— В любом случае я попробую узнать побольше про эту Джулию, — обещает Виктор. — Будет интересно узнать о причине ее смерти и понять, имеет ли Маркус к ней какое-то отношение.

— Только если ради любопытства.

— Кстати, мистер Джонсон, а помните, как вы говорили нам что-то про заблокированные воспоминания Питера? — сложив руки шпилем, спрашивает Терренс.

— Да, помню.

— Вы определенно оказались правы. Есть что-то еще, чего мы не знаем о Питере. Что-то, что, возможно, и является главной причиной, почему он не в порядке.

— Вам что-то удалось узнать?

— То, что Питер и сам не понимает, что с ним происходит, — объясняет Наталия. — И не может ничего вспомнить из своего детства.

— Вот как… — заинтересованно произносит Виктор.

— Когда мы с парнями в первый раз спросили Питера об этом прямо и без прикрас, его тут же начало колотить, а он сам задыхался, — признается Терренс. — И так происходит с ним каждый раз, когда мы говорим с ним об этом.

— А после вчерашнего разговора мы смогли узнать, что Питер испытывает наибольшую тревогу в компании мужчин, — добавляет Наталия. — Девушки его тоже пугают, но от парней, особенно незнакомых, он шарахается как от огня.

— В компании мужчин? — округляет глаза Виктор. — Интересно… Хотите сказать, что ему в детстве причинил вред какой-то парень?

— Скорее всего. Да такой огромный, что он предпочел об этом забыть.

— Но зато теперь ясно, почему он поначалу держался отстраненно, когда мы только познакомились с ним, — подмечает Терренс. — От Даниэля он долгое время бегал из-за страха, что Перкинс причинит ему боль. Со мной тоже не спешил сближаться. А Эдвард и сам поначалу жутко стеснялся и не был близок ни с кем из нас. Правда тогда мы как-то не обращали на это внимание. Ведь мы только познакомились. А люди всегда поначалу ведут себя скромно с желанием произвести хорошее впечатление, раскрываясь по мере знакомства.

— Полагаю, произошло и правда что-то очень серьезное, — уверенно отвечает Виктор. — Раз психика как бы спасла его и заблокировала воспоминания о том случае.

— Грустно от того, что Питер видит в нас угрозу, — тихо отмечает Наталия. — Думает, что мы только и ждем момента, чтобы ему навредить. Да, он говорит, что ничего не случилось, а мы ни в чем не виноваты и все себе придумали. Но этот парень все равно нас так или иначе побаивается, хотя и всегда с нами дружелюбен и относительно расслаблен.

— Да, с теми, кого он плохо знает, Питер куда более напряженный, — добавляет Терренс. — Видно, как он хочет поскорее решить все вопросы и уйти.

— Хотя на интроверта он совсем не похож. Питер явно хочет знакомиться, общаться и заводить друзей. Но ему что-то мешает. Он боится. Боится, что ему причинят боль.

— Все мы боимся оказаться преданными, — спокойно отвечает Виктор. — Никто не переносит предательство с улыбкой на лице и гордо поднятой головой. А если кто и переносит, то в глубине души все равно очень страдает.

— Мы правда очень хотим помочь Питеру, но не знает как. Если бы мы знали, что с ним произошло, то сделали бы все, чтобы облегчить его состояние.

— Если воспоминания заблокированы психикой, то вы ничего не сможете сделать, пока Питер не готов к этому возвращаться. Раз он до сих пор ничего не помнит, значит, ваш друг не готов это пережить.

— Но если он не вспомнит, то его нервные срывы никогда не прекратятся! — разводит руками Терренс. — Питер так и будет всю жизнь недоумевать, какого, извините меня, черта с ним происходит вся эта чертовщина.

— Я все понимаю, Терренс, но от вас всех сейчас ничего не зависит. Только Питер может снять блокировку и понять, что с ним происходить. Мозг установил ее, чтобы защитить его в детском возрасте, и он же должен ее снять.

— То есть, в этом случае бесполезно что-то делать? — широко распахивает глаза Наталия.

