я этого не хотела! Не хотела!

— Ну а что я могу сделать? — разводит руками Элайджа. — Маркус никак не контролирует нас в этом плане, а ребята себя не сдерживают.

— Я теперь чувствую себя грязной. Оплеванной. Использованной. И у меня болит все тело после всего, что вы со мной сделали.

— В свою защиту скажу, что я тебя не трахал. Просто немножко поласкал твое обнаженное тело, но ничего более.

Элайджа проводит рукой по оголенной ноге Хелен и слегка хлопает по ягодице.

— Было невозможно устоять, когда ребята намеренно меня дразнили. Поэтому я не стал ломаться и присоединился к их игре. Но вот от предложения спустить штаны и войти в себя я любезно отказался. Потому что до этого уже провел классную ночь с проституткой.

— Но ведь я не проститутка!

Хелен переворачивается на спину и переводит слезный взгляд на Элайджу.

— Бабушка с дедушкой вырастили меня скромным и порядочным человеком и уделяли очень много внимания моему образованию. До поры до времени они вообще не разрешали мне гулять с мальчиками. А потом требовали приводить домой всех, кого я встречала, чтобы решить, подходят они мне или нет.

— Не волнуйся, Маршалл, — уверенно говорит Элайджа. — Мы тебе обещаем, что твоя бабуля не узнает, что ты будешь нашей секс-игрушкой вплоть до самой своей гибели. Она ни о чем не узнает. Думаю, у Роуза достаточно мозгов, чтобы не рассказывать ей обо всем, что Маркус будет любезно ему сообщать в ближайшие несколько дней. Вряд ли он хотел бы довести старуху до смерти такими подробностями.

— Дедушка, наверное, в гробу переворачивается из-за всего, что вы делайте со мной.

— Это уже не наши проблемы.

— Неужели эта пытка никогда не закончится? — Хелен шмыгает носом. — Неужели вы так и будете подвергать меня этим бесконечным страданиям?

— Нет, конечно, глупышка! — Элайджа гладит Хелен по предплечью. — Это не будет длиться вечно.

— Я уже начинаю потихоньку сходить здесь с ума. От страха, одиночества, стресса… Мне снятся кошмары, что-то все время мерещится… Я уже не уверена, что живу в реальности. Как будто это мой кошмар, от которого меня никто не может разбудить.

— Маркус этого и добивается. Он хочет довести тебя до безумия и лишить всех сил, чтобы ты не смогла сопротивляться. А пока ты визжишь, пищишь и пытаешься сбежать, значит, сил у тебя хоть отбавляй.

— Я просто хочу жить! Жить! Понимайте!

— Понимаю, но я ничем не могу тебе помочь.

— Пожалуйста, сэр, пощадите меня… — отчаянно взмаливается Хелен. — Сделайте что-нибудь…

— Все еще думаешь, что я хороший человек, который намеревается перейти на светлую сторону, спасти тебя от лап ужасного чудовища и вернуть твоему прекрасному принцу?

— Вы не такой, как ваши дружки. Вы другой… Я… Я не верю, что вы ужасный.

— Я в курсе, что нужно сделать совсем немного, чтобы растопить сердце любой девчонки. Мне вон было достаточно просто немного тебя подкормить и отказаться тебя трахать.

— Прошу вас, помогите мне… Я сделаю все что хотите, но только заберите меня отсюда. Позвольте вернуться домой.

— Если бы все зависело от меня, я бы, возможно, тебя и пощадил. Но в данном случае все решает Маркус. Я и так рисковал своей башкой, решив подойти к нему и попросить разрешения купить тебе поесть.

— Тогда зачем вы это сделали? — недоумевает Хелен. — Почему пошли к нему?

— Просто стало немного жалко. Видя, как ты страдаешь от сильной боли в животе. Как едва держишься на ногах из-за слабости и головокружения.

— Вот видите! Это уже о чем-то говорит! Пока ваши друзья меня не жалеют, вы ведете себя иначе.

— У тебя очень бурная фантазия, Хелен. Ты же уже взрослая девочка. Пора бы уже забыть обо всех тех сказках про принцев, принцесс и добро, побеждающее зло. Пора запомнить, что реальная жизнь совсем другая, порой очень жестокая и несправедливая.

— По крайней мере, вас я боюсь не так сильно, как Маркуса и остальных.

— Приму это за комплимент, — бросает легкую улыбку Элайджа. — Но повторяю еще раз, на меня даже не надейся. Я не стал бы тебе помогать, даже если очень хотел. Моя шкура мне дороже. А предателей Маркус не щадит. Все, кто идет против него, в конце концов очень дорого за это платят.

— Моя жизнь мне тоже дорога. И я готова на все, лишь бы спасти ее, вернуться домой и увидеть своих близких людей.

— Обломайся, девочка. Даже если ты согласишься отсосать нам всем и раздвинешь перед каждым ноги, тебя все равно никто никуда не отпустит.

— Я не хочу умирать… — громко всхлипывает Хелен. — Я еще очень молодая…

— Поверь, после еще нескольких дней, проведенных здесь, ты точно не захочешь жить. Ты будешь так изведена, что смерть будет казаться тебе единственным спасением.

— Пока у меня есть мои любимые люди, я буду бороться за жизнь и не отдам ее добровольно. Я все еще жива лишь благодаря им. Благодаря мыслям о них. Благодаря мысли о том, что я им нужна.

— Любые надежды рано или поздно ослабевают, когда проходят дни и недели, а ситуация никак не меняется в лучшую сторону или становится только хуже.

— В первую очередь я держусь ради Питера. Потому что знаю, что нужна ему. Что он не сможет без меня жить. Что даже парни не смогут его спасти, если со мной что-то случится.

— Вряд ли Питеру понравится то, что тебя имела целая куча мужиков. Он и так сомневался в твоей верности, а этот случай и вовсе приведет его в бешенство. Если Маркус правильно все преподнесет, то ты станешь для него мерзкой дрянью. И он перестанет тебя искать. Наплюет на то, что твоя смерть уже близко.