— Неужели тебя реально волнует то, кому принадлежат эти деньги?

— Я просто хотел, чтобы все было справедливо. И… — Эдвард отводит взгляд в сторону и нервно сглатывает. — Может быть, люди отчасти правы в том, что… Я хочу повыпендриваться и стать героем. Пусть и жалким и бесполезным, но все же героем. Я хотел сделать что-то, чтобы меня поблагодарили. Чтобы мной гордились… Я… Никогда не слышал ничего подобного, когда был маленьким… А тут появился шанс…

— И что, добился своего?

— Нет. Я только все испортил… Испортил отношения с теми, кого искал столько лет… И не услышал ни единого намека на благодарность или факт, что я поступил правильно.

— А ты не получишь. Потому что это не то, за что тебя должны благодарить.

— Знаю… Но теперь пути назад нет. Раз я заварил всю эту кашу, то мне ее и расхлебывать. Не знаю, как… Но я серьезно влип. И мне придется бороться с дядей до конца.

— Он как-то шантажирует тебя? Может, есть что-то, что знает этот Майкл, но что ты не хочешь никому говорить? Вдруг есть какая-то тайна, которую ты скрываешь?

Эдвард широко распахивает глаза и несколько секунд борется с желанием выпалить то, что Майкл вынуждает его пойти на убийство Терренса. Однако мужчина решает промолчать, виновато склонив голову, нервно сглотнув и медленно, но тяжело выдохнув.

— Ладно, не хочешь говорить – я не заставляю, — опустив взгляд на свои руки, согнутые в локтях, тихо говорит Наталия. — Ты не обязан ничего говорить мне, потому что мы – никто . Возможно, найдется какой-то другой человек, которому ты бы захотел все рассказать. Но это точно буду не я.

— Я так не думаю, — неуверенно отвечает Эдвард и замолкает на пару секунд. — Может, мы и расстались, но для меня ты все еще очень многое значишь. Мне было не все равно на эту историю с изменой, и я злился… Злился, потому что не только был обижен, но еще и жутко ревновал.

— Я понимаю, — бросает мимолетную улыбку Наталия. — Если бы кто-то показал мне фотографии, на которых ты бы целовался и обнимался с другой девчонкой, я бы тоже сходила с ума от ревности и была бы готова убить тебя и ее.

— В любом случае мне очень жаль, что все так получилось. Моя вина настолько серьезная, что ее вряд ли можно как-то искупить. Я наговорил столько всего, что никогда не будет забыто. Однако если есть что-то, что помогло мне как-то загладить вину, то я готов сделать это.

Хоть Наталии приятно слышать эти слова, она не особо показывает свои настоящие чувства и улыбается лишь ради вежливости. Хотя сейчас ее отношения к Эдварду стало чуточку мягче, потому что девушка уже не прикрывает агрессией свой отказ говорить правду.

— Знаешь, Эдвард… — неуверенно произносит Наталия, рассматривая свои руки или смотря на Эдварда, и на пару секунд замолкает. — Может быть, я все еще обижена на тебя, но… Я хочу попробовать направить тебя на правильный путь.

— Правда? — широко распахивает глаза Эдвард. — Ты действительно хочешь помочь мне?

— Да… Ведь несмотря на то, что между нами произошло, было много хороших моментов, которые я всегда буду вспоминать с легкой улыбкой на лице. Есть вещи, за которые я всегда буду тебе благодарна. Хоть обижайся, хоть нет, но я не могу забыть то, что заставляло меня чувствовать себя счастливой и расслабленной. Хотя бы чуть-чуть.

— Несмотря на то, что я незаслуженно оскорблял и унижал тебя?

— Если ты позволишь мне помочь, то я сделаю все, чтобы помочь тебе найти себя. И загладить свою вину за то, что заставила тебя страдать, ненавидеть меня и думать, будто я тебя предала.

— Вообще-то, это мне надо заглаживать вину перед тобой… — Эдвард виновато склоняет голову, а затем неуверенно смотрит на Наталию, нервно сглатывая. — Потому что я не только обвинил тебя в измене, но еще и называл шлюхой, которая… Якобы спит со всеми мужиками подряд.

