— Никогда даже не смела стыдиться. Наоборот – я горжусь, что мне достался такой прекрасный мужчина.

— М-м-м, твои слова словно приятная мелодия до ушей… — с легкой улыбкой закатывает глаза Даниэль.

Анна с широкой улыбкой качает головой и прижимается к Даниэлю, рядом с которым она чувствует себя спокойной и счастливой, одной рукой обвив его талию и приложив свободную ладонь к его груди. Несколько секунд они идут молча, не обращая внимания на прохладную погоду и согревая друг друга своими объятиями и теплом, которым каждый из них делится с любимым человеком.

— Кстати, а ты давно виделась с Наталией? — интересуется Даниэль. — Я что-то не припоминаю, чтобы она куда-то приглашала тебя, и ты никуда с ней не ходишь…

— О, в последний раз видела ее, когда она пришла к нам домой, — задумчиво отвечает Анна. — А на днях написали друг другу пару сообщений… Просто узнали, как друг у друга дела, и все…

— Вот как…

— А что? — слегка хмурится Анна. — Почему ты спрашиваешь?

— Да так… Просто Терренс говорил, что они с Ракель тоже давно не встречались с ней. Хотя твоя подруга тоже писала какие-то сообщения Рочестер.

— Ну с Ракель все понятно, ибо сейчас у нее много работы, и она снимается для журналов и рекламы. Да и к Терренсу не должно быть вопросов. Когда им видеться с Наталией, если они оба все время заняты?

— Ну не знаю… Просто не хочу, чтобы она снова закрывалась в себе.

— Не думаю, что Наталия станет снова делать это. Она и сама прекрасно понимает, что это может привести к печальным последствиям. Рочестер впала в такую сильную истерику, что она едва ли не хотела покончить с собой.

— Бр-р-р, не говори так! — вздрагивает Даниэль. — Нам уже Питера достаточно! А если еще и Наталия захотела бы наглотаться таблеток или вскрыть вены, то это было бы уже слишком .

— А Терренс ничего не говорил про нее, когда вы были в студии?

— Только то, что в последний раз они с Ракель видели ее в тот день, когда Эдвард показал свое истинное лицо.

— Да… Как-то странно… — Анна на несколько секунд замолкает, поглаживая подбородок и нервно сглотнув. — Знаешь, почему-то у меня появилось не очень хорошее предчувствие…

— Предчувствие? — слегка хмурится Даниэль, переведя взгляд на Анну. — Но почему?

— Не знаю, но мне почему-то нравится, что она уже несколько дней ни с кем не разговаривала. И… Меня вдруг начинает преследовать мысль, что с ней что-то случилось …

— Боишься, что она опять замкнулась в себе и начала медленно убивать себя?

— Я ничего не могу сказать, Даниэль, но мне неспокойно за нее, — немного взволнованно отвечает Анна. — Я… Я боюсь за Наталию…

— По крайней мере, ты всегда можешь приехать к ней домой. Попробуй съездить к ней завтра. Поболтайте немного, выпейте что-нибудь, сходите куда-то… Наталия сейчас все равно одна, а ее родители вернутся неизвестно когда.

— Ты прав… Пожалуй, я так и поступлю… Завтра . Попробую еще и поговорить с Ракель и спросить, не захочет ли она поехать со мной к Наталии.

— Ну тогда и я приглашу Терренса куда-нибудь. Надо бы как-то помочь ему отвлечься ото всего, что происходит в его жизни. А то у него совсем крыша поедет.

— Им обоим нужно отвлечься… — задумчиво отвечает Анна. — Они сейчас и так на нервах из-за всего, что происходит.

— К сожалению, это правда, — кивает Даниэль.

— Ох, ладно… — устало вздыхает Анна. — Пошли уже домой, правдоруб ты мой. А то я уже проголодалась…

— С тобой пойду куда угодно, хоть на край света. Что угодно ради своей любимой малышки.

— И даже сделаешь мне расслабляющий массаж? — загадочно улыбается Анна.

— Не только это, солнце мое. — Даниэль мило целует Анну в висок. — Только дай мне знать, что ты хочешь, и я тут же исполню любое твое желание.

— Ах, любимый…

Анна, приложив щеку к одной щеке Даниэля, нежно целует другую и на ходу обнимает его второй рукой. Мужчина крепко прижимает ее к себе и одаривает легкой улыбкой, смотря на любимую полными блеска глазами. Влюбленные медленно продолжают идти по небольшому парку по широким асфальтным дорожкам, по которым проходит много пожилых и молодых людей, а также детей и подростков. Они всей душой наслаждаются совместным времяпрепровождением, во время которого они могут позволить себе расслабиться и забыть о проблемах хотя бы на какое-то время.

