— Так чего вы ждете? ДАВАЙТЕ! УБИВАЙТЕ МЕНЯ!

— Орать-то орешь, а голос предательски дрожит. Выдает твои настоящие эмоции.

— Ага, наверное, думал, что его спасет дружок, с которым они выгуливали ту вонючую псину, — расставляет руки в бока Лютер. — Но тот свалил после того как они из-за чего пособачились.

— К своему счастью, — вставляет Элайджа. — Спас мальчишка свою шкуру. А в противном случае эти голубчики сейчас сидели бы перед нами вдвоем.

— Да, мы бы без проблем вырубили и второго и привезли сюда, — добавляет Рональд. — Нас было больше. Так что у Роуза и Перкинса шансов никаких не было.

— А я очень рад, что он свалил! — с гордо поднятой головой заявляет Питер. — Рад, что мы поругались! Ведь этим он фактически спас себя.

— Ничего, мальчик мой, в один прекрасный день передо мной будут находиться все твои дружки, — уверяет Маркус. — И я еще раз тебя предупреждаю: если они так и будут снова и снова тебя спасать, то им придет конец.

— Не смейте трогать их даже пальцем. Слышите меня, старый ублюдок? НЕ СМЕЙТЕ!

— Да? И кто же меня остановит?

— Я урою вас, если с ними случится что-то еще, — во весь голос угрожает Питер, пока его ноздри сильно раздувается из-за гнева, что его наполняет каждую клеточку его напряженного тела. — И вы обязательно ответите за то, что двое из них были на грани гибели. КЛЯНУСЬ ВСЕМ ЧЕМ ТОЛЬКО МОЖНО!

— Да уж… — презрительно усмехается Маркус. — Когда нет возможности махать руками и ногами, то остается лишь работать язычком.

— Вот и БУДУ РАБОТАТЬ!

— Не вынуждай меня отдать ребятам приказ заклеить твой поганый рот скотчем.

— А вы сами-то хоть что-нибудь не хотите сделать? Что же вы все на других свалите?

— Хочу! Я много чего хочу сделать! Но пока что могу просто сделать вот так.

Маркус наносит Питеру крепкую пощечину, после которой тот нервно усмехается.

— А чего так слабенько? Двиньте как следует! Или возраст уже не тот?

— Возраст у меня прекрасный! Всего лишь пятьдесят семь лет.

— Как раз пора думать о предварительной записи в пенсионный фонд. Ну или хотя бы много работать, чтобы большой стаж сослужил вам хорошую службу.

— О моем стаже не беспокойся. У меня хорошая работа, стабильная зарплата и нет никаких проблем с налоговой.

— А они знают, что за делишки вы вытворяйте? Как пытайтесь убить совершенно невинных людей?

— Не таких уж и не невинных.

— Уж куда получше вас и вашей своры.

— Слышь, урод, а ну харе выкобениваться! — рявкает Элайджа. — Изволь старших уважать! Со своими дружками будет так выкобениваться! А господина изволь уважать!

— Короче, дяденька, я не намерен больше тратить на вас свое время. Прикажите своим олухам немедленно меня развязать. СЕЙЧАС ЖЕ!

— Не волнуйся, никто не сможет найти тебя здесь, — заявляет Маркус. — Мои ребята нашли прекрасное место, где в нескольких километрах нет ни единой души.

— Они БУДУТ меня искать! И когда придет время, ВЫ ВСЕ ОТВЕТИТЕ ЗА СВОИ ДЕЛИШКИ! НЕ ТОЛЬКО ВЫ, УВАЖАЕМЫЙ, НО И ЭТИ МУДАКИ!

— Обо мне никто не знает, а я нигде не свечусь. — Маркус гордо приподнимает голову, сильно сжав Питеру челюсть. — В этом мое главное преимущество. Никто даже не подумает, что я в чем-то замешан. Да и мои ребята абсолютно чисты перед законом. У них все есть официальная работа. В глазах общества мы все примерные и трудолюбивые граждане, работающие на благо своей страны.

— Вы уверены, что так все хорошо просчитали?

— Абсолютно. Ну а если даже кто-то дал вам информацию о Карле или о Даррене, которого все-таки арестовали за попытку нападения на тебя, то вы не сможете ею воспользоваться.

— М-м-м, представляю, сколько вам пришлось занять, чтобы отмазать этого ублюдка.

— Не так уж и много. Хотя дело дальше этого не продвинулось. Даррен только лишь заплатил небольшой штраф за нарушение общественного порядка. И все, на этом дело закрыли.

