— Эдвард… — краснеет от смущения Наталия.

— Но и ты тоже, пожалуйста, улыбайся почаще. Потому что я просто без ума от твоей улыбки и хочу видеть ее каждый день. — Эдвард легонько дотрагивается до небольших золотистых сережек Наталии и кончиками пальцев обеих рук нежно ласкает ее мочки. — Хорошо?

— Хорошо, мистер Локхарт, — скромно хихикает Наталия. — Как вам будет угодно.

— МакКлайф. Я – Эдвард МакКлайф.

— Прости, никак не привыкну. К твоему настоящему имени. И к твоему настоящему облику.

— А я так и не смог привыкнуть к тому, в котором предстал перед всеми вами изначально.

— Честно говоря, мне он не очень нравится. — Наталия пропускает пальцы сквозь волосы Эдварда, уверенно смотря ему в глаза. — Этот цвет волос тебе идет намного больше. И твой настоящий цвет глаз еще более красивый.

— Я рад, что смогу быть собой. А то, если честно, парик мне уже немного надоел. Голова постоянно чесалась. Да и с линзами устал возиться. Очень много тонкостей. И носить их все время нельзя. А в какой-то момент даже начинали немного болеть глаза.

— Вот и будь собой. То, с чем ты родился, идет тебе куда больше, чем весь вот этот маскарад. Уж твои серые глаза очень даже прекрасные. Чертовски притягательные… А волосы такие шелковистые… Даже лучше моих…

— Спасибо, звездочка моя, ты прелесть.

Эдвард мило целует Наталию в кончик носа и оставляет пару коротких поцелуев на каждой ее губе, заставив ее широко улыбнуться. В какой-то момент девушка кладет руки ему на спину и заключает в свои крепкие объятия, на которые тот отвечает с огромным удовольствием, погладив ее затылок. Но вскоре влюбленные немного отстраняются и делятся друг с другом еще одним нежным взглядом. МакКлайф-младший пальцем аккуратно убирает остатки слез под глазами своей возлюбленной, которая в ответ проводит руками по его колючей темной щетине, с которой он выглядит намного старше.

— Ну что, теперь-то мы прогуляемся? — с тихим смешком интересуется Наталия.

— Только если ты опять не поскользнешься, — по-доброму усмехается Эдвард.

— Стоя так далеко от края моста, я могу только лишь удариться головой о деревяшки или разбить себе нос.

— Я бы не хотел этого.

— Но если ты будешь рядом, то этого не случится.

— Несомненно, солнце мое.

Пока Наталия скромно улыбается, Эдвард мило целует ее в щеку, уверенно закидывает руку вокруг ее шеи и прижимает поближе к себе. В ответ на это девушка одной рукой обвивает его поясницу и прикладывает свободную ладонь к его крепкой широкой груди. После чего влюбленные проходят по мостику, спускаются на землю и начинают медленно идти по прямой, не замечая, что время близится уже к вечеру, хотя на улице еще довольно светло. Наталия и Эдвард первые несколько секунд идут молча, но затем девушка решает прервать это молчание:

— Кстати, а где ты пропадал все это время? Никто ничего не знал о тебе с тех пор как ты ушел из дома МакКлайфов.

— Да так… — задумчиво произносит Эдвард. — Первые три дня просто болтался по улицам, потому что особо не хотел сидеть дома. Не хотел ни с кем разговаривать…

— Получается, ты совсем не бывал дома?

— Нет, дома я бывал. Запирался в своей комнате и либо валялся на кровати, либо играл на гитаре… Короче просто помирал со скуки.

— А потом что?

— А потом я решил зайти к одному своему другу.

— Надо же… Ты не говорил, что у тебя есть друзья.

— Всего несколько человек. Зато хорошие и проверенные.

— И что, ты проводил время с ним?

— Да, после того дня я довольно часто проводил с ним время. Кроме тех дней, когда он работал… Этот парень здорово помогал мне испытать хотя бы временное облегчение.

— А давно ты с ним дружишь?

— Не очень. Познакомился с ним незадолго до того, как мы с тобой поругались. Тот парень просто подошел ко мне на улице и попросил помочь кое в чем. Ну и когда я сделал то, что от меня требовалось, мы разговорились, познакомились и решили поболтать за стаканчиком чего-то крепкого.

