— А вот и я! — с легкой улыбкой восклицает Бриттани.

— Давайте я вам помогу, — вызывается Питер. — А то прольете.

Питер быстро соскакивает с дивана, забирает у Бриттани поднос, ставит его на кофейный столик и придерживает женщину под руку, чтобы помочь ей снова присесть на то место, где она ранее сидела. И в какой-то момент украдкой бросает взгляд на Теодора, который лишь закатывает глаза, пока наблюдает за происходящим, сидя в кресле с широко раздвинутыми ногами.

— Угощайся, мой хороший, — мягко произносит Бриттани. — Печеньки, конечно, немного жестковатые, потому что давно лежат, но они очень вкусные.

— Спасибо большое, — с легкой улыбкой благодарит Питер после того, как присаживается обратно на диван. — А вы не будете?

— Ой, нет-нет, я просто попью чайку. Да и зубов у меня уже не осталось. Почти ничего не могу жевать. Сейчас вся моя еда исключительно в жидком виде или очень-очень мягком, что можно сразу проглотить.

— Может, попробуйте макать печенье в чай? Оно станет намного мягче.

— Я так делаю иногда. Но я еще и поела недавно. Поэтому не очень хочу есть.

— Хорошо, как хотите.

— Ешь-ешь, сынок, не стесняйся.

Питер молча бросает Бриттани легкую улыбку и аккуратно берет в руки тарелку с чашкой кофе, отпивает немного и решает пока оставить ее, поскольку он еще очень горячий. Но не отказывается взять одну ванильную печеньку, которая оказывается очень вкусной и душистой.

— Ох, а ты сам-то как поживаешь? — интересуется Бриттани, также решившая поставить свою чашку с чаем, чтобы он немного остыл. — С деньгами и жильем понятно. А как у тебя дела в личной жизни? Девочку какую-нибудь себе нашел?

— Не очень, если честно, — с грустью во взгляде отвечает Питер, рассматривая свои руки. — С девушками мне всегда не везло.

— Почему? Ты же такой красивый мальчик!

— Тут дело уже во мне. Я… Я долгое время запрещал себе любить.

— Из-за той девочки, которая тебя унизила на всю школу?

— Я боялся, что та ситуация вновь повторится. И поэтому не позволял себе ни к кому привязываться. А если какая-то девчонка начинала ко мне клеиться, то я ее отвергал.

— Но как же так, милый? Ты ведь понимаешь, что мог причинить этим девочкам боль?

— Я все понимал, миссис Лайонс. Но я ничего не мог с собой поделать. Страх был сильнее меня.

— Ну и что… Ты хочешь сказать, что у тебя до сих пор никого нет?

— Нет… Года четыре я познакомился с девушкой, в которую все-таки начал влюбляться. Долгое время я как мог скрывал свои чувства и продолжал быть ей другом. Но однажды я все-таки сознался. И… Узнал, что она тоже меня любит. Поначалу я не поверил в это, но все же решил дать ей шанс. И… Мы начали встречаться.

— Любить кого-то – это очень здорово, — скромно улыбается Бриттани.

— Я действительно был счастлив то время, что мы встречались. Даже всерьез начал задумываться о том, чтобы сделать ей предложение. Решил переехать в жилье получше как раз для того, чтобы я мог без стыда привести ее к себе.

— Мне очень жаль, что вы расстались.

— Мы не расставались. — Питер переводит грустный взгляд на Бриттани. — Моя девушка погибла.

— Что? — широко распахивает глаза Бриттани. — Погибла? Как это?

— Ее убил Маркус. Убил для того, чтобы заставить меня страдать. Чтобы я типа прочувствовал ту боль, которую испытал он сам, когда узнал о смерти Джулии.

— Господи, Питер, мальчик мой бедный…

Бриттани мягко гладит Питера по руке, которую в какой-то берет обеими руками и крепко сжимает в своих.

— Мне очень-очень жаль, что так случилось. Давно она хоть умерла?

— Неделю назад.

— А сколько ей было?

— Не дожила до двадцати шести лет. У нее должен был быть день рождения в сентябре.

— Матерь божья, совсем молоденькая девочка… — прикрывает рот рукой Бриттани. — Какая трагедия…

— Причем все произошло у меня на глазах. — Питер нервно сглатывает. — И я ничего не мог с этим поделать. Не мог спасти ее. Эта больная тварь не дала мне ничего сделать.