А в это время Эдвард до сих пор не пришел в себя и продолжает лежать на грязной земле. Его бледное лицо покрыто кровью, которая все еще долго вытекала из носа и уголков рта маленькой струйкой. Сейчас же она засохла, оставив лишь тонкие алые полоски и пятен. На открытых участках его рук и лица появились синяки ярко-синего цвета после многократных ударов сообщников Майкла. С тех пор как Эдвард потерял сознание прошло не очень много времени. Слабый прохладный ветер обдувает черные пряди его взъерошенных волос и покрытую грязью одежду. Сейчас в том пустынном месте, где находится мужчина, очень тихо. Ничто не говорит о том, что недавно здесь происходила ожесточенная борьба.

Но в какой-то момент Локхарт едва заметно шевелит кончиками пальцами, пока его прикрытые глаза слегка дергаются. Он издает очень тихий мучительный стон и сильно морщится от жуткой боли и сильной слабости. Постепенно Эдвард начинает очень медленно шевелить всем телом, но не может совершать слишком резких движений. Поэтому он слегка приоткрывает глаза и смотрит в одну точку, пока что лежа на боку и видя мир довольно размыто. Он страдает от сильной головной боли и жгучей боли во всем теле, что начинает болеть еще сильнее после любого малейшего движения.

Немного полежав в таком положении, Эдвард с трудом дотягивается рукой до своего лица, прикладывает ладонь к носу и смотрит на нее, видя на пальцах свою собственную кровь. А когда он слегка давит на лоб и растирает буквально горящий от боли затылок, то с тихим стоном сильно морщится от жуткой боли после удара, который запросто мог стоить ему жизни. Чуть позже мужчина легонько проводит рукой по своей также болящей переносице и после этого видит еще больше крови на своей ладони. Несмотря на жуткую слабость, боль в голове и во всем теле, сильное головокружение и легкую тошноту, Эдвард с тихими стонами заставляет себя медленно принять сидячее положение, опирается спиной о кирпичную стенку, возле которой он сейчас лежит, и замечает на ней следы своей собственной крови. А осмотревшись вокруг расплывчатым зрением, мужчина также замечает, что рядом с ним также есть небольшая лужица крови, и приходит в еще больший шок, когда осматривает свои руки и видит на них яркие свежие синяки. И Эдвард не помнит, что повлекло за собой провал, который образовался в его памяти.

— Ох… — тихо стонет Эдвард, энергично массируя виски с надеждой хоть немного избавиться от головной боли. — Блять … Что со мной, черт возьми, произошло? Как я здесь оказался? Почему я ни черта ничего не помню? Откуда здесь целое море крови?

Эдвард медленно проводит рукой по своему лицу и прикладывает ее ко лбу.

— Ар-р-р, у меня полный провал… — тихо произносит Эдвард, пока его слегка прищуренные глаза бегают из стороны в сторону. — Неужели я ударился головой и потом отключился? Ох… И как мне теперь вспомнить, что произошло?

Эдвард на пару секунд прикрывает глаза.

— Ну хотя бы я помню, как меня зовут и всякое такое… Это уже хорошо… Ай, как же голова разламывается… Сука…

Из-за сильной головной боли Эдварду очень трудно сосредоточиться и попытаться вспомнить, что повлекло за собой потерю сознанию и полный провал в памяти. Тем не менее мужчину начинает преследовать чувство, что произошло что-то ужасное.

— Ох, окей… — резко выдыхает Эдвард и обеими руками вцепляется в свои волосы, согнув ноги в коленях. — Попробую вспомнить весь сегодняшний день… До обеда проторчал в своей комнате, а потом решил побродить или покататься где-то по городу. Зашел в какую-то кафешку, чтобы купить что-нибудь перекусить или выпить… Но я увидел Ракель. Я попросил ее о разговоре, мы говорили про дядю, наследство и мои отношения с семьей… Потом она ушла, а через какое-то время и я решил, что мне там больше нечего делать. Долго ездил по городу до тех пор, пока не увидел… Наталию … Ракель посоветовала мне поговорить с ней, и я решил воспользоваться шансом. Эта девушка в итоге рассказала, что ее едва не изнасиловали, и после этого потом мы решили поехать к ней домой… Но мы не поехали, потому что…