— А-а-а… — Наталия с легкой улыбкой кивает. — Да-да, я помню ! Точно! Совсем из головы вылетело!

— Я и сам не вспоминал об этом, пока мы не заговорили о симпатии Бена к Блер.

— Интересно, помнит ли Терренс об этом споре?

— Очень сомневаюсь!

— Но когда ты ему напомнишь об этом, то он быстро все вспомнит. — Наталия загадочно улыбается. — Тем более, что МакКлайф проиграл , поскольку был уверен, что ничего у этой парочки не получится.

— Точно… — широко улыбается Эдвард. — Я же выиграл у Терренса! Точно-точно!

— Представляю, как будет задето его самолюбие, когда он узнает об этом, — Наталия тихо усмехается. — МакКлайф ведь считает, что он просто не может потерпеть неудачу.

— Теперь, когда часть проблем уже разрешена, этот красавчик будет постоянно напоминать о том, какой он неотразимый и уникальный.

— Это точно! Когда он сидел со мной и Кэмерон за столиком, этот осел не упускал шанс похвалить себя, и дать нам шанс пошутить над ним.

— Мой братец неисправим … — скромно хихикает Эдвард.

— А уж когда суд над Майклом закончится, то он еще достанет нас. Ну а если еще и дела группы Терренса пойдут на лад, то его корона будет выше Шанхайской башни!

— О… А разве Питер все еще в больнице?

— Да, Терренс говорил, что его состояние ухудшилось, — с грустью во взгляде отвечает Наталия. — Какой-то врач допустил ошибку во время переливания крови, и у Роуза началось какое-то заражение или что-то вроде того.

— Ничего себе… — качает головой Эдвард. — Неужели его уже не спасти?

— Вроде бы врачи уже почти не надеются ни на что. Хотя они настраивали Терренса и Даниэля на подобное с самого начала. Мол, готовьтесь к худшему, надейтесь на лучшее.

— Ох, бедный парень… Если он так и не придет в себя, то парням придется распустить группу.

— Терренс и Даниэль пытаются делать все, чтобы не допустить этого. Хотя они откровенно говорят, что без Питера не станут выступать. Мол, если он погибнет или откажется возвращаться в группу, то они забудут о своей мечте.

— А что думает их менеджер?

— Поначалу бесился и оскорблял обоих. Но узнав всю правду, Джордж смягчился и сейчас поддерживает их как может. Старается контролировать работу, когда они приходят в студию… Поработать с песнями, поиграть на инструментах, позаниматься с преподавателем вокала…

— Вдвоем они вряд ли вытянут группу. Им нужен барабанщик. Если бы Даниэля или Терренса в группе не было, то их можно было бы заменить, потому что Питер умеет играть на ударных и на гитаре. Но ни один из них не умеет играть на барабанах…

— А искать кого-то на замену они не хотят.

— Да, я знаю…

— Ох, ладно… — тяжело вздыхает Наталия. — Что сейчас гадать… Может, Питер все-таки сможет выкарабкаться, расскажет всю правду о себе и вернется в группу. Раз он еще живой, значит, есть какая-то маленькая надежда.

— Ты права. Думаю, лучше и правда подождать. Прошло много времени с того момента, как Питер попал в больницу. И я считаю, что врачи должны что-то сказать в ближайшее время. Дать надежду или… Подготовить к худшему…

— Будем надеяться, милый…

Эдвард скромно улыбается и на ходу трется носом об щеку Наталии, заставив ее хихикнуть.

— А как обстоят дела в твоей семье? — интересуется Эдвард.

— В моей семье все хорошо, — с легкой улыбкой отвечает Наталия.

— Как поживают твои родители с бабушкой?

— Родители поживают хорошо. Они сейчас в Мехико, заботятся о бабушке.

— Представляю, как это тяжело – разрываться между работой и этой женщиной, ради которой им надо ехать в другую страну.

— Кстати, отец с матерью думают перевести бабушку в Нью-Йорк.

— Сюда?

— Да, только не к нам домой, а в другую квартиру. Она принадлежала родителям отца, и уже много лет пустует после их смерти. Так им будет намного легче заботиться о ней. И ехать совсем недалеко – минут пятнадцать от нашего дома.

