— Да, а нормально сказать всю правду ты не мог? Надо было устраивать целый спектакль, чтобы привлечь их внимание?

— Думаешь, я смог бы рассказать все спокойно? Да я едва сдерживался после одного лишь упоминания твоего имени! Начав рассказывать кому-то о том, что между нами произошло, я точно начал бы поливать тебя грязью и настраивать всех против тебя. А если бы такое произошло в присутствии твоих родителей! Да они бы точно запретили тебе даже приближаться ко мне!

— Тебе придется постараться, чтобы вернуть их доверие. Они еще не знают всей правды. Но когда узнают, то могут сделать с тобой что угодно.

— Знаю… Но теперь я абсолютно спокоен и не вижу причин беситься и проявлять к тебе неуважение.

— Тем не менее твое объяснение насчет того концерта звучит не очень правдоподобно.

— Возможно. Но я почему-то был уверен, что это сработает.

— О да, конечно, был он уверен! — с легкой улыбкой кивает Наталия и кулаком ударяет Эдварда в предплечье. — Да в тот момент ты не мог думать ни о чем, кроме как о том, что я предала тебя.

— Когда тебя не было рядом, я успокаивался и мог мыслить более-менее трезво.

— Знаешь, МакКлайф, тебе нужно было видеть свое лицо в те моменты, когда ты ссорился со мной. Какое оно было красное от злости! А глаза могли запросто выскочить из орбит, ибо ты сильно таращил их.

— Видела бы ты себя , когда злишься, — со смешком скрещивает руки на груди Эдвард. — Ты была похожа на дымящуюся печку или кипящий чайник, доверху заполненный водой.

— Да, а ты – на психа , сбежавшего из психушки! Я думала, что ты захочешь придушить меня и потом ни за что не пожалел бы об этом. Ну а уж когда я дала тебе пощечину, то ты пришел в такое бешенство, что тебя было бы бесполезно связывать. Никакая смирительная рубашка не успокоила бы тебя.

— А что я должен был делать? Знаешь, как мне было обидно, когда ты ударила меня по лицу!

— А ты и не возражал! Сам сказал: « Давай, детка, врежь мне! » И ты получил то, на что напрашивался.

— И это было неожиданно . Я бы никогда не подумал, что ты могла поднять руку на парня.

— Да, не отрицаю, до того момента я никогда не давала парням пощечины. Однако ты так сильно вывел меня из себя, что я уже не могла сдерживать себя.

— О, продолжалась бы наша ссора еще некоторое время, я бы точно не вспомнил о том, что ты – девушка, и такое с тобой сделал бы, о чем мне даже страшно подумать.

— Взаимно, я сомневаюсь, что ты остался бы в живых, если бы все продолжалось еще очень долго. — Наталия пожимает плечами с легкой улыбкой на лице. — Так что мы в расчете, дорогой.

— И тебе очень крупно повезло. Потому что я едва был в ответе за свои действия.

— О да, я такая везучая, — тихонько хихикает Наталия и заправляет прядь волос за ухо. — Очень везучая…

— Ну знаешь, если тебе весело, то мне что-то не очень, — хмуро отвечает Эдвард, снова скрестив руки на груди. — Тогда я бы с радостью прибил тебя, а сейчас мечтаю сквозь землю провалиться.

— Лучше поблагодари своего брата за то, что он вправил тебе мозги, когда ты продолжал нападать на меня уже в его присутствии.

— Я и так благодарен ему. Безумно благодарен Терренсу за то, что он не позволил мне сделать с тобой что-то ужасное.

— Да уж… Не думаю, что я бы ушла из дома Терренса живой, потому что ты был готов растерзать меня. Чуть не придушил прямо на глазах своего братца и моей подруги.

— Знаю… И мне правда очень жаль… Что я был таким безмозглым и агрессивным подонком…

Эдвард с грустью во взгляде смотрит куда-то вниз, все еще держа руки скрещенными. Наталия пару секунд наблюдает за ним, а затем она мягко гладит его предплечья со словами:

— Ладно, милый, не думай об этом… И извини меня за пощечину… Глотку содрала, а эмоции надо было выплеснуть.

— Я все понимаю, — улыбается уголками рта Эдвард. — Сам едва не потерял голос из-за того, что вопил, как больной идиот.

