— Иди, радость моя, — мягко говорит Наталия. — У тебя все получится.

Несколько секунд поколебавшись, Эдвард снова решает преодолеть себя ради Наталии и порадовать народ еще одной песней. Он медленно разворачивается, проходит через большую толпу и подходит к Винсенту, Трейси, Хэйдену и Лоуренсу. Последний легонько хлопает его по плечу и первым предлагает свою идею для песни. Особо нетерпеливые люди хлопают в ладони и призывают их поскорее порадовать всех. Но когда музыканты определяются с песней, то все расходятся по своим местам. На этот раз, Эдвард кажется уже не таким зажатым как раньше и глазеет на всех без ужаса. А чтобы выдержать все это, он время от времени смотрит на Наталию, которая проходит через толпу и становится поближе к уличным музыкантам, дабы получше видеть и слышать своего возлюбленного, которого она подбадривает добрым взглядом и нежной улыбкой.

После отчета музыканты исполняют небольшое инструментальное вступление. А затем Эдвард начинает петь в микрофон, выглядя уже намного увереннее и не мечтая убежать отсюда со всех ног. Люди сразу же начинают пританцовывать, хлопать в ладони, размахивать высоко поднятыми руками и подпевать, если они знают слова, всей душой наслаждаясь изумительно чарующим голосом молодого парня, выступление которого многие снимают на свои мобильные телефоны. В этот раз музыканты выбрали более энергичную песню, под которую ноги поневоле пускаются в пляс. Даже жутко уставшие люди, собиравшиеся пойти домой после тяжелого рабочего дня, позволяют себе немного оттянуться и расслабиться. Эдвард покоряет всех своим сильным бархатным голосом, широким диапазоном, отличным умением танцевать и заводить толпу, а также внутренним очарованием, привлекательной внешностью, сногсшибательной улыбкой и энергией, которой он делится с народом, заставляя их забыть о проблемах, немного развлечься и понять, что жизнь состоит не только из плохих моментов, но также и из хороших.

Время близится к вечеру. Ракель и Терренс находятся в гостях у Фредерика. Он вместе с нежданными, но желанными гостями сейчас сидит в гостиной, пьет кофе и обсуждает репортаж про Майкла, который также успел увидеть уже очень много раз.

— Хорошо, что Майкла посадили за решетку, — говорит Фредерик, держа в руках чашку кофе и сидя напротив Терренса и Ракель. — Он давно должен был получить самое строгое наказание.

— Уверена, что все так и будет, — уверенно отвечает Ракель, сложив руки перед собой. — Есть много доказательств вины этого человека. И нам также нашли хорошего адвоката, который сможет склонить суд на нашу сторону.

— Здорово, если так.

— Конечно, хотелось бы, чтобы кто-то представлял наши интересы в суде. Но к сожалению, так получилось, что нам придется давать показания лично.

— И я обещаю, что сделаю все, чтобы приехать и поддержать вас. Просто скажите мне дату первого заседания, и я отложу все свои дела, если в тот день буду работать или куда-то захочу поехать.

— К сожалению, мы пока и сами не знаем дату первого заседания, — с грустью во взгляде пожимает плечами Терренс. — Пока что мы знаем, что скоро у нас должна быть встреча с адвокатом.

— В любом случае я обязательно поддержу вас, — уверенно отвечает Фредерик. — Я ведь понимаю, что вам всем будет очень тяжело. Ну а чем больше людей будет поддерживать вас, тем легче вы переживете этот долгий процесс.

— Спасибо большое, дедушка, — с легкой улыбкой благодарит Ракель. — Но даже если ты и не придешь, то ничего страшного. Мы ведь знаем, что мысленно ты поддержишь нас.

— Разумеется, радость моя. Но раз я обещал, что приду, – значит, так и будет.

— Должна признаться, нам повезло, что так много людей решило поддерживать нас в такой тяжелый момент. Нам определенно понадобятся те, кто смог бы помочь нам хотя бы морально.

— Ваши друзья также будут поддерживать вас?

— Большинство, — отвечает Терренс. — Все знают, что с нами произошло, посмотрев тот репортаж, который уже показали по всем каналам мира.

