— Что угодно, но только не изнасилование!

— Так тебя насиловать никто не собирается. Если ты не станешь противиться с мыслью, что заложнице лучше подчиниться, то технически это будет считаться твоим согласием на интим.

— Нет, пожалуйста, не делайте этого… — отчаянно взмаливается Хелен, пока ее щекам медленно текут слезы. — Я не хочу… Не надо…

— Вообще-то, это один из наших приказов, дорогая.

Элайджа медленно проводит рукой по оголенной ноге Хелен, мысленно отмечая, насколько на ней гладкая кожа.

— И если кто-то из нас скажет тебе раздеться и подставить свою попку, то ты молча подчинишься.

— Так нельзя! — возражает Хелен. — Вы не можете вот так использовать любую девчонку, которая вас возбуждает!

— Давай я еще раз все тебе разъясню, если твоя голова все еще находится где-то в облаках, а ты думаешь, что все это твой ночной кошмар.

Элайджа приближает свое лицо к лицу Хелен, которая с широко распахнутыми глазами пятится назад.

— Это не сон, Хелен, — с хитрой улыбкой уверяет Элайджа. — Это то, что происходит с тобой на самом деле. Ты у нас в плену и очень скоро умрешь. К большому сожалению своего любимого Питера. Ну… Или к счастью… Не знаю, как он себя поведет, если мы расскажем ему еще немного гадостей про тебя. И, может быть, даже отправим парочку провокационных фотографий.

— Друзья не позволят ему поверить, — дрожащим голосом уверяет Хелен. — Парни могут думать трезво и заставят Питера выкинуть все дурацкие мысли из головы.

— Поверь мне, если давление на него продолжится, то он однажды пошлет своих друзей на хер и поставит тебя на первое место в списке злостных врагов и мерзких предателей.

— Я в них верю. Они полностью на моей стороне. Хотя я их об этом не просила.

— Никто не запрещает.

Элайджа резко отстраняется от Хелен, приподняв руки.

— Но как бы то ни было, тебе придется признать, что ты совершенно бессильна против нас. Бежать некуда, да мы тебе и не дадим. Сопротивляться и драть глотку тоже не имеет смысла – никто тебя не услышит. — Элайджа тихо усмехается. — Разве что всякие букашечки, да мышки, которых ты, как я вижу, до смерти боишься.

— Отпустите меня, пожалуйста… — взмаливается Хелен. — Прошу вас, помогите мне… Не знаю почему, но я уверена, что в глубине души вы хороший человек. Вы не такой ужасный, как Маркус и остальные его сообщники.

— Ничего личного, Хелен Маршалл. Я всего лишь делаю то, что говорит друг моего отца, которого безмерно уважаю.

— Вы должны понимать, что его поступки не имеют никакого смысла. Что он просто душевнобольной человек, которому надо лечиться.

— Маркус делает все это не просто так. У него есть веская причина для ненависти к Питеру. Да, поначалу я тоже удивленно хлопал глазами. Но когда он все мне рассказал, то сразу все понял.

— И что же такого сделал мой парень? В чем вина Питера перед Маркусом?

— В том, что он родился, — огрызается Элайджа. — Если бы Питер не появился на свет, то Маркус был бы очень счастлив. И был ужасно разочарован, когда узнал, что Роуз выжил после своей попытки покончить с собой.

— Я бы ушла вслед за ним, если бы это произошло! — решительно заявляет Хелен и шмыгает носом. — Потому что не представляю свою жизнь без Питера. Не могу даже подумать о том, что на его месте мог бы быть другой мужчина.

— Наверное, вы все думайте, что состояние Питера ухудшилось из-за ошибок врача в переливании крови. — Элайджа прикладывает палец к губе. — Думайте, что он нарушил технику безопасности и халатно отнесся к своим обязанностям.

— В смысле? — сильно хмурится Хелен. — Что вы хотите этим сказать?

— Да ничего такого.

— Только не говорите, что его пытались убить намеренно. Что тот врач является вашим сообщником, который и спровоцировал у него заражение крови.

— Кто знает, куколка, кто знает… — загадочно улыбается Элайджа.

— Господи… Так получается, все началось еще тогда? Вы уже давно его преследуйте?

