— Ты хочешь пойти один?

— Э-э-э… Скорее всего… У Питера есть кое-какие дела, и он не может составить мне компанию. Терренс, скорее всего, проведет весь остаток дня либо у зеркала, любуясь на свое шикарное, как ему кажется, обнаженное тело, либо умоляя свою красавицу Ракель развлечь его. Так что… Если хочешь, то мы можем сходить кое-куда вдвоем.

В этот момент Ракель, Хелен и Наталия скромно хихикают, Питер качает головой, а Терренс с гордым видом приглаживает волосы.

— Отлично, я согласен, — дружелюбно говорит Даниэль. — Где мы с тобой встретимся?

— Я знаю один хороший клуб, — загадочно улыбается Эдвард. — Там не очень много народу, а еще там отличная музыка и очень классная выпивка. Если тебе нельзя спиртное, то можешь просто купить воды и посидеть со мной.

— Хорошо, договорились. Говори адрес этого клуба. Я возьму такси и приеду туда.

— Нет, давай я сам подъеду к тебе домой. В семь или половину восьмого тебя устроит?

— Отлично. Тогда я буду ждать тебя.

— Заметано.

— Тогда до встречи.

— Пока.

Эдвард заканчивает звонок и кладет телефон в карман своей джинсовой жилетки.

— Вообще-то, у меня нет никаких дел, — со скрещенными на груди руками усмехается Питер.

— Знаешь, братец, иногда ты вызываешь у меня сильное желание отрезать твой длинный язык, — заявляет Терренс. — Чтобы ты оставил свои идиотские комментарии при себе.

— Я всего лишь сказал правду, — невинно улыбается Эдвард. — В свободное время ты либо обжимаешься с зеркалом, либо устраиваешь с Ракель дикие скачки в постели.

— Из-за твоего вранья я не смогу поехать с вами, — отмечает Питер и пальцами показывает кавычки. — Я же типа занят !

— Вообще-то, Перкинс пригласил только меня. Про вас двоих и речи не было.

— Интересно, почему он позвонил именно тебе? — задается вопросом Наталия. — А не Терренсу, например…

— Не знаю… В любом случае я сделаю все, чтобы помочь ему вспомнить хотя бы что-то обо мне или ком-то еще.

— Кстати, если обстановка там не изменилась, то попробуй сесть с ним за тот столик, на котором мы тогда сидели все вместе, — предлагает Питер. — Так сказать, воссоздай картину из прошлого.

— Точно! — восклицает Хелен. — Это может помочь !

— Если у меня получится – я так и сделаю, — с легкой улыбкой обещает Эдвард.

— Ну а я могу сделать вам « неожиданный » сюрприз и приехать туда чуть позже, — с загадочной улыбкой задумчиво говорит Терренс.

— О, братец снова решил увязаться за мной… — тихонько хихикает Эдвард. — Жертвует своим вечером, который он мог бы провести со своей прекрасной Ракель.

— Не выпендривайся, малой. Раз ты не захотел наврать Дэну о том, что я якобы занят, то я любезно составлю тебе компанию. И прослежу, чтобы ты не нажрался и не показал всем свои причиндалы.

— Скорее, это мне придется следить за тем, чтобы под влиянием алкоголя ты не захотел подработать стриптизером и позволить парочке девчонок забить твои труселя деньгами.

— Твои глупые комментарии меня совсем не интересуют.

— Кстати, Терренс может рассказать Даниэлю о том, что был с ним, когда пытался помочь Питеру, — уверенно говорит Наталия. — Может, он все-таки вспомнит, с кем был в квартире блондина.

— Поэтому я и поеду с твоим красавчиком, — кивает Терренс. — Я более, чем уверен, что Перкинс обязательно спросит про Питера.

— Ладно! — с легкой улыбкой разводит руками Питер. — Так и быть! Тем более, что Даниэль уже был у меня дома, и я не вижу смысла говорить с ним еще раз. Так что, парни, дерзайте!

— Да, нам остается только лишь пожелать вам удачи, — с надеждой говорит Ракель.

— Надеяться, что вы и правда не спустите там штаны при виде визжащих девок, — уверенно добавляет Хелен.

— И попросить не злоупотреблять спиртным, — с невинной улыбкой добавляет Наталия. — Вы все поняли, мальчики?

— Да… — произносят Эдвард и Терренс.

