Хелен с грустью во взгляде тяжело вздыхает.

— Да что там… Даже когда я устроилась на работу, дед забирал у меня всю зарплату и куда-то ее прятал. А по моему требованию никогда не давал мне ни цента. Хотя я все равно умудрялась что-то оставить себе, когда мне ее прибавляли. А в какой-то момент решила накопить на аренду квартиры. И у меня почти получилось. Когда у меня на руках было достаточно средств, я нашла по объявлению квартиру, посмотрела ее и была готова внести оплату за несколько месяцев вперед. Но однажды дед нашел в моей сумке не только скрытые мною деньги, но и договор, который я хотела почитать, чтобы узнать все нюансы перед подписанием. И тогда он устроил мне огромный скандал. Что, кстати, и стал причиной, по которой я ушла из дома и пошла в гости к Питу в тот день, когда мы выпили и переспали.

— Не зря говорят, что даже у плохих поступков есть веские причины, — уверенно говорит Терренс.

— Кстати, забыла сказать, что в школе уже несколько раз пытались поймать вора, но каждый раз обвиняли не того. То есть, Наталия была не первой. И очень многих из них подставляла я сама, по своему желанию, подбрасывая им краденные вещи. Те оправдывались, но тоже не могли доказать свою невиновность. Дело несколько раз было объявлено закрытым после того, как им выносили достаточно строгий приговор. Кто был совершеннолетним на момент учебы, того помещали под стражу. А кто нет – сидел под домашним арестом, отстранялся от занятий или и вовсе исключался из школы. Ну и… Общественные работы им тоже назначали. И метка о судимости им присваивалась.

— То есть, они понесли незаслуженное наказание? — уточняет Питер.

— Да. Некоторых отбывших наказание я пару-тройку раз встречала, и они проклинали меня за то, что по моей вине у них теперь испорчена вся жизнь. И… Как я поняла… Они каким-то образом вышли на Маркуса и его друзей. Которые прекрасно обо всем знали.

— Маркус все знал?

— И он знал, что я промолчала об этом. Так что этот человек надеялся настроить тебя против меня, рассказав о том, как по моей вине клеймо преступника незаслуженно получили несколько человек, а одна девчонка чудом избежала той же участи.

— А много хоть людей пострадало?

— Человек десять – точно. Или пятнадцать…

— То есть, ты фактически испортила жизнь пятнадцати людям, которые теперь носят звание бывших преступников?

— Я и сама его ношу. И когда я начала искать работу, то у меня из-за этого были большие проблемы. Ведь в моем личном деле была пометка о моей судимости. Пусть даже на тот момент я была несовершеннолетней. Мне дали несколько отказов именно по этой причине. Лишь потом я узнала, что в моем случае можно запросить уничтожение записи при предъявлении документов, подтверждающие успешное завершение лечение у психиатра и психолога. И я на протяжении долгого времени боролась. В конце концов метку все-таки убрали. И через некоторое время я нашла работу по своему профилю. Слава богу, хоть в университете спокойно отучилась. Однако в стипендии из-за моей судимости мне все же отказали, несмотря на то, что я была одним из лучших студентов.

— Уж что, но я бы никогда не подумал о тебе что-то подобное, — почесывает затылок Даниэль. — Хотя и сильно прифигел, когда ты рассказала про участие в травле над девчонками. А сейчас у меня вообще слов нет! Правда… Я не знаю, что сказать.

— Простите, что рассказала вам об этом лишь сейчас, — с грустью во взгляде извиняется Хелен. — Мне до сих пор ужасно стыдно вспоминать тот случай. И вообще – свои детские и подростковые года. Но я очень хотела бы, чтобы вы мне верили. Ведь я правда изменилась. Я вылечилась. Я больше не ворую. Больше не участвую ни в каких травлях. Все это уже в прошлом.

— Сказать по правде, я очень удивлен, что девчонки так легко простили тебя после всего того ужаса, — признается Терренс. — Особенно Наталия. Из-за тебя она сама чуть не стала преступницей, но эта девчонка словно давно об этом забыла.

— Не забыла, — возражает Наталия. — Просто не хочу об этом вспоминать. Мне безумно неприятно. И было ужасно стыдно прежде всего перед родителями, которые никак не ожидали услышать, что меня обвиняют в воровстве.

— Радуйся, что они были на твоей стороне, — отвечает Хелен. — Дедушка с бабушкой буквально были против меня и рассказали директрисе всю историю моей клептомании. И со стороны казалось, что они беспокоились больше о себе и своей репутации. Что внучка их опозорила и заставила краснеть. Они ведь… Были слишком зависимы от мнения других. Что подумают, что скажут, что сделают…

— Ну знаешь, я бы тоже краснел, если бы мой ребенок обокрал едва ли не половину школы и занимался воровством за ее пределами, — заявляет Терренс.

