— Тем не менее поговорить с ним стоит, — кивает Эдвард. — Тем более, что я хочу расспросить его о поисках Уэйнрайта. Может, есть какие-то новости…

Все замолкают на несколько секунд и устало смотрят друг на друга, будучи в отчаянии из-за того, что у них нет никаких доказательств вины Джулиана в издевательствах над Анной. Сэмми все это время стоит рядом со всеми и очень внимательно слушает их разговор, иногда жалобно поскуливая и прижимаясь то к одному, то к другому, дабы попытаться утешить их. Но какой-то момент пса что-то внезапно привлекает, и он начинает громко лаять, переведя взгляд куда-то в сторону.

— Сэмми, ты чего? — спокойно спрашивает Терренс.

— Почему ты нервничаешь, малыш? — почесав Сэмми за ухом, удивляется Ракель.

Сэмми продолжает громко лаять и отбегает на несколько шагов в сторону, будучи немного взволнованным.

— Сэмми, стой! — громко восклицает Питер. — Вернись! Ко мне! Сэмми! Я кому говорю! Сэмюэль!

Только Питер хочет пойти вслед за Сэмми, как пес сам возвращается ко всем, продолжая громко лаять. А через несколько секунд перед ними появляется Даниэль, смотрящий на всех довольно хмурым, презренным взглядом и не обращая внимания на пса, который вскоре начинает бегать вокруг него. Удивленные Терренс, Питер, Эдвард, Ракель, Наталия и Хелен переглядываются друг с другом и переводят свои взгляды на Перкинса, в разное время произнеся:

— Даниэль ?

Даниэль подходит ко всем достаточно близко, с гордо поднятой головой рассматривая каждого. Из-за этого они все чувствуют себя неловко и на время теряются, немного тяжело дыша. А видя, что Перкинс выглядит так, будто приехал сюда для того, чтобы сделать с ними что-то ужасное, они начинают бояться самого худшего.

Некоторое время назад Анна вернулась домой. С каждым днем девушка все больше чувствует, что стремительно становится другой. Не собой . Не той жизнерадостной и позитивной девушкой, которой она когда-то была. Она как будто живет жизнью другого человека, который вынужден страдать без какой-либо причины. Встреча с Питером так или иначе обрадовала ее, хотя она и страшно боялась, что дорого за это поплатится. Однако Анна счастлива, что Джулиан не стал ничего с ним делать на людях. Она не хотела, чтобы блондин пострадал от рук этого ужасного человека, который может избить или вовсе покалечить. Девушка очень не хотела бы, чтобы кто-либо стал жертвой Джулиана в попытке спасти ее b ради этого готова жертвовать собой. Честно говоря, Анна уже устала доказывать Максимилиану, что Поттер издевается над ней. Девушка решает пустить все на самотек и утаивать факт, что человек, за которого ее хотят выдать замуж, жестоко бьет ее, унижает и оскорбляет. Все ее силы иссякли. Она устала бороться и сопротивляться. Ей уже ничего не хочется. Может быть, только умереть… Чтобы наконец перестать чувствовать всю эту боль, которая травит ее душу и пронзает все тело, стоит Джулиану ударить ее куда-нибудь своим крепким огромным кулаком.

Сейчас Анна снова сидит в своей комнате, смотрит на себя в зеркало и пытается скрыть следы побоев на лице с помощью косметики, что сейчас лежит на туалетном столике. Поскольку Джулиан больно ударил ее лбом об асфальт, то у нее появилась кровяная ссадина, которую она обрабатывает медикаментами и заклеивает пластырем. Спустя какое-то время девушка заканчивает скрывать следы побоев, накидывает бесформенный свитер поверх водолазки, скрывающий ее синяки на шее, животе, груди, спине и руках, и несколько секунд смотрит на свое отражение. К которому испытывает отвращение. Анна начинает сильно ненавидеть саму себя, все больше попадая под влияние Джулиана, который упорно это твердит.

— Ты ужасная , Анна Шарлотта Сеймур… — с отвращением смотря на измученную, усталую, бледную и несчастную себя, тихо произносит Анна. — Как ты вообще могла родиться на этот свет? Твоим родителям не повезло, что у них такая ужасная дочь. Уродливая, никчемная, бестолковая, никому не нужная девчонка! Тебе наконец-то открыли на это глаза…

По щекам Анны медленно скатываются слезы, ее глаза настолько красные и опухшие, что на них даже страшно смотреть, а синяки под ними выдают тот факт, что она практически не спит по ночам из-за переживаний и даже ночных кошмаров, которые видит в последнее время.

