— Не волнуйтесь, девчонки, мы с Дэном уже дали Эдварду задание порешать все с Терренсом, пока нас нет. А то он до сих пор сидит там весь в напряге и с огромными болтами.

— Ох, слава богу, что все хорошо закончилось, — с легкой улыбкой выдыхает Хелен. — Мы и сами ужасно разволновались, когда Ракель подошла к нам и сказала, что Эдварда увезли в больницу.

— А глядя на то, в какой истерике была Наталия, у нас так сжимались сердца, что было больно в груди, — добавляет Анна. — Она проплакала всю дорогу и боялась услышать, что Эдварда больше нет.

— Поверьте, у всех вас была бы истерика, если бы вы видели все то, что пришлось увидеть нам с ребятами, — проводит руками по волосам Питер.

— Хотя нас реально удивляет, что Эдвард не перестал пить ту воду, даже если понимал, что с ней что-то не так, — признается Даниэль. — Бутылка уже была до этого вскрыта, а вода на вкус была ужасно горькая! Противная до безобразия!

— Если так, то я тоже удивлена, — скрещивает руки на груди Хелен.

— А откуда ты знаешь, что она была горькая? — сильно хмурится Анна, переведя взгляд на Даниэля.

— Так, э-э-э… — запинается Даниэль и прикусывает губу. — Эдвард сказал. Сказал, что подозревал неладное, но решил плюнуть и продолжить пить.

— Слушайте, мальчики, а вы точно не пили ту воду? — расставляет руки в бока Хелен, хмуро посматривая то на Питера, то на Даниэля. — Перкинс, почему ты все время держишь руку на животе, как будто он болит?

— Господи, Даниэль… — слегка побледнев и широко распахнув глаза, приходит в ужас Анна. — Ты чего? У тебя правда что-то болит? Говори, не бойся!

— Ну что, приятель, сам расскажешь или предоставишь это право мне? — хитро улыбается Питер.

— О чем ты говоришь, Питер?

— Твою мать… — ругается Хелен. — Только не говори, что ты пил ту воду!

— Всего пару глотков! — резко расслабляет плечи Даниэль и скрещивает руки на груди. — Решил убедиться в том, что версия Коннора верна.

— Ты совсем идиот, Перкинс? — стучит пальцем по виску Анна. — Какого черта? Какого черта ты ее пил? Зачем?

— Да, Анна, твой ненаглядный пошел искать ту бутылку в гримерке и решил тайком выпить немного водички из нее, — рассказывает Питер. — А потом приходит, со страдальческим лицом хватается за живот и пищит: «Ой, парни, а у меня чет желудок заболел!». И чуть не свалился камнем на пол из-за того, что у него закружилась голова.

— Блять, вот болтун! — бубнит себе под нос Даниэль.

— То есть, ты знал, что в воде была отрава и все равно ее выпил? — заключает Хелен. — Добровольно!

— Спокойно, девочки, без паники, — пытается успокоить Даниэль. — Со всей все в порядке. Да, живот немного ноет, но в целом все хорошо. И башка уже не кружится.

— Ты хоть ко врачу-то ходил? — спрашивает Анна.

— Да-да, мне дали какое-то лекарство, которое немного помогло и ослабило боль.

— Господи, Перкинс, ты ненормальный… — качает головой Хелен. — Просто ненормальный!

— Вот именно! — с ужасом во взгляде восклицает Анна. — Ты что, захотел составить Эдварду компанию? Скучно тебе живется что ли, я не понимаю? Амнезии было мало?

— Даже представить не могу, насколько силен этот яд, раз у Перкинса заболел живот уже после пары глотков воды, — отвечает Питер. — Только если он, конечно, нас не обманывает и не решил утолить той водичкой жажду.

— Нет-нет, ребята, клянусь, я выпил всего пару глотков! — приподнимает руки Даниэль. — Да, мог бы выпить и практически все, но она была настолько противная, что меня на большее просто не хватило.

— Ну умница, что сказать! — хмуро бросает Анна. — Просто умница! Мой низкий тебе поклон!

— Считай, что тебе просто крупно повезло! — восклицает Хелен. — А иначе тебя ждало бы то же самое, что и произошло с Эдвардом.

— Как сказал Терренс, дуракам везет, — с тихой усмешкой отвечает Питер.

Анна в этот момент тихо стонет и на пару секунд закрывает лицо руками, немного тяжело дыша.

— Эй, малыш, ну ты чего? — мило улыбается Даниэль и заключает Анну в крепкие объятия. — Все же хорошо. Вот видишь, я стою здесь, перед тобой.

