— Значит, родители Анны по-прежнему хотят выдать свою дочь замуж за того, кто даст им выгоду? — неуверенно спрашивает Наталия. — А как же слова ее отца о том, что он одобряет ее отношения с Даниэлем? Этот человек сам же дал добро на это и поклялся, что не будет вмешиваться!
— Может, он и ее мать надеялись, что однажды Анна все-таки передумает? — предполагает Эдвард. — Э-э-э… Мол, пусть сама поживет и столкнется с какими-то ошибками… Мол, она поймет, что ей было лучше оставаться с ними и слушать их. Возможно, они надеялись, что вскоре она захочет бросить Даниэля и все-таки признать, что ее родители были правы.
— В любом случае мы должны донести до Сеймуров, что они ошибаются и рассказать о том, что этот ублюдок делает с их дочерью, — уверенно говорит Терренс. — Заставить их открыть глаза и прислушаться к своей дочери, которая просит их о помощи, но которую они не слышат.
— Да, а как ты собираешься искать их? — разводит руками Питер. — У нет ведь никаких контактов с ними!
— Вот именно! — восклицает Наталия, скрестив руки на груди. — Знаем лишь то, что она может скрываться либо у отца, либо у матери.
— Почему-то я больше склоняюсь к тому, что она живет у отца, — предполагает Хелен. — Потому что с матерью Анна не очень ладит.
— Слушайте, ребята, а вы знайте, что мы – идиоты ? — слегка приоткрывает рот Эдвард. — Какого черта мы гадали, куда именно она пошла, если это было так легко? Почему мы сразу не догадались?
— Точно! — щелкает пальцами руки Наталия. — Если бы она пошла к кому-то из нас, мы бы не стали скрывать это. А у нее нет денег на то, чтобы снимать квартиру и жить самостоятельно. Может, у нее остались какие-то сбережения со съемок клипа, но они рано или поздно они закончатся. Смогла бы прожить сама пару-тройку месяцев, а потом пришлось бы искать работу.
— Да нам многие говорили об этом, а мы не прислушивались, — уверенно говорит Хелен.
Сидящий рядом с Питером и слушающий разговор друзей Сэмми в знак согласия подает голос.
— Только какой нам от этого прок? — разводит руками Питер. — Мы ведь не знаем, где живут родители Анны! Даниэль – единственный , кому известен хоть чей-то адрес. Но пытаться спрашивать его не имеет смысла.
— Но что нам тогда делать? — взволнованно спрашивает Ракель. — Нельзя пускать это дело на самотек и позволять Анне погубить себя! Если мы не примем меры, то можем потерять нашу подругу!
— Может, поговорить с мистером Джонсоном? — предлагает Терренс.
— А что он может предложить? — удивляется Эдвард. — Ему будут нужны доказательства, а на словах мы вряд ли докажем ему и полиции причастность того типа к издевательству над Анной.
— К тому же, мы не знаем, как зовут того типа, кто он такой и где работает, — добавляет Наталия.
— Я вроде бы слышал, как Анна называла его имя, — задумчиво признается Питер, настолько разволновавшись из-за того, что произошло с Анной, что напрочь забывает о том видео, которое он снял. — Кажется… Джулиан … Точно! Его зовут Джулиан…
— Очень ценная информация! — бубнит себе под нос Хелен. — В стране живут миллионы Джулианов, а каждого проверить невозможно .
— Однако правда… — резко выдыхает Ракель.
— Мы в тупике, ребята! — разводит руками Наталия. — Анна в опасности, мы не знаем адреса и телефоны ее родителей, никто из нас не знает их лично, у Даниэля амнезия, и он не может сказать хотя бы чей-то адрес… И вещественных доказательств вины того типа у нас нет…
— Да, ситуация не из легких … — потирает лоб рукой Терренс.
— Тем не менее, надо найти способ донести до родителей Анны то, что они губят свою дочь, — уверенно говорит Ракель. — Погубят окончательно и обрекут ее на несчастье, если согласятся выдать Анну замуж за того типа.
— Сейчас все зависит от Даниэля, — задумчиво говорит Питер. — От того, когда он все вспомнит. Без его помощи мы ничего не сможем сделать.