— В любом случае я правда сожалею о том, что натворила. Сожалею, что таким образом снимала стресс. Сожалею, что из-за меня пострадало столько невинных людей. — Хелен нервно сглатывает. — Наверное, поэтому я в последние несколько лет регулярно делаю какие-то добрые дела. То бездомному еды куплю, то собачку уличную покормлю, то деньги в какой-нибудь фонд переведу, то обеспечу приют для детей игрушками… Пытаюсь… Загладить вину…

— А сожаление пришло к тебе сразу после окончания терапии? — интересуется Эдвард.

— Терапия помогла мне разобраться в себе и научиться бороться с собой. Но она не вылечила меня полностью. Желание воровать преследовало меня еще долгое время. Смотрела на вещь и хотела положить ее в карман. Но я изо всех сил держалась. Говорила себе, что справлюсь. Успокаивала себя дыхательной гимнастикой, которой меня научил психолог. Постепенно стало намного легче. Но все-таки окончательное прозрение наступило только после знакомства с Питером. Я как будто хотела…. Быть лучше… Выглядеть в его глазах хорошим человеком. Меня… Немного задело то, что изначально он был очень холоден со мной и не стремился к общению. Как будто знал о моем прошлом и презирал меня.

— Но как ты знаешь, объяснение этому простое – я боялся людей и той боли, которую они могли мне причинить, — спокойно отвечает Питер.

— В любом случае лично я считаю, что Хелен заслуживает быть прощенной, — уверенно говорит Анна, пока она ставит на столик несколько пустых чашек. — Пожалуйста, парни, поймите ее. Дайте ей шанс. Мы знаем, что все это звучит дико и ужасно. Но ведь человек искренне раскаялся.

— Раскаялся и дорого заплатил за свои делишки, — добавляет Хелен. — Думаю, все те пытки, которым меня подвергал Маркус и его дружки, были моим наказанием. Наказанием за ошибки прошлого. Карма все-таки меня настигла. И заставила пройти через то, что я никогда не забуду.

— Это и правда похоже на наказание, — соглашается Даниэль. — Очередное наказание. Которое, однако, не должно было быть настолько жестоким.

— К тому же, я не только страдала от клептомании, но еще и начала частенько употреблять спиртные напитки в подростковом возрасте. Началось все с посещения вечеринок, которых устраивала Эшли. Там всегда был алкоголь, который пили все без исключения. Порой мне удавалось обмануть бабку с дедом под предлогом занятий с подругами. Да, они все также меня отвозили до нужного места. Но что происходило за закрытыми дверями, им не было ведомо. И… Когда я понимала, что выпивкой тоже можно было снять стресс, то начала прибегать и к такому способу. Стаканчик или два – и вот мне уже на все плевать, мне хорошо, мне легко, предков хочется послать к черту…

— Ого, ты что, страдала еще и от алкогольной зависимости? — удивляется Питер.

— Можно и так сказать.

— А в школе об этом знали? Психиатры это знали?

— Нет, я ничего об этом не сказала. Соврала, когда меня спрашивали, употребляю ли я наркотики или алкоголь. И продолжала какое-то время запивать стресс крепкими напитками.

— Ничего себе…

— И пила я где-то несколько лет. Но в какой-то момент поняла, что так больше не может продолжаться. Мол, я еще молодая девчонка. Мне еще жить и жить, а я травлю себя этой гадостью… И дети все-таки у меня были в планах на будущее… Так что я… Приложила нечеловеческие усилия, чтобы бросить это дело. Признала проблему и начала постепенно сокращать количество алкоголя в своей жизни. Справляться со стрессом самой… Без воровства, выпивки, валерьянки или снотворного… Было безумно сложно, но где-то за год я смогла окончательно поправиться и уже не бралась за стакан в моменты стресса. После этого у меня и здоровье значительно улучшилось: кожа, волосы, зубы, ногти, все внутри… — Хелен тяжело вздыхает. — Однако я все же сорвалась в тот день, когда дедушка и бабушка отчитали меня за сокрытие части зарплаты и моего намерения снять себе квартиру. Проходила мимо алкогольного магазина и… Не смогла устоять… Потратила едва ли не всю ту часть денег, что была у меня с собой, на одну только бутылку. На мгновение в голове проскользнула мысль своровать, но в итоге я сдержалась.