— Я до сих пор злюсь. Злюсь на весь мир. Хотя и вынужден строить из себя хорошего перед теми, кто ничего не знает. Тем не менее мне становится немного легче, когда я думаю о том, что одному человечку скоро придет конец. Питер… Я его ненавижу… Этот мальчишка порождает во мне бурю негативных эмоций. Я жду не дождусь, когда смогу его убить. Когда смогу рассказать, почему прицепился к нему и его девчонке, на которую мне в принципе все равно, но от которой хочу избавиться ему назло. И я ни за что не сдамся. Особенно сейчас, когда я проделал уже половину пути. Мне осталось совсем немного. Если все пройдет гладко, то Питер Роуз очень скоро будет лежать мертвый в земле. Как он всегда того и хотел. Я с радостью исполню его мечту. Сделаю то, что ему никак не дают сделать какие-то обстоятельства или какие-то людишки.

В небе снова сверкает яркая молния, а дождь будто бы усиливается, но Маркус по-прежнему не спешит срочно найти укрытие и переждать непогоду.

— Знаю, что ты бы не одобрила ничего из того, что я сейчас делаю, если бы была жива. Ты бы сказала мне, что человек должен быть добрым и светлым. Что злость, мордобои и любого рода месть не может ничего решить и не приносит никакого облегчения. Что мальчика нужно оставить в покое. Что его подружка ни в чем не виновата. Но я не могу. Не могу ничего с собой поделать. Мне нужно сделать что-то, чтобы выплеснуть боль, что все еще живет во мне. Я и так храню ее почти тридцать лет. И это сильно меня истощает. Мне и так осталось недолго жить, и я хочу провести это время спокойно. Но я смогу успокоиться только в том случае, если отомщу тому, кого по определенной причине выбрал своей жертвой.

Маркус медленно проводит рукой по мокрой могильной плите.

— Прости меня, Джулия… — Маркус тихо шмыгает носом. — Прости, что так сильно тебя разочаровал. Клянусь, я вовсе не плохой человек. Я просто сломлен и несчастен. Из-за того, что потерял тебя. Да, я в прошлом совершил немало ужасных поступков. Но я был готов со всем этим завязать и покончить со старой жизнью. Я хотел измениться. Хотел сделать это ради тебя. И я честно старался, ты же это знаешь. И возможно, это случилось бы, если бы судьба не решила поиздеваться надо мной и не отобрать у тебя меня. Мне не хватило сил и желания выполнить все те обещания, которые я тебе дал. Потому что я все потерял. У меня ничего не осталось.

Маркус склоняет голову и тыльной стороной руки трет глаза, в какой-то момент начав растирать предплечье из-за того, что замерзает из-за прохладного ветра, что дует на улице.

— Только рядом с тобой я могу быть слабым. Только ты видишь меня таким, какой я сейчас. Мне не стыдно плакать перед тобой. А другие не поймут. Засмеют. Унизят. Я не могу этого допустить. Не могу позволить кому-то оскорбить мое достоинство. Для всех я обязан оставаться сильным мужиком. Обязан скрывать в себе боль от потери любимой жены и не жаловаться всем подряд. Да и ни к чему мне чья-то жалость. Мне не становится легче от того, что какая-нибудь женщина скажет ласковое слово. Или какой-нибудь мужик похлопает по плечу и скажет «крепись». Моя боль прошла бы, если бы ты вернулась ко мне. Но к сожалению, это невозможно. Поэтому я продолжаю жить без тебя. Ждать момента, когда смерть придет за мной.

Маркус переводит полный печали взгляд на фотографию Джулии.

— Но одно я могу пообещать тебе точно: как только Питер Роуз и Хелен Маршалл умрут, то на этом все закончится. Клянусь, Джулия, после этого я больше не стану никому мстить. Не буду никому причинять вреда. Мне нужно только убрать с дороги этих двоих, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше. И я не остановлюсь до тех пор, пока это не случится. Даже если у меня опять ничего не получится, я снова буду пробовать. И так будет до тех пор, пока я не добьюсь своего. Пусть пройдет хоть год, хоть два, но я уничтожу эту сладкую парочку. Уничтожу, дорогая. И меня никто не остановит. Я настроен очень решительно и не стану отступать.

