— А позвольте спросить, а кто вас научил огрызаться? — слегка хмурится Терренс, скрестив руки на груди. — Вы поливайте грязью неугодных вам людей ничуть не хуже!

— Только если мы не боимся бросаться в драку, то вы трусите, — уверенно заявляет Эдвард. — Трусите махать кулаками, потому что понимайте, что в силу возраста не справитесь с теми, кто моложе и сильнее вас. Поэтому вы перекладывайте все убийства, попытки покушения и похищения на своих дружков. Они бегают как лоси и исполняют все ваши приказы.

— А еще вы ненавидите людей, которые так или иначе связаны с отцом Эдварда. Его бывшая жена, его дети… Как слышите, что кто-то связан с ними, так начинайте поливать их грязью. И кипеть от злости, когда кто-то упоминает имя вашего брата.

— Не отрицаю – я и правда ненавижу своего братца, — сдержанно подтверждает Майкл. — Потому что он был самым настоящим подонком, который отнял у меня все. То, что могло бы быть МОИМ, если бы этот ублюдок не родился на свет и не сделал двух похожих на себя детишек. Нет бы в свою мамашу пошли, но нет – все взяли у отца. ВСЕ, БЛЯТЬ! Как будто этот мудак клонировал себя!

— Да, а может быть, это ВЫ у него отобрали все что можно? — грубо интересуется Эдвард. — Отец бы мог быть очень богатым человеком и нажить еще большее состояние, чем ему оставили дедушка с бабушкой! Но вы забрали у него ВСЕ и оставили ему лишь его одежду! Причем сделали вы это еще тогда, когда я жил с ним. Я хорошо помню, как незадолго до моего ухода из дома из его с мачехой дома начали пропадать деньги и ценные вещи. Неужели вы припирались туда и нагло крали у него все?

— Я ничего не крал, дорогой мой. Твой папаша сам все отдавал. Думал, что отдав мне свои побрякушки, он отвяжется от меня. Стоило ему только пригрозить, как он тут же поджал лапки с хвостиком и начал отдавать все, что у него есть. — Майкл замолкает на секунду и переводит взгляд на свои наручные часы, которые он ненароком демонстрирует всем в кабинете. — Кстати, эти часики когда-то принадлежали братцу. Его вторая жена подарила их на одну из годовщин свадьбы. Очень дорогие. Швейцарские. Обожаю их и ношу уже много лет.

— Удивительно, что мачеха ничего не знала о ваших делишках или, по крайней мере, не сделала ничего, даже если отец рассказывал ей обо всем. Раз она так любила его и была готова сделать все ради него, то почему же эта женщина не посадила ваш и вашу шайку за решетку и не добилась того, чтобы вы вернули все, что украли у этого человека? Какого хрена она не посадила такого эгоистичного, мерзкого и жадного ублюдка, как вы?

— Прекрати дерзить мне! — со злостью во взгляде бросает Майкл. — Еще слишком сопливый, чтобы спорить со старшими. Будет своя семья – вот и будешь командовать ими! А пока что советую тебе заткнуть свой грязный рот и раскрывать его только по делу. Или вообще никогда не открывай его. Ты – никто. Ты – мелкий поганый безмозглый щенок, который сгодится только на мясо.

— Эдвард – не щенок! — все еще стоя рядом с Наталией, грубо заявляет Терренс. — Не смейте называть его так! Прекратите уже унижать этого человека! Довольно!

— Однако это правда , Терренс. Твой дружок – абсолютно бесполезный кусок дерьма. Мелкий сопляк, которому надо лежать в кроватке с соской во рту и моргать глазами. Ну или сосать мамкину грудь и пить молоко. А вместе этого наш маленький Эдди прется разбираться со взрослыми дядями и пытается хоть кому-то доказать свою полезность. Хочет верить, что он уже давно не мелкий щенок или котенок.

— Да будет вам известно, что маленькие щенки со временем превращаются во взрослых собак, — с гордо поднятой головой говорит Наталия. — Которые порвут любого, кто ворвется на их территорию и сделает что-то плохое хозяину. Вы сильно заблуждайтесь, считая Эдварда маленьким слабым мальчиком. На самом деле он намного сильнее, чем вы думайте. Силен духом и телом.

