— Терренс… — гораздо смелее посмотрев на Терренса, с легкой улыбкой тихо произносит Ракель.

— Когда мы однажды чуть не расстались, я понял, что тоже не представляю себя отдельно от тебя. Даже и думать не хотел о кому-то другом. Ты была недоступна, и меня это манило. А когда ты стала проявлять ко мне заботу, то я окончательно в этом убедился.

— Ты значишь для меня намного больше, чем я думала.

— А я больше не хочу жить сам по себе. Думаю… Нам действительно суждено быть вместе. И ты моя вторая половина, без которой я не смогу жить.

Терренс нежно гладит Ракель по щеке и приподнимает ее лицо за подбородок, чтобы та посмотрела ему в глаза.

— Значит, ты можешь простить меня? — неуверенно спрашивает Ракель. — Точнее… Попытаться простить…

Терренс ничего не отвечает и с легкой улыбкой заключает Ракель в объятия, параллельно развернув ее к себе боком, погладив по голове и проведя рукой по волосам. Пока девушка прижимается поближе к груди мужчины, в которую она утыкается носом, сложив руки перед собой.

— Я и сам поступил не слишком красиво, — держа руку на затылке Ракель, тихо говорит Терренс. — Мне сейчас так же стыдно, как и тебе.

— Мне так и не стало легче после того, как я все рассказала… — низким голосом отвечает Ракель.

— Думаю, тебе просто стоит хорошенько отдохнуть и привести мысли в порядок.

— Ах, да я уже не помню, что значит быть спокойной и счастливой, — тяжело вздыхает Ракель. — Я так привыкла к своим истерикам, что считаю их своим нормальным состоянием. Хотя и чувствую, что они сильно меня вымотали.

— Я знаю, милая, — нежно поглаживая Ракель по голове, мягко произносит Терренс. — Обещаю, я сделаю все, чтобы помочь тебе.

Ракель издает всхлип и на пару секунд закрывает лицо руками, пока Терренс продолжает гладить дрожащую девушку по голове и в какой-то момент целует ее в макушку.

— Знаешь… — неуверенно произносит Ракель. — В последние два-три года я стала плакать намного больше. Я в детстве не плакала столько, сколько плакала за эти годы. Да, бывали какие-то просветления, но это было временным явлением.

— Это как-то связано со мной? — с грустью во взгляде спрашивает Терренс, крепко обнимая и прижимая Ракель к себе. — Я что-то делал не так или что-то не давал?

— Нет-нет, это никак не связано с тобой! Наоборот, ты стал моим лучиком солнца, который заставлял меня улыбаться и радоваться, даже когда мне было ужасно плохо и хотелось все бросить. — Ракель тяжело вздыхает. — Если честно, я и сейчас хочу это сделать… Меня ничего не радует… Я даже потеряла интерес к работе, которая несколько лет назад была очень важна для меня. Но сейчас… Сейчас все изменилось … Работа стала для меня неким долгом. В какой-то степени мучением…

— Надо же…

— Может… — Ракель неуверенно переводит взгляд на Терренса. — Может, мне закончить карьеру? Может, пришло время забыть о съемках и показах?

— Только если ты действительно этого хочешь.

— Понимаешь, я как бы люблю свою работу и… Не хочу завершать карьеру. Но я понимаю, что меня уже не тянет работать так сильно, как раньше.

— Мне кажется, тебе просто стоит какое-то время отдохнуть. Взять перерыв. Как это сделал я в случае с актерской карьерой. Я не завершил ее, а просто приостановил. Потому что актерство перестало доставлять мне удовольствие. Это не то, чем я всегда хотел заниматься. Я работал только ради того, чтобы заработать побольше денег.

— Устал?

— Можно и так сказать. Но если бы сейчас мне предложили сыграть интересную роль, то я бы согласился . Я с радостью вернусь к актерству, если получу шанс сыграть роль интересного и противоречивого персонажа. Может, даже злодея… Я всегда мечтал сыграть отрицательную роль.

— То есть, это всего лишь усталость?