— Ясно… Значит, у вас нет общих знакомых?

— Нет, он не знаком ни с кем из моего круга. Да и я не особо рассказывал ему про себя… Только лишь недавно рассказал ему практически все о себе. Было как-то несправедливо, что он рассказывал о себе все, а я – ничего.

— А как человек он хороший?

— Конечно, хороший. Он на два года младше меня… Веселый парняга… Лично я никогда не видел его грустным… Да и ему нечего беспокоиться: работа есть, живет один в своей квартире, друзьями не обделен, развлекается с девушками, иногда сидит со своими крестниками…

— Крестниками?

— Да, близнецами. Дети его друга, как он говорит. Мой приятель всегда говорит о них с огромной любовью, считает очень близкими себе и с удовольствием проводит с ними время.

— Здорово, — слегка улыбается Наталия.

— Правда, он совсем непостоянен в отношениях. В этом плане он очень напоминает мне Бенджамина.

— Бенджамина? Друга Терренса?

— Да. Что Паркер меняет девушек, как перчатки, что мой друг никак не определится, кто ему нужен. Хотя оба кричат о том, что хотят жениться и иметь семью.

— Он не состоит в отношениях?

— Нет, для него девушки – это развлечение. Способ сбросить давление, так скажем… Подцепил какую-нибудь красивую, на все согласную девчонку в клубе или баре, пошел к ней домой или пригласил к себе, занялся сексом и дал ей отставку на следующий день.

— Бабник?

— Да, я бы так сказал. Прямо как Паркер, который относится к девушкам точно также.

— Ну не знаю… — задумчиво произносит Наталия. — А, по-моему, Бен готов встать на путь исправления.

— С чего бы вдруг?

— Терренс ведь говорил, что Паркеру понравилась его служанка Блер.

— Служанка? Блер? — Эдвард на несколько секунд призадумывается и кивает с легкой улыбкой на лице. — Ах да, я совсем забыл об этом… Был слишком занят дядей Майклом.

— И похоже, все намного серьезнее.

— Почему? — Эдвард удивленно смотрит на Наталию. — Разве она ему до сих пор нравится?

— Уверена, он начал испытывать к ней еще большую симпатию. Должна же быть причина тому, что Бен часто присылает Блер цветы, делает ей какие-нибудь небольшие подарки и приглашает ее на свидания.

— Ух ты…

— Держу пари, именно по этой причине Паркер и приходил сегодня в дом Терренса.

— Откуда ты знаешь? Ты что, была у него дома?

— Да, впервые за всю неделю вышла из дома. Немного поболтала с ними, а затем к нам подошла Виолетта и сказала, что Терренс ждет Бенджамин Паркер. И мы с Ракель остались одни…

— Вы разве не выходили к нему?

— Только успели поздороваться и узнать, как дела, а потом Бен ушел. Но Терренс рассказал нам обо всем, в чем этот парень признался ему. Паркер подтвердил, что начал испытывать симпатию к Блер.

— Надо же… Неужели там все так серьезно?

— По крайней мере, эта девушка точно влюблена в него.

— Это она тебе сказала?

— Нет, Блер сказала это Ракель, а Ракель рассказала мне. Только просила не говорить об этом Терренсу, потому что не хочет, чтобы он злился.

— Злиться?

— Он беспокоится, что Паркер может поиграть с этой девочкой и бросить ее. А ей будет очень тяжело пережить это, ибо она слишком чувствительная, никогда ни в кого не влюблялась и ни разу не встречалась с парнями.

— Как будто Терренс собирается прибить Паркера, если тот действительно поиграет с Блер.

— Зная, какой твой братец вспыльчивый, лучше лишний раз поберечь его нервишки. Хотя… В принципе он не выглядел обозленным, когда говорил мне и Ракель, что Бенджамин признался в любви к Блер.

— Кто знает, но я думаю, что ни Блер, ни Бену не стоило бояться говорить Терренсу правду. Рано или поздно он все равно обо всем узнал бы.

— Я тоже так думаю, но лучше не буду вмешиваться в их дела. Пусть сами разбираются, а я просто порадуюсь, если эти голубки сойдутся.

— Кстати, я вспомнил, как поспорил с Терренсом о том, что Бенджамин влюбится в ту девушку. Когда мы с тобой были у них на ужине.