— О, вау! — восклицает Майкл и хлопает в ладони. — Какие громкие слова, Наталия Эмили Рочестер! Как усердно ты пытаешься защитить этого сопляка и хочешь, чтобы он начал считать себя сильным и уверенным в себе. Только этого никогда не будет. Этот мальчик слишком труслив и не уверен в себе. Хотя он никогда не признает это и будет продолжать строить из себя героя и всячески привлекать к себе внимания, чтобы такие люди, как ты, восхваляли его.

— И я буду восхвалять его. Мотивировать на свершение подвигов, которые помогут ему стать еще лучше и доказать, что он никогда даже не думал желать кому-то зла. Вселять в него веру, что он по-настоящему сильный и уверенный в себе взрослый мужчина, который ничего не боится, когда дело касается близких ему людей.

— Ох, как же смешно все это звучит… — качает головой Майкл и с тихой ухмылкой переводит взгляд на Наталию. — Открой глаза, девочка, и посмотри на мир трезво! А не так, как его видят влюбленные люди. Ты так говоришь, потому что все еще любишь моего маленького племяшку, который ни на что не годен и никогда не был желанным и любимым ребенком своих родителей, прекрасным заботливым братом и шикарным любовником. Уж не знаю, было ли у вас что-то в то время, когда вы встречались. Но я не сомневаюсь, что и в любовных и сексуальных делах он также бездарен.

— Что бы вы ни сказали про Эдварда, я не поверю ни одном вашему лживому слову, — уверенно заявляет Наталия. — Я намного лучше знаю, какой этот мужчина на самом деле, и каковы его достоинства и недостатки. Знаю, на что он способен и на что готов ради своих близких. О человеке можно многое сказать по его поступкам. Если он защищает тех, кого любит и старается сделать все возможное, чтобы вытащить их из какой-то беды, все скажут, что этот человек действительно хороший.

— Ар-р-р… — закатив глаза, раздраженно рычит Майкл. — Все, хватит философией заниматься! Терпеть не могу все эти дурацкие рассуждения о жизни, о людях и обо всем на свете!

— Знайте, а она, между прочим, права ! — уверенно отмечает Терренс. — Чтобы добиться своих целей, необязательно убивать, грабить и унижать. Не нужно быть жестоким и эгоистичным человеком и идти по трупам. Можно получить желаемое, даже оставаясь добрым и порядочным человеком.

— О, черт возьми! — раздраженно произносит Майкл, проводя рукой по своему лицу, и переводит свой хмурый взгляд на Эдварда. — Ну что Эдвард, теперь ты! Выдай нам что-нибудь типа умное! Или у тебя наконец-то появилось немного мозгов, и ты не станешь заниматься этой херней?

— А что для вас не херня? — интересуется Эдвард. — Мстить людям за то, что вы сами виноваты во всех бедах? Никогда не признавать своей вины в своих ошибках? Сваливать вину на других? Винить дедушку с бабушкой вы не можете, потому что они уже давно погибли, а до некоторого времени был еще и отец, которого вы сделали своим врагом. А избавившись от него, вы сделали врагами нас с Терренсом? Ракель с Наталией! Тех, кто УЖ ТОЧНО не виновен в том, что ваша жизнь не сложилась.

— Не переживай, дорогой, я уже давно потерял надежду на то, что ты когда-нибудь станешь лучше. Станешь хоть в чем-то полезным для меня. Выкинешь из своей тупой башки все эти чертовы мысли о любви, дружбе и сентиментализме. Станешь более жестким, властным и уверенным в себе. Тебе никогда не стать таковым. А если ты и будешь пытаться, то это все равно будет притворство.

— А разве вы думали, что я хочу стать таким же, как вы? — Эдвард с презрением во взгляде осматривает Майкла с головы до ног и громко хмыкает. — Пф! Да ни за что! Да я лучше уж умру, чем пойду на это! Застрелю себя или позволю кому-то выстрелить в меня!

— А ты так умрешь, дорогой мой, — с хитрой улыбкой отвечает Майкл и окидывает взглядом Эдварда, Терренса и Наталию. — Вы все умрете уже сегодня: ты, Эдвард, Терренс, Наталия, и ваша любимая Ракель. Как только эту красотку привезут сюда, то я начну веселиться и устрою праздник себе и своим людям, которые с нетерпением ждут « мяса »… Р-р-р…

— Неужели вы собирайтесь убить нас? — широко распахнув испуганные глаза, дрожащим голосом интересуется Наталия.