— А вы говорите вам деньги не нужны! — Питер ехидно усмехается. — Ха, еще как нужны! С чего же вы будете ублажать своих прихвостней?

— Я смотрю, у тебя появились проблема с башкой после того как тебе по ней звезданули со всей силы. Не запоминаешь то, что тебе говорят.

— Не волнуйтесь, я все прекрасно помню. Даже если у меня сейчас башка взорвется от боли.

— Но я все же любезно тебе напомню.

Маркус снова начинает медленно ходить вокруг Питера, который в этот момент нервно сглатывает, довольно тяжело дыша и время от времени дергая связанными руками с малюсенькой надеждой развязать их самостоятельно.

— Мне твои бабки на хер не нужны. Можешь использовать их в качестве туалетной бумаги, если некуда их девать. А я – совершенно простой работяга, которому просто повезло в свое время обзавестись кучей друзей.

— Вау, а вы у нас, оказывается, любите молоденьких парней. Дедули вас явно не интересуют. Наверное, потому, что рядом с молодежью вы чувствуйте себя таким же бодрым и энергичным. Как говорится, с кем поведешься, того и наберешься.

— Слышь, уродец, ты варежку свою грязную захлопни, — приходит в бешенство Маркус, крепко сжав руки в кулаки.

— Я говорю не о том, о чем вы сейчас могли подумать. А том, что вам следует искать друзей своего возраста.

— А они у меня были, дорогой мой. Были. И до сих пор есть. Хотя к большому сожалению, некоторые из них скоропостижно скончались. И если хочешь знать, то все ребята, которых ты сегодня встретил, являются сыновьями некоторых моих друзей.

— А, ну все понятно! Сыночки продолжают грязные делишки своих папаш и совсем не против поковыряться в том дерьме, которое они после себя оставили.

— Не все в этом мире решают деньги, жалкое отродье, — отмечает Элайджа.

— Да, эти ребята помогают мне на безвозмездной основе, — добавляет Маркус. — Отдают дань уважения и памяти своим отцам. Как прекрасно воспитанные мужики, которых научили этому родители.

— Посмотреть бы на тех уродов, которые вырастили очередных ублюдков, — язвит Питер.

— Слышь, мудила, ты моего отца даже не вздумай оскорблять! — сжимает руки в кулаки Лютер. — Скажешь про него хоть что-нибудь – я твой хер запихну тебе в задницу!

— С тобой я еще не закончил, мудак! У меня к тебе будет особый разговор.

— Я тебя предупредил, сволочь. НЕ СМЕЙ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ ПРО МОЕГО ОТЦА!

Лютер с оглушительным рыком ногой бьет Питера в пах, пользуясь тем, что тот слегка раздвигает колени. Из-за чего блондин истошно вскрикивает, до боли напрягая все мышцы. Также стул, к которому он крепко привязан практически падает на бетонный пол, но этого не происходит, поскольку Рональд вовремя ставит его на место.

— И на моего свой хлебальник не раскрывай! — низким, грубым голосом угрожает Рональд, со спины сжав Питеру челюсть и приставив нож к его горлу. — Урою, блять! И понять не успеешь, что произошло.

— Да вы только и умейте что бить морды, — через силу фальшиво улыбается Питер. — Мозгов на что-то еще не хватает.

— Жаль, тебе не хватает мозгов заткнуться, — ехидно ухмыляется Маркус. — И воспитания у тебя никакого!

— Вот и воспитывайте своих прихвостней, раз их папаши с мамашами скопытились.

— Ничего, мальчик мой, мы с ребятами никуда не спешим и с радостью преподадим тебе урок. Заставим тебя бояться даже упоминания наших имен.

— Вы хотели сказать, что урок мне преподадут вот эти ублюдки? Пока вы будете стоять в сторонке и упиваться моими страданиями.

— Твои мучения для меня как бальзам на душу.

— Ну знайте, ваше имя на могиле тоже стало бы для меня прекрасным подарком.

— Рональд, Лютер, насколько сильно у вас чешутся руки отдубасить этого ублюдка еще раз? — с хитрой улыбкой спрашивает Маркус, переведя взгляд на Рональда и Лютера.

— Да я бы с радостью трахнул его мордой об асфальт! — с широкой улыбкой заявляет Рональд.

— И я не прочь отработать на нем новый вид вертушки, — гордо приподнимает голову Лютер.