Пока в воздухе воцаряется тишина, Эдвард прижимает к себе рядом сидящую Наталию, которая кладет голову ему на плечо, а Ракель берет Терренса за руку, и тот обнимает ее за плечи и гладит их. Хелен и Питер сначала переглядываются друг с другом, а затем мужчина обнимает девушку, закинув руку вокруг ее шеи, и скромно улыбается, когда та тыльной стороной руки гладит его по щеке.

На данный момент Анна находится дома и сидит в своей комнате. Девушка уже начинает жалеть о том, что начала проводить время с Джулианом, который относится к ней очень плохо. Вчера его приказной тон, с которым он говорил с ней, сильно напугал ее. Она боялась, что тот в порыве гнева мог запросто поднять на нее руку. Поначалу Анна пыталась убедить себя в том, что Джулиан хороший и просто из-за чего-то переживает, стараясь не показывать свои эмоции и жаловаться всем подряд. Но сейчас она считает, что этот человек далек от идеального. Как бы девушка ни хотела избегать сравнения того, как с ней обращается Джулиан и того, как с ней обращался Даниэль, она невольно думает об этом и вспоминает нежную ласку, искреннюю любовь и надежную защиту, которые ей давал Перкинс…

Ах, как же ей сейчас не хватает этого… Ей так хочется сбежать из этого ада и вновь почувствовать себя счастливой. А каждый раз, когда Анна спрашивает себя, а стоило ли ей вообще уходить оттуда, где она жила, так она вспоминает о поцелуе Даниэля с другой девушкой и мгновенно забывает о сожалении. Но черт! Как же ей нужен Даниэль! Это тот случай, когда она так нуждается в ком-то, кто мог бы закрыть ее своим телом и разобраться с человеком, который заставляет ее чувствовать боль. Где-то на подсознательном уровне Анна уже очень сильно скучает по Даниэлю и хочет увидеть его. Однако ее обида все равно сильнее. И она не позволяет ей все забыть и вести себя так, будто ей ничего неизвестно о его измене.

А пока Анна думает обо всем этом, смотря в окно, сначала в дверь кто-то тихонько стучится, а затем на пороге показывается Максимилиан, с грустью в глаза смотрящий на свою дочь.

— Дорогая… — мягко произносит Максимилиан. — Там пришел Джулиан. Он просит тебя выйти к нему. Хочет поговорить.

— Скажи ему, что я плохо себя чувствую… — не отрывая взгляда от окна, тихо отвечает Анна. — Я не хочу видеть его…

— Дочка, так нельзя . К тебе пришел гость, а ты его прогоняешь.

— Скажи ему что-нибудь, чтобы он ушел.

— Но…

— Пожалуйста, папа, не пускай его сюда, — с жалостью во взгляде умоляет Анна, переведя слезный взгляд на Максимилиана. — Я не хочу ни видеть его, ни проводить с ним время. Ни за что.

— Послушай, Анна… — Максимилиан с грустью во взгляде присаживается на кровать рядом с Анной и мягко гладит ее по голове. — Я прекрасно понимаю, что ты переживаешь из-за Даниэля и не можешь смириться с его предательством. Но ты не можешь вечно страдать и жить прошлым. Раз уж так случилось, ты должна взять себя в руки и двигаться дальше.

— Дело не в этом предателе. Дело в том, что я просто не хочу видеть Джулиана. Мне с ним плохо .

— Нет, не говори так, солнышко. Джулиан очень хочет помочь тебе и научить снова радоваться жизни. Он отложил все свои дела и готов уделять тебе столько времени, сколько ты хочешь.

— Джулиан плохой, папа, — с мокрыми глазами тихо шмыгает Анна. — Он вчера накричал на меня и сильно напугал. Джулиан не хотел ничего слышать о моем желании остаться дома и заставил меня ехать с ним. А еще… Этот человек назвал меня безмозглой и бездарной…

— Да, я знаю, что он вчера накричал на тебя. Джулиан сам только что рассказал об этом и умолял простить его. И я простил, потому что увидел сожаление в его глазах.

— Он не знает, что это такое. Джулиан не умеет любить и быть хорошим. Этот человек может лишь приказывать и обращаться с человеком как с половой тряпкой. Как с прислугой, которой только приказывают.

— Джулиан совсем не такой, как Даниэль. Тот обращался с тобой слишком мягко, и ты привыкла к этому. Ты так тяжело это воспринимаешь, потому что на тебя никто никогда не кричал.