— Так мы можем прождать черт знает сколько! — восклицает Эдвард. — А если Перкинс реально поверит, что мы якобы лжем ему, и пошлет нас к черту, то надежда на спасение практически пропадет. Останется лишь ждать, когда к нему вернется память, а его мозги встанут на место.
— Господи, я не понимаю… — качает головой Ракель. — Не понимаю, как можно не видеть, что с твоим ребенком что-то не в порядке? Почему Сеймуры этого не видят? Почему они так легко готовы отдать Анну на растерзание тому подонку? Который быстро так изведет ее, что она и жить не захочет.
— Возможно, отец Анны утешает себя тем, что его дочка просто очень переживает из-за расставания с Даниэлем, — предполагает Питер. — Хотя я и сам не понимаю, как этот человек может быть настолько слеп и не замечать, что Анна очень плоха.
— Может, он и замечает, но наверняка винит во всем Даниэля, — предполагает Хелен.
— Кстати, Хелен, ты говоришь обо всем этом так, будто знаешь о насилии все , — задумчиво отмечает Терренс.
— Знаю кое-что. Имела дело с одной жертвой насилия. Работала с ней пару лет. Ее насильник тоже зверски избивал, оскорблял и унижал ее… Устраивал тотальный контроль, заставлял ее молчать обо всех его делишках и притворялся идеальным мужчиной в глазах других. Из-за него та девушка даже уволилась с работы и перестала общаться с друзьями и близкими, говоря, что ее мужчина очень ревнивый. Она вообще всячески оправдывала его и обеляла. Хотя только слепой мог не увидеть, что эта девушка врет.
— Значит, Анна тоже может оправдывать того типа, выдумывать причины, чтобы не встречаться с друзьями, как угодно скрывать свои побои и врать, что она сама виновата? — спрашивает Эдвард.
— Так оно и будет, Эдвард, я уверена в этом. Кроме того, мы еще не все знаем. А ситуация в этом случае может быть куда сложнее и опаснее.
— Прости за любопытство, Хелен, а как ты вообще узнала о той девушке и ее насильнике? — слегка хмурится Наталия. — Раз ты говоришь, что она всем лгала и ушла с работы…
— Я встретила ее где-то недели три назад. Мы посидели в кафе, выпили кофе и немного поговорили. Вот она и рассказала мне всю правду о том, что с ней произошло, и почему ей пришлось уволиться.
— Неужели ей удалось сбежать от насильника? — интересуется Ракель.
— Да. В какой-то момент ей все-таки удалось сбежать от него и начать новую жизнь. Помогли близкие люди и несколько сеансов у психолога. Конечно, иногда она вспоминает то ужасное время, но винит уже не себя, а его самого. Что она просто связалась с больным человеком с кучей психологических проблем, которые он пытается компенсировать агрессией в сторону слабых и невинных.
— Значит, и Анна будет винить себя в том, что тот тип дубасил и унижал ее? — округляет глаза Наталия.
— Будет. Потребуется время, чтобы убедить ее в том, что она ни в чем не виновата. Но если мы все будем рядом, то все будет хорошо.
— Но мне уже страшно за нее, — с грустью во взгляде вздыхает Питер. — Ведь она выглядела просто ужасно… А тот тип не стеснялся говорить ей, какая она страшная, бестолковая и бесполезная.
— О, боже мой, как же все это сложно… — устало стонет Наталия, проведя руками по своему лицу.
— Остается лишь надеяться на Даниэля, который может дать нам адрес родителей Анны, — спокойно говорит Терренс, скрестив руки на груди. — Он бывал в квартире Сеймуров много раз, пока ее родители куда-то уходили. А значит, может помочь нам разыскать хотя бы одного из ее родителей.
— Мы уже говорили, что это может отнять уйму времени, — отвечает Эдвард. — А тот тип успеет сделать с ней такое, о чем мы все и подумать боимся.
— Ладно, но сейчас-то мы что должны делать? — разводит руками Ракель. — Сложить руки?
— А может, нам действительно поговорить с мистером Джонсоном? — предлагает Хелен. — Этот человек очень умный и наверняка что-то посоветует.
— Ну мы-то, конечно, поговорим с ним… — почесав затылок, обещает Терренс. — Только толку от этого никакого не будет. Питер прав: все дороги ведут именно к Даниэлю. Нам придется ждать, когда он все вспомнит.