— Хочешь, чтобы я была как на иголках из-за тебя? — дрожащим голосом спрашивает Анна и тихо шмыгает носом. — А если бы ты погиб? Если бы я осталась одна? О чем ты только думал?

— Прости, моя принцесса, мне очень жаль. — Даниэль нежно гладит Анну по голове. — Прошу, не злись на меня.

— В следующий раз включай мозги, когда что-то делаешь, — хмуро бросает Хелен. — И думай о том, кому ты можешь причинить боль.

— Да, забыл, походу, что у тебя есть не только девушка, но и младшая сестра, — добавляет Питер, обеими руками прижимает Хелен к груди и запускает пальцы в ее волосы, пока та кладет голову ему на плечо. — Которая не устроена по жизни и проходит лечение от наркозависимости.

— Знаю-знаю, ребята, я дебил! — резко выдыхает Даниэль. — Прошу меня понять и простить. Это и правда был безрассудный поступок с моей стороны.

— С тобой и правда все хорошо? — со слезами на глазах спрашивает Анна. — Ты ничего от нас не скрываешь?

— Да-да, солнце мое, не волнуйся, пожалуйста. — Даниэль целует Анну в макушку. — Все хорошо. Живот все еще немного ноет, но я уверен, что завтра все пройдет после того как приеду домой и отлежусь.

— Посидишь пару дней на диете. — Анна тихо шмыгает носом. — На всякий случай. Вдруг ты сорвал себе желудок этой гадостью.

— Хорошо, Анна, все будет как ты пожелаешь.

— Ой, ладно, ребята, чего мы тут стоим? — устало вздыхает Хелен. — Давайте пойдем в палату.

— И правда, а то ребята уже наверняка задаются вопросом, куда мы пропали, — соглашается Питер.

В этот момент Хелен, Питер, Анна и Даниэль разворачиваются и направляются в сторону лифта.

— Да, пошли развлекать Эдварда, — с легкой улыбкой говорит Даниэль. — Врач сказал, что мы можем навещать его в любое время без каких-либо ограничений.

— Кстати, а что там насчет концерта? — интересуется Анна, пока она продолжает крепко приобнимать Даниэля. — Перед выездом мы с девочками увидели недавно опубликованную статью, в которой говорились, что вы трое вышли на сцену и лично сообщили людям об отмене концерта.

— Все будет зависеть от Эдварда, — отвечает Питер, по пути взяв Хелен за руку. — Как только он почувствует себя лучше и выпишется из больницы, Джордж будет договариваться о новой дате концерта.

— Только дай ему волю, он бы хоть сейчас выскочил на сцену, — добавляет Даниэль.

— Ага, Эдвард до последнего не хотел признаваться нам в том, что ему плохо. Даже когда нас насторожило то, что он как-то притих, все время лежал на диване и пытался поспать. Но пришлось расколоться, когда он чуть не свалился на пол из-за головокружения.

— Эдвард ведет себя как настоящий профессионал, — отмечает Хелен. — Забывает обо всех проблемах и любом недомогании, когда дело касается работы. Знает, что должен это сделать.

— Он и правда прекрасно показывает себя в деле, — с легкой улыбкой отвечает Питер. — Только для нас здоровье и благополучие друг друга куда важнее. Мы просто не могли позволить другу выйти на сцену, когда ему было ужасно плохо, и заставлять его улыбаться, петь, играть и скакать по всей сцене на радостях поклонникам.

— Да уж, безмозглый раздолбай на самом деле оказался вовсе не раздолбаем, — отшучивается Даниэль.

Хелен, Анна, Даниэль и Питер скромно хихикают и в этот момент заходят в кабину хорошо освещенного, просторного лифта, который только что приехал и раскрыл свои двери. Стоящая ближе к панели Хелен нажимает кнопку с нужным этажом и вместе со своими друзьями ждет, когда сюда зайдет еще несколько посетителей и сотрудников больницы, которые не обращают на них никакого внимания, а лифт закроется и начинает плавное движение вверх.

А пока ее друзья остаются у ресепшена и обсуждают сложившуюся ситуацию, Наталия приезжает на лифте на третий этаж и практически бежит по длинным и широким коридорам, широко распахнутыми глазами всматриваясь в номер каждой палаты с надеждой найти нужную. Все это время она время от времени тихо всхлипывает, вытирает с лица слезы и немного тяжело дышит. Даже если ей уже сказали с Эдвардом все в порядке, она все еще не может успокоиться и отказывается верить словам своих друзей до тех пор, пока лично не увидит жениха в добром здравии.