— Тем не менее мы можем сделать первый шаг к тому, чтобы наладить отношения. Если ты захочешь, конечно…

— И ты позволишь мне сделать все, чтобы загладить вину?

— Я готова дать тебе шанс, если ты этого хочешь, — немного неуверенно посмотрев на Эдварда, со скромной улыбкой мягко отвечает Наталия.

Эдвард также улыбается, но делает это из вежливости. Наталия же даже сквозь едва заметную улыбку продолжает всхлипывать, а ее глаза стали влажными и красными от слез. Несмотря на боязнь смотреть мужчине в глаза, девушка старается не отводит взгляд в сторону. Пока она чувствует облегчение после того, как нашла в себе силы рассказать правду, мужчина не может спокойно смотреть на бледную, напуганную блондинку с заплаканными глазами и виноватым взглядом, которую все еще продолжает сильно трясти.

Несколько секунд Наталия и Эдвард виновато смотрят друг на друга. Они понимают, что больше не могут видеть близкого человека таким несчастным и заплаканным. И в конце концов они заключают друг друга в крепкие объятия. Пока мужчина одной рукой обнимает ее за плечи и прижимает блондинку к себе, а другую – держит на ее спине, одна ее рука расположена между его лопатками, а вторая придерживает заднюю часть его шеи. Девушка утыкается лицом в плечо Локхарта, на которое также кладет свою голову. А немного погодя ею снова овладевают сильные эмоции, из-за которых она начинает горько плакать. Впрочем, и ее бывший возлюбленный чувствует, что его глаза стали довольно влажными. Так или иначе эти объятия становятся для них очень желанными. Словно некий глоток воздуха, в котором они так нуждались. В глубине души каждый из них мечтал прижаться к близкому человеку и вновь почувствовать тепло, что так приятно согревает, и спокойствие, которое помогает им вздохнуть полной грудью.

Наверное, Наталия впервые за долгое время почувствовала облегчение и смогла улыбнуться намного шире. Несмотря на обиду, девушка все равно даже не думает отказываться от этих объятий и с удовольствием обнимает человека, к которому по-прежнему тянется душой и сердцем. Она чувствует себя спокойно и расслабленно в крепких, но безумно нежных объятиях ее бывшего возлюбленного, что сейчас прижимает ее к груди и крепко держит обеими руками, делясь с ней своим теплом, которое до сих пор живет в нем. Она не хочет отпускать этого человека и мысленно молится о том, чтобы эти объятия длились как можно больше.

Сам Эдвард также чувствует огромное облегчение, когда оказывается в объятиях Наталии и прижимает к своему телу, которое сейчас дрожит от слишком сильного беспокойства. От осознания того, что он совершил одну из самых огромных ошибок и сам разрушил то, что было ему дорого. Чувство вины буквально съедает его изнутри, а сердце неприятно щемит, слыша, как девушка тихо, но горько плачет у него плече. От сильного волнения и напряжения ему даже трудно дышать. Ему так и хочется провалиться сквозь землю, и он все больше начинает ненавидеть себя и проклинать все на свете.

«Черт возьми, что же я наделал? — с широко распахнутыми, ошарашенными глазами ужасается Эдвард, крепко обнимая Наталию, нежно гладя ее по голове и спине обеими ладонями, пока она начинает плакать еще пуще прежнего, и запустив пальцы в ее волосы, и задирает голову к серому небу. — Я же сам виноват в нашем расставании! Я все это время оскорблял, унижал и ненавидел Наталию! Она же ни в чем не виновата и не изменяла мне! Блять, вот я дебил… Полный дебил, который сам все испортил… »

Эдвард тихо шмыгает носом, которым утыкается в макушку Наталии, пока его пальцы нежно копаются в ее в волосах, а она все чаще и чаще издает всхлипы, обняв его еще крепче прежнего и прижавшись настолько близко к его телу, что наполнено безумно приятным теплом, насколько это возможно.

« Неужели это очередное наказание за то, что я вмешался в эту борьбу за наследство и могу предать близких? Нет-нет, это слишком жестоко! Я готов смириться с тем, что у меня нет ни гроша, ни работы, ни собственного дома. Но я не могу потерять людей, которых искренне люблю. Не могу! Ни близких, ни девушку, которую безумно люблю…»