— Вспомни, как ты каждый день работала по несколько часов в сутки и отказывалась от отдыха. Даже после пересмотра графика, ты продолжаешь выкладываться по полной. Естественно, что ты просто выгорела. Так что тебе просто нужно надолго обо всем забыть и пожить в свое удовольствие. Может, ты поймешь, что тебя тянет к чему-то другому.

— Сейчас меня ни к чему не тянет… — тихо вздыхает Ракель. — Я просто хочу целыми днями лежать на кровати и смотреть в одну точку… Ну или же просто спать…

— Это усталость, дорогая моя. — Терренс мягко гладит Ракель по голове. — В свое время я прошел через то же самое. Бывали моменты, когда я не ел и не спал целыми сутками. Мысленно я стонал, но никогда ни на что не жаловался и просто выкладывался по полной.

— Если честно… — без эмоций произносит Ракель. — Я начала сомневаться в себе… В своих силах… В своем будущем… Во всем , что касается меня. Я не та сильная, смелая и уверенная в себе Ракель, которой казалась все эти годы. Это была игра. Роль, которую я вполне успешно играла. Но на самом деле… Я так и осталась той слабой, несчастной девочкой, которая совсем перестала верить в себя из-за школьных издевательств. Я думала, что с ней покончено, но нет. Она все еще жива . Она живет во мне. Все еще не верит в себя и считает, что не заслуживает всего, что у нее есть.

— Ракель… — с грустью во взгляде произносит Терренс. — Девочка моя…

— Но… Даже подвергаясь всем тем ужасным издевательствам, я не плакала так много, как сейчас. Сейчас я стала более впечатлительной и ранимой. Я не помню, когда в последний раз провела хотя бы неделю без слез. Ты был прав , когда сказал, что слезы стали моим вечным спутником. — Ракель качает головой. — Я все время плачу и страдаю. Неудивительно, что тебя это в итоге доконало.

— Ракель…

— А история с выкидышем еще больше свела меня с ума. Это всегда будет моим камнем на душе… Даже если все поймут и простят меня… Даже если я рожу ребенка…

Ракель тяжело вздыхает и склоняет голову, грустным взглядом рассматривая свои руки и позволяя слезам медленно течь по ее щекам. Терренс же нервно сглатывает, с жалостью во взгляде наблюдая за ней и прилагая много усилий, чтобы самому не пустить слезу. До этого мужчина обнимал девушку со спины, но в какой-то момент он облокачивается спиной на спинку кровати, притягивает ее к себе и обнимает таким образом, что она садится у него между ног. После чего Терренс прижимает Ракель поближе к себе, целует в макушку и гладит ее по голове, что лежит у него на груди.

— Ты не одна, любовь моя , — мягко говорит Терренс. — Вместе мы все преодолеем. Я готов на все, лишь бы видеть тебя счастливой. Даже свернуть горы.

— И ты готов на это? — неуверенно спрашивает Ракель. — Готов и дальше терпеть мои постоянные истерики? Жениться на той, что никогда не была идеальной?

Прежде чем ответить, Терренс нежно гладит Ракель по щеке и целует в висок, все еще прижимая ее к своей груди и поглаживая ей колени.

— Я не брошу тебя, даже если ты порой будто бы испытываешь мои нервы на прочность, — уверенно обещает Терренс. — Это было бы моей самой большой ошибкой. Которую я бы никогда себе не простил.

Ракель впервые за все это время скромно улыбается, бросив короткий взгляд вниз, пока на ее бледном лице появляются легкие румянцы. А в какой-то момент девушка покрепче прижимается к Терренсу, сгибает ноги в коленях, берет в руку маленький серебристый якорь черного чокера, что висит у него на шее, и начинает крутить и рассматривать.

— Знаешь, когда мы впервые встретились, то я даже и подумать не могла, что ты станешь моим близким человеком, — признается Ракель. — Знала бы я тогда, что выйду за тебя замуж, закатилась бы в истерическом смехе.

— Зато я не сомневался в том, что ты станешь моей, — уверенно заявляет Терренс.

— А я до сих пор помню, как ты, держа плечи расправленными, а спину – прямой, уверенной походкой зашел в кабинет Серены. Ты выглядел так, будто знаешь себе цену. Знаешь, что ты красив, привлекателен, популярен… Ты излучал уверенность .