— А она сможет перенести поездку? Разве ей стало настолько лучше, что ей можно совершать перелет?

— Да, улучшения есть, хотя о полном выздоровлении говорить пока рано. Но поскольку бабушка всегда была позитивной и не позволяла негативу влиять на нее, я думаю, она справится с этим недугом. Она всегда строго следует указанием врачей и спрашивает у них разрешение на любое действие.

— Здорово, — слегка улыбается Эдвард. — Я очень рад, что она идет на поправку.

— Хорошо, что родители могут позволить себе дорогостоящее лечение. Будь мы бедными, бабушка Адриана вряд ли бы долго протянула.

— Уверен, что с ней все будет хорошо. Раз улучшения есть, значит, шансы на выздоровление высоки.

— Поначалу было страшно, ибо я знала, что немногие могут успешно излечиться от рака. Но сейчас у меня появилась надежда, что она победит этот недуг и проживет как можно дольше.

— Говорят, что люди, которые ни о чем не переживают, и берегут нервы, живут намного дольше тех, кто постоянно находится в напряжении.

— Возможно. Но главное, что у бабушки есть мы с отцом и матерью. Она знает, что мы всегда поможем ей. Мама всегда была очень привязана к бабушке, да и папа прекрасно ладит с ней и обожает ее всем сердцем.

— Ох… — резко выдыхает Эдвард. — Я до сих удивляюсь, как твои родители успевают делать несколько дел одновременно… И на работу ходить, и за твоей бабушкой ухаживать, и еще что-то делать…

— Ах, Эдвард, если бы я знала в чем секрет их успеха, то с радостью поделилась бы им с тобой, — скромно улыбается Наталия.

— Они хоть успевают нормально отдохнуть при таком сумасшедшем графике?

— По крайней мере, родители не жалуются. Да и не выглядят так, будто эмоционально выгорели.

— Надеюсь, что так…

Эдвард и Наталия несколько секунд ничего не говорят и задумываются о чем-то своем. Но затем девушка с загадочной улыбкой пребывает эту паузу:

— Кстати, я тут подумала… У меня ведь дома сейчас никого нет… И мне как раз нечего делать… Так что… — Наталия проводит кончиками пальцев по груди Эдварда. — Я была бы не прочь провести время в хорошей компании…

— М-м-м, — загадочно улыбается Эдвард, слегка прикусив губу. — Это намек на то, что ты приглашаешь меня в свое жилище?

— Приглашаю. Мы можем выпить кофе и съесть что-нибудь… Проведем немного времени вместе…

— Звучит очень заманчиво…

— Ну… — Наталия закатывает глаза. — По крайней мере, я буду рада, если ты просто составишь мне компанию по пути домой. Одиночество – это, конечно, хорошо, и оно иногда нужно… Но порой так не хватает кого-нибудь. Не хватает мужского надежного плеча… Мужского тепла… Мужских крепких, но нежных рук…

— Так, ладно, я все понял! — скромно смеется Эдвард. — Намек понят , Наталия Рочестер! Я с большим удовольствием составлю компанию такой прекрасной девушке и зайду к ней домой.

— Вот и прекрасно! Значит, сегодня вечером мне точно не придется скучать.

— Не думай, что теперь ты просто так от меня отделаешься.

— Сомневаюсь, что я захочу этого. Особенно сейчас, когда хочу проводить с тобой буквально каждую секунду.

— Вот и чудненько!

Эдвард мило целует Наталию в висок и проходит с ней еще какое-то расстояние до того, как девушка медленно останавливается и поворачивается лицом к мужчине.

— Кстати, может быть, теперь ты ответишь на вопрос, на который не ответил ранее? — спокойно интересуется Наталия. — Не хочешь объяснить, почему ты заставил меня притворяться перед всеми, что у нас все хорошо?

— Неужели для тебя это все еще так важно? — интересуется Эдвард.

— Просто хочу понять тебя. Узнать, что скрывается под этим милым личиком…

— Ну… — Эдвард загадочно улыбается, на пару секунду закатив глаза. — Может быть, я знал , что Терренс и Ракель не останутся в стороне и захотят помочь нам, если поймут, что с нами что-то не так.

— Я серьезно, МакКлайф.

— И я серьезно! Просто подумал, что они проявят к этому интерес и захотят помочь нам.