— Вы, конечно, можете предложить Питеру сходить к психологу, который поможет ему все вспомнить и принять. Но терапия сработает, только если он сам этого захочет и будет готов разобраться в себе. И на это потребуется далеко не один сеанс и даже не два или три.

— Мы, конечно, попробуем, но скорее всего, это и правда не сработает, — обещает Терренс.

— Единственное, что я могу вам посоветовать, – это просто продолжать быть рядом с Питером и поддерживать его. Показывайте, что он может вам полностью довериться. Не делайте ничего, что способно заставить усомниться в вас.

— Мы, несомненно, будем! — тяжело вздыхает Наталия. — Но на его давит Маркус, который убеждает Питера в том, что мы не желаем ему добра и против воли удерживаем в этом мире. Мол, если бы мы желали ему счастья, то позволили бы умереть.

— Пока Питер ему не особо верит, но если эти провокации не прекратятся, то он в конце концов отвернется от нас, — добавляет Терренс. — Точнее, он уже иногда заговаривает о том, что мы не должны заставлять его мучиться.

— Если вы не будете делать ничего такого, что заставит его в этом усомниться, то Питер от вас не отвернется, — уверенно отвечает Виктор. — Любое неправильное действие или слово приведет к неприятным для вас последствиям и взрастит в нем веру, что Маркус прав.

— Ежу понятно, что он просто пытается настроить его против нас. Сначала говорил гадости про Хелен, которым он, к сожалению, поверил. А теперь и мы с парнями стали его жертвами. И я не удивлюсь, если этот урод вообще приплетет нам какие-нибудь ложные обвинения.

— Когда человек чист и невинен и ему нечего скрывать, то он держится уверенно и спокойно. Ему не надо с пеной у рта кому-то что-то доказывать. Достаточно того, что он сам уверен в своей невиновности.

— Нам и не в чем себя винить, — отвечает Наталия.

— Вот и продолжайте стоять на своем. А если Маркус Лонгботтом не соизволит никак доказать свои слова и будет и дальше болтать и провоцировать, то у Питера поневоле возникнут сомнения.

— Так или иначе мы все будем на его стороне, — обещает Терренс. — Даже если он обвинит нас во всех грехах и провозгласит худшими людьми на свете. Питер всегда сможет на нас рассчитывать и быть уверенным в том, что мы придем по первому же зову.

— В этом я вас полностью поддерживаю. Как бы то ни было, сейчас Питер как никогда нуждается в вашей поддержке и заботе. Мало того что Хелен в опасности, а его самого хотят убить, так еще и старые раны дают о себе знать. Не могу предположить, как именно его могли обидеть какие-то мужчины, но там явно было что-то ужасное. Тем более, Питер скорее всего был еще ребенком, психика которого была недостаточно крепкой, чтобы выдержать такое.

— Наверное, если бы Роуз не забыл о том случае, то сейчас он вряд ли бы был живым, — с тревогой предполагает Наталия.

— Не удивлюсь, если он уже не в первый раз пытается свести счеты с жизнью. Может, как раз то ужасное событие из детства и заставило его подумать об этом в первый раз.

— Кто знает, мистер Джонсон… Все возможно.

В разговоре на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Виктор допивает свой кофе, а Терренс и Наталия с грустью во взгляде переглядываются между собой.

— Ох, ладно, ребята, к сожалению, мне уже пора возвращаться на работу, — задумчиво говорит Виктор. — Мой обеденный перерыв вот-вот закончится.

— Спасибо большое, что держите в курсе событий, — дружелюбно благодарит Терренс.

— Если я узнаю еще что-нибудь, то сразу же вам позвоню.

— И мы с вами свяжемся, если что-то изменится, — обещает Наталия.

— Договорились!

Виктор немного поправляет свои очки на переносице, встает из-за стола и забирает с собой лежащий на столике мобильный телефон.

— До свидания, Терренс, до свидания, Наталия.

— До свидания, — в разное время произносят Наталия и Терренс, пожав Виктору руку на прощание.

— Берегите себя.

Виктор разворачивается и спокойно отходит все дальше и дальше от столика, за которым друг напротив друга продолжают сидеть Терренс и Наталия, которые после этого переглядываются между собой.