— Терренс правильно сказал, что не стоит доверять слишком спокойному человеку, потому что в нем может скрываться такое… И ты это подтвердил …

— Ох… — Эдвард подходит чуть ближе к Наталии и гладит ее предплечья. — Знаешь, Наталия, если честно, я бы очень хотел забыть о том, что между нами произошло и больше никогда не вспоминать. Мне было бы намного легче, если бы никто не напоминал мне о том, от чего я хочу удавиться.

— Я бы тоже хотела забыть об этом. Но за один день у нас не получится это сделать. Нам понадобится время.

— Знаю. Но если я не забуду обо всем, то не смогу нормально жить. Буду всю жизнь ненавидеть себя. А если напоминать всем об этом, то никто ничего не забудет. Хотя я этого совсем не хочу.

— Я все понимаю, Эдвард. Но какое-то время отголоски прошлого еще будут преследовать нас. Отголоски нашего конфликта, который привел к расставанию. И обязательно найдутся люди, которые напомнят нам о том, что мы расставались и…

— Тс-с-с… — Эдвард мягко прикладывает два пальца к губам Наталии, пока та округляет глаза и уставляет их на него. — Ничего не говори…

— Э-э-э… — произносит Наталия, будучи немного растерянной.

— Не говори об этом… — Эдвард убирает пальцы с губ Наталии и прикладывает ладонь к ее щеке. — Мне бы хотелось сделать вид, что никакого расставания и не было . Что была лишь крупная ссора, во время которой я сказал, что бросаю тебя.

— Постой… — неуверенно произносит Наталия. — То есть, ты хочешь сделать вид, что мы по-прежнему встречались в момент нашей размолвки, а слова о расставании были всего лишь эмоциями?

— Это было бы очень неплохо. Давай и правда будем думать, что мы не расставались. Может, так и другие поверят, что я сказал это на эмоциях…

— Ты и правда так считаешь?

— Да. К тому же, я никогда не чувствовал себя так, будто расстался с тобой. Я протестовал , когда кто-то называл тебя моей бывшей девушкой. Никак не хотел принимать это… Думал, что ты все еще моя.

— Если честно, то и я тоже… — скромно признается Наталия. — Я отказывалась принимать наше расставание и думала, что это неправда. Что мы просто разругались…

— Так давай сделаем вид, что мы не расставались. Будем говорить, что между нами просто была ссора, во время которой мы и сказали, что собираемся закончить наши отношения.

— Э-э-э… — Наталия слегка прикусывает губу. — Я думаю… Это правильное решение… Давай и правда будем думать, что все это были лишь наши сильные эмоции.

— Значит, мы договорились?

— Договорились!

Эдвард скромно улыбается и своей теплой мягкой ладонью нежно гладит Наталию по щеке, пока та прикрывает глаза от удовольствия. А через какое-то время взгляд мужчины падает на кулон девушки, который та уже не прячет, берет в руку подвеску в виде буквы « N » и рассматривает ее, медленно проводя по ней пальцами свободной руки.

— Знаешь, хоть я и не верю в существования талисманов, в твоем случае стоит сделать исключение, — задумчиво говорит Эдвард. — Хотя бы потому, что тебе всегда становится лучше, если с тобой находится какая-то вещица, которая принадлежит тому, кто тебе дорог.

— Или просто какая-то вещь ассоциируется у тебя с определенным человеком, — пожимает плечами Наталия.

— Может быть… – Эдвард отрывает взгляд от кулона Наталии, медленно высвобождает ее из руки и смотрит на девушку. — Кстати, я тут вспомнил, что моя мама много лет хранит у себя гитару отца.

— Гитару твоего отца? — округляет глаза Наталия.

— Да, однажды она сама рассказала про нее, и я попросил показать ее. А немного поиграв на ней, я почувствовал связь со своим отцом. От того инструмента шла очень хорошая энергетика… Бывают же вещи, держа которые тебе становится хорошо.

— Ух ты… Не знала, что твой отец играет на гитаре.

— Я тоже был удивлен, когда узнал об этом. Никогда не думал, что отец мог любить это. Однако теперь я начинаю понимать, почему мне так нравится что-нибудь играть на гитаре и петь. Почему Терренс не может жить без музыки…