— Не так давно, как ты думаешь. Маркус вообще-то ничего о нем не знал на протяжении многих лет. Но возросшая популярность его группы помогла ему найти мальчишку.

— Так он чуть не погиб по вашей вине? — заключает Хелен. — Это все ваши ваших рук дело? Из-за вас он с трудом выкарабкался? Хотя если бы не вы, он уже давно пришел бы в себя и вернулся к нормальной жизни!

— Не стану пока ничего подтверждать или отрицать. Дам возможность немного подумать. Все равно тебе здесь будет нечем заняться. Вот и покумекаешь над тем, что произошло.

— Какой ужас… — Хелен на пару секунд закрывает лицо руками и проводит ими от макушки до задней части шеи. — Господи… Я… Я и подумать тогда не могла, что это было сделано намеренно. Думала, что тот врач просто неопытный. Все так думали.

— Тем не менее, Питер выжил даже после такого, — отмечает Элайджа. — Хотя все его уже практически хоронили. Думали, что уже все. Яд в крови стремительно распространялся по всему организму и приближал его к отправлению в загробный мир. Но видно, врачи напичкали Роуза такими сильными антибиотиками, что им удалось невозможное.

— Питер и так всю жизнь страдает! — отчаянно восклицает Хелен. — Всю жизнь он вынужден сталкиваться с насмешками, предательством и одиночеством! А тут какая-то выжившая из ума гнида пытается сжить его со свету!

— Маркус не успокоится, пока не увидит его имя на могиле. Он будет снова и снова пытаться убить Роуза до тех пор, пока у него не получится. Не получилось тогда – получится сейчас.

— Нет! Пожалуйста, остановитесь! Не причиняйте ему вред! Он этого не заслуживает!

— Я бы рассказал тебе намного больше о том, как мы пытались избавиться от белобрысого. Но пока что воздержусь. А то я и так уже дал намек, что Питеру непроста стало хуже после попытки суицида.

— То есть, после той попытки убить его вы так и не успокоились?

— Маркус потерял покой с тех пор как узнал о существовании Питера Роуза. Узнал о том, что это тот человек, который ему нужен. Тот, из-за кого вся его жизнь пошла под откос.

— Я бы поспорила, чья жизнь пошла под откос.

— Ничего, пока ты проводишь здесь чудное время, мы с ребятами будем время от времени подкармливать тебя интересной информацией. А однажды придет день, когда ты узнаешь главную причину всего, что делает Маркус. Узнаешь, как именно Питер Роуз с ним связан.

— Сомневаюсь, что я услышу что-то хорошее.

— То, что ты услышишь, перевернет все с ног на голову и заставит забыть ранее известные тебе вещи.

— Я вас не понимаю.

— Не надо ничего понимать, Хелен. Все, что ты должна сейчас делать, – это быть тихой и послушной. Не делать глупости, из-за которых будешь страдать только ты одна.

— А какой в этом смысл, если вы все равно меня убьете? — без эмоций во взгляде спрашивает Хелен.

— Ну… Так ты немножко продлишь себе жизнь. Точнее, проживешь последние денечки без боли и страданий. А в противном случае твое пребывание здесь превратится в настоящий ад, который даже мужики не смогут вытерпеть.

— Я хочу домой, к бабушке… Пожалуйста, отпустите меня к ней…

— Сожалею, но это невозможно.

— Я боюсь представить, что с ней будет, когда она обо всем узнает. Когда ребятам придется объяснять ей причину происходящему.

— Жалко, конечно, старушку, но что поделать? — пожимает плечами Элайджа. — Приказ есть приказ. Тем более, мы не заставляли тебя молчать. Ты сама решила все от нее скрывать. Ну а твоим друзьям теперь придется все разруливать.

— Вы просто изверги! Бессердечные чудовища, которые обязаны ответить за все, что вы делайте.

— Нет, Хелен, пока что мы не изверги. Извергами мы станем, если ты будешь выводить нас из себя. Вот тогда ты почувствуешь всю нашу мощь. Или просто будем гасить истерические припадки крепким связыванием или уколами сильнодействующих веществ.

— Пощадите… — со слезами на глазах взмаливается Хелен. — Ради всего святого…