— Представляю, какого сейчас ее родителям.

— У нее только бабушка. Она находится в плачевном состоянии и не встает с кровати с тех пор, как Маркус похитил мою девушку. Он удерживал ее бог знает где целую неделю до того, как решил избавиться от нее.

— Ее убили?

— Она сгорела в огне. Не смогла выбраться. А чтобы уж наверняка, эти твари еще и подорвали то место, где она была.

— Какой кошмар… — качает головой Бриттани. — Что же это такое творится… И ведь этот гад опять избежит наказания. Как избегает его уже двадцать с лишним лет.

— Нет, полиция его вроде бы поймала.

— Поймала? Неужели?

— Да, по телевизору сейчас постоянно крутят репортажи на эту тему.

— Ой, надо будет посмотреть как-нибудь. А то я в последнее время совсем не слежу за новостями и больше смотрю какие-нибудь старые фильмы или слушаю радио.

— Только вот мне вообще плевать, арестовали его или нет, — слегка дрожащим голосом признается Питер и вытирает под глазом слезу, что норовит скатиться по щеке. — Это ведь не вернет мне мою любимую. Мою любовь, без которой я не вижу смысла жить на этом свете.

— Держись, мой хороший, держись.

Бриттани приобнимает Питера за плечи и по-матерински гладит его по голове, пока тот сжимает руки в кулаки и склоняет голову.

— Я знаю, как тяжело терять близкого человека.

— Она была единственной причиной, что заставляла меня быть сильным, — признается Питер. — Причиной, по которой я ничего с собой не делал. По которой действительно хотел жить.

— Только не говори, что ты хочешь умереть.

— Хочу… — Питер нервно сглатывает. — Я не вижу смысла и дальше продлевать свои страдания. Если бы не Хелен, я бы покончил с собой уже давным-давно.

— А как же твоя группа? Ты ведь говорил, что поешь и играешь на ударных. Если ты захочешь умереть, то фактически подведешь своих коллег.

— Мне правда все равно, — без эмоций отвечает Питер. — Все равно, что будет с группой. Я сейчас в таком состоянии, что мне вообще не хочется ничем заниматься.

— Смерть – это всегда тяжело, это всегда трагедия. И побыть немного овощем, погрустить, поплакать и поговорить о покойном – это нормально. Это часть горевания, которую ты не можешь избежать.

— Нет, миссис Лайонс, легче мне не станет. Никогда.

— Раз Бог даровал тебе жизнь и до сих пор ее не забрал, значит, ты еще не завершил свою миссию.

— О чем вы? — тихо усмехается Питер. — Моя миссия – всем вредить и быть для людей боксерской грушей. Ковриком, об который можно вытирать ноги.

— Даже если умирает один человек, то есть еще много других, ради которых нужно продолжить жить. Покойные всегда остаются с нами, в наших сердцах и умах. А когда боль утихает, то приходит благодарность за то, что они были рядом.

— У меня таковых нет. Нет ни девушки, ни жены, ни детей, ни родственников… Никого.

— Подумай о своих коллегах по группе. Подумай о своих друзьях, которые за тебя переживают. Уверена, они будут очень расстроены, если ты решишь свести счеты с жизнью.

— Они ничего не узнают, — без эмоций произносит Питер. — Потому что я ничего им не скажу.

— Питер…

— И вообще, я сейчас ни с кем не разговариваю. Ото всех скрываюсь.

— То есть, как это ни с кем?

— Не хочу никого видеть, никого слышать.

— Но как же так, мальчик мой? Нельзя оставаться в одиночестве в такое сложное для тебя время! Рядом с тобой обязательно кто-то должен быть! Ты должен кому-то выговариваться.

— Нет, миссис Лайонс, я не хочу.

— Может, поэтому ты и думаешь о том, чтобы свести счеты с жизнью. Ты все держишь в себе и не высказываешься о том, что творится у тебя на душе. Это убивает тебя изнутри, и ты этому никак не сопротивляешься.

— Мне и до этого не очень-то хотелось жить. Чувствовал себя так, будто был кому-то обязан. Жил ради кого-то, ради чувства долга…