— Ненавижу себя, ненавижу до смерти… — шепчет Анна и тихо шмыгает носом. — Все, кто говорит тебе, что ты хорошая, красивая, умная и талантливая, врут . Нагло врут! Или же они настолько слепы, что не замечают очевидных вещей. Боятся говорить всю правду тебе в лицо.

В какой-то момент Анна настолько сильно напрягается, что ей хочется что-то кинуть в зеркало, чтобы не видеть свое отражение, которое до смерти ей противно. Но все же она с большим трудом сдерживается, прекрасно понимая, что оно будет нужно ей для того, чтобы скрывать свои побои, кровоподтеки и ссадины. Вот девушка и заставляет себя держаться, смотря на свое измученное лицо, покрытое толстым слоем тонального крема, и свои глаза, уже давным-давно потерявшие былой блеск и искру. А чуть позже она склоняет голову, обеими руками опираясь о туалетный столик и начав постоянно издавать тихие всхлипы.

— За что мне все это? — тихо задается вопросом Анна. — За что? Почему я так страдаю? Я так устала от всего этого! У меня больше нет сил сопротивляться этому! Хочу отпустить ситуацию и позволить всему происходить так, как это должно быть. Не хочу больше ничего доказывать. Все равно мне никто не поверит. Никогда . Я беззащитна . Мне не на кого рассчитать…

Несколько секунд Анна продолжает оставаться в той же позе и тихонько, но безутешно плакать, все больше будучи уверенной в том, что ей лучше смириться со своей судьбой и молчать. А потом кто-то тихо стучится в ее комнату, и сюда заходит обеспокоенный Максимилиан, который только в страшном сне мог бы представить все, что происходит с его дочерью, что резко вздрагивает, когда слышит этот звук.

— О, дорогая, а ты давно вернулась домой? — спрашивает Максимилиан.

— Да нет, недавно, — даже не глядя на Максимилиана, без эмоций тихо отвечает Анна. — А я думала, тебя нет дома.

— Я был в своей комнате. Долго разговаривал кое с кем по работе.

— Ясно…

— Ну и как ты погуляла с Джулианом?

— Нормально. Нормально.

— Ты могла бы предложить ему остаться у нас на чашку чая или кофе.

— У него дела, — низким голосом лжет Анна и вытирает слезы с лица. — Отвез меня домой и поехал по своим делам.

— Ох, как жаль… Ну ничего, как-нибудь в другой раз.

— Да… Конечно…

Анна замолкает на пару секунд и тихо шмыгает носом, пока Максимилиан смотрит на нее с грустью во взгляде.

— Ах, Анна… — тихо произносит Максимилиан. — Ну когда же ты перестанешь так мучить себя? Ты хоть посмотри на свои глаза! Они уже опухли от того, что ты все время плачешь.

— Я стараюсь не плакать, но ничего не могу с собой поделать, — рассматривая то, что у нее есть на туалетном столике, тихо вздыхает Анна. — Моя боль слишком сильна.

— Так нельзя, дорогая.

— Ты ничего не понимаешь.

— Ох, милая… — Максимилиан подходит к Анне, со спины обнимает ее за плечи и нежно целует в затылок. — Прошло уже столько времени после того, как ты рассталась с Даниэлем. Пора бы уже забыть его и прекратить так мучить себя.

— Ты думаешь, это так просто? — низким, дрожащим голосом спрашивает Анна, понимая, что упоминание о Даниэле наносит ей еще большую боль, которую она с трудом выносит. — Думаешь, просто забыть того, к кому успел крепко привязаться?

— Я все понимаю, но какой смысл страдать из-за того, кто уже вряд ли вернется к тебе? Да, у вас была любовь. Но раз уж так случилось, то надо смириться и двигаться дальше.

— Ты ничего не понимаешь, папа… — устало вздыхает Анна и отходит в сторону. — Не понимаешь, насколько сильна моя боль… Я бы многое отдала ради того, чтобы еще раз прожить времена, когда я была счастлива рядом с ним. Прожить их еще очень много раз.