Маркус ехидно усмехается.

— Пусть мальчик еще немного помучается и дойдет до полного безумия, от которого его не спасут даже дружки. Чтобы он умолял с ним покончить, валясь у меня в ногах весь сломленный, униженный и опустошенный. Питер уже и до этого страдал от целой кучи психологических проблем, а я подбавлю масла в огонь и додавлю этого бедолагу. Чтобы не было сил и желания огрызаться мне в ответ.

Когда где-то вдалеке раздаются раскаты грома, Маркус немного отодвигает зонт и на пару секунд поднимает взгляд в заволоченное плотными облаками небо.

— Не сердись на меня, любовь моя. А если ты и злишься, то я надеюсь, что однажды ты все-таки сможешь меня понять и простить. В свою очередь я никогда тебя не забуду и буду постоянно приезжать к тебе на могилу. Буду покупать твои любимые хризантемы, выбирая самые красивые и свежие. Это фактически символ нашей любви. Что началась с одного лишь цветочка, который я закрепил в твоих волосах. В твоих мягких белокурых локонах, за которыми ты с самых ранних лет так тщательно ухаживала. Которые я так любил гладить и перебирать. Тебе это тоже очень нравилось. Ты всегда засыпала у меня на коленях, когда я гладил тебя по головке.

Маркус тяжело, с дрожью выдыхает, проводя тыльной стороной руки по фотографии на могиле.

— Джулия, моя прекрасная Джулия… Мой самый дорогой и любимый человечек на этом свете. Я тебя очень сильно люблю. Всегда буду любить. Ты лучшее, что со мной когда-либо происходило. И я навсегда сохраню в памяти все моменты, что мы вместе пережили. Хоть они и заставляют меня рыдать, в них есть также немало тепла и радости.

Несмотря на продолжающуюся непогоду, Маркус по-прежнему не собирается никуда уходить и проводит время на кладбище в полном одиночестве. За все это время здесь не появилось ни одного человека. Даже часто пролетающие здесь птицы попрятались в своих укрытиях, чтобы не намочить свои перышки. Пока убитого горем мужчину не пугают даже оглушительные раскаты грома и дождь, из-за которого теперь повсюду появляются разного размера лужи, а всю улицу окутывает густой туман, являющийся причиной, почему практически невозможно что-то разглядеть вдалеке.

После проливного дождя, что продолжался до конца дня, в воздухе теперь ощущается высокая влажность, приносящая собой определенный дискомфорт. Он чувствуется даже глубокой ночью, когда все постельное белье кажется мокрым. А все еще находящейся в плену Хелен удается стать свидетельницей того, как в небе сверкают яркие молнии, после которых следует гром. Из-за этого девушка держится как можно дальше от окошка, в котором она даже издалека видит ослепляющие вспышки молний, забившись в самый дальний угол комнаты и дрожащими руками прижав колени к груди.

Когда погода немного налаживается, то бледная, измученная Хелен не успевает понять, как в какой-то момент закрывает глаза и проваливается в сон. Из-за ощутимого в воздухе холода девушке приходиться накрыться одеялом, хотя даже оно ей не помогает, поскольку оказывается едва ли не таким же тонким, как и простыня. Правда из-за мучающих ее болей в животе Маршалл все же не удается слишком глубоко заснуть, и она время от времени просыпается, сворачиваясь в клубок и все больше ощущая себя маленькой беззащитной девочкой, которой так не хватает рядом кого-то сильного.

Тем не менее в какой-то момент Хелен становится чуточку легче, и ее сон становится чуть более глубоким, но все еще беспокойным. Правда девушка окончательно просыпается с негромким криком, когда в небе сначала сверкает яркая молния, а потом раздается еще более громкий гром. От страха она невольно вжимает голову в плечи, с головой накрывается тонким одеялом и крепко сжимает подушку обеими руками, пытаясь что-то разглядеть в темноте, в которой ей приходиться находиться уже который день. Маршалл понятия не имеет, сколько сейчас времени, но мысленно предполагает, что на дворе воцарилась глубокая ночь, когда все спят и видят десятый сон.