— Да-да, его показывают где только можно , — задумчиво кивает Фредерик. — И если учесть, что я видел репортаж несколько раз за неделю, то нет сомнений в том, что это дело будет громкое. Слышал, что журналисты и репортеры с нетерпением ждут начала судебного процесса.

— Это правда. К нам с Ракель уже несколько раз подходили люди с просьбой дать какой-то комментарий. Правда, сейчас нам нечего сказать, а повторять то, что уже по двести раз показывали по телевизору, нам как-то не хочется.

— Я так и понял.

— Такой ажиотаж вызван только потому, что в этой истории фигурируют наши имена, — отмечает Ракель. — В противном случае никому не было бы дела до Майкла.

— Ну знаешь, дорогая, людей с фамилией МакКлайф не так уж и много. Этого Майкла в любом случае начали бы связывать с твоим женихом. — Фредерик по-доброму усмехается. — Ты будешь членом уникального рода… Не то что Кэмероны, которых везде полно.

— Вы правы, мистер Кэмерон, — с легкой улыбкой соглашается Терренс, почесав заднюю часть шеи. — Моя фамилия не такая уж и распространенная… Я бы сказал, что она очень редкая… Так что любого с фамилией МакКлайф можно запросто записать в мои потенциальные родственники.

— Наверное, гордишься тем, что у тебя редкая фамилия?

— Не буду отрицать, — гордо отвечает Терренс. — Такой, как Терренс МакКлайф из, пожалуй, единственного во всем мире, рода МакКлайф столь же ценен и уникален, как и какая-нибудь реликвия.

— Господи, ну хотя бы сейчас не надо напоминать о том, что ты такой неотразимый, — на секунду закатив глаза, со смешком говорит Ракель. — Уж при моем дедушке ты мог бы вести себя скромнее .

— Извини, дорогая, но я не могу отрицать очевидное. Да я думаю, твой дедушка согласится со мной.

— Ах, Терренс, чего у тебя не отнять, так это твою уверенность в себе, — скромно хихикает Фредерик. — Я еще никогда не встречал столь уверенных в себе людей.

— Когда в человеке все идеально, это трудно не заметить и не признать. А я считаю себя просто идеальным.

— Пожалуйста, дедушка, только не хвали его, — просит Ракель. — А иначе он опять начнет задирать нос и делать вид, что все сходят от него с ума.

— Она все равно думает так же, как и я, — уверенно отвечает Терренс. — Несомненно считает меня уникальным и с головы до ног идеальным. Потому что по-другому просто не может быть.

— Да, весело вы живете, — качает головой Фредерик, выпив немного кофе и поставив чашку на журнальный столик. — Очень весело…

— Главное – вовремя спустить моего жениха на землю и не давать ему слишком сильно задирать нос, — шутливо отвечает Ракель.

Фредерик ничего не говорит и лишь с доброй усмешкой немного массирует свои запястья.

— Кстати, я тут хотел спросить… — задумчиво произносит Фредерик. — Я понимаю, что вам, возможно, будет неприятно говорить об этом, но все же… Что там происходит с Эдвардом? Мне известно только лишь то, что он расстался с Наталией. Из-за кое-чего ужасного, что я не буду вспоминать…

— Да уж, лучше об этом не говорить, — нервно сглатывает Ракель. — Меня начинает трясти, когда я думаю о том, что тогда пережила Наталия.

— Неужели она до сих пор не рассказала Эдварду, что с ней произошло? Или она не собирается заводить этот разговор?

— Нет, она рассказала об этом за некоторое время до того, как дружки дяди не увезли ее в его дом, — спокойно отвечает Терренс.

— Значит, они виделись до того похищения?

— Виделись.

— Но как так получилось, что эту девочку увезли прямо из-под носа Эдварда? — разводит руками Фредерик. — Неужели этот парень сам позволил им ее увести?

— Нет-нет, вовсе нет… — тараторит Ракель и слегка прикусывает губу. — Те люди… Э-э-э… Вырубили его…

— Вырубили? Но каким образом?

— Сильно ударили его по голове, — спокойно объясняет Терренс. — Точнее, один мужик толкнул его, а он ударился головой об стенку. Ну и после этого потерял сознание… А те люди этим воспользовались и спокойно увезли Наталию в дом дяди. Хотя им пришлось и ее усыпить, насколько нам известно…