— Но ведь у них же есть какая-то информация о сообщниках Маркуса. Они должны рано или поздно где-то их застать и допросить.

— Скорее всего, они сейчас ведут себя очень осторожно и стараются нигде не светиться. Наверняка эти уроды догадываются, что их ищет полиция.

— Маркус тоже засел на дно. И провоцирует Питера своими сообщениями.

— Потеряем мы над ним контроль рано или поздно. Пит не будет верить нам вечно, если Маркус так и не прекратит капать ему на мозги.

— Он уже так или иначе сомневается.

— Этот парень сейчас в таком подавленном состоянии, что он поверит любому бреду. Мало того что у него еще остались нерешенные проблемы, так еще и Хелен находится под угрозой смерти.

— У тебя есть какие-нибудь предположения по поводу того, что с ним могли сделать какие-то мужчины, раз он так их боится?

— Не знаю, Ракель, я вообще без понятия, — качает головой Эдвард, облокотившись локтем о стол и запустив пальцы в свои волосы. — Может, на него напала толпа каких-нибудь мужиков? Ограбила? Избила?

— Напасть всей толпой на маленького ребенка? — округляет глаза Ракель. — Но какой в этом смысл? Что им было от него нужно?

— Кто знает! Тем более, мы знаем, что Питер жил в неблагополучном районе, где обитала всякая шваль. Там наверняка процветал бандитизм, а преступники чувствовали себя вальяжно, поскольку ими никто не занимался.

— Возможно, ты и прав… А к этому добавляется и то, что никто не хотел защищать его и учить за себя заступаться.

— Да уж… Наверное, если бы он захотел покончить с собой в то время, то о нем никто бы даже не вспомнил.

— Интересно, а сейчас там ничего не поменялось? Или кто-то все-таки взялся за них?

— Вряд ли. — Эдвард выпивает немного из своего стакана после того как съедает кое-что со своей тарелки. — Особенно если этот район находится где-то на отшибе.

— Может, ты знаешь, где он примерно находится? Ты же постоянно где-то гуляешь и успел исследовать, наверное, процентов восемьдесят всего города!

— Да есть несколько подходящих районов. Там как раз обитают алкаши, наркоманы, воры и прочая шваль. Из одного такого я как-то однажды кое-как успел унести ноги. Не повезло наткнуться на какого-то обкуренного, который ни с того не сего пытался меня ограбить и отдубасить.

— Питер как-то упоминал, что это что-то вроде деревни, где находятся маленькие деревянные дома.

— Про деревни ничего сказать не могу, но в городе действительно есть неблагополучные районы.

— И если это так, то ехать туда, скорее всего, будет очень опасно.

— Согласен. А у Питера то место еще и ассоциируется с чем-то ужасным.

— Знаю, что он сейчас пока не готов ничего вспоминать. Но мы все равно должны как-то подтолкнуть его к этому. Нужно покончить со всем этим, пока мы его не потеряли.

— Раз забыл – значит, так было нужно. Значит, он был недостаточно силен, чтобы пережить такое.

— Прости, а ты всегда помнил то время, которое незаслуженно провел в тюрьме? Это ведь тоже было для тебя очень болезненным опытом.

— Верно, но я-то всегда об этом помнил. До сих пор не забыл ни одной делали. Помню все плохое, что со мной происходило.

— Ну, значит, твоя психика решила, что ты все-таки силен даже для такого ужаса.

— Или со мной просто не происходило ничего такого, что произошло с Питером. Да еще в раннем детстве.

— Может, он, сам того не понимая, когда-то давал нам намеки? Может, мы сможем добраться до истины, если вспомним все подозрительные моменты?

— Не знаю… По крайней мере я не могу вспомнить ничего такого. — Эдвард слегка хмурится. — Все известные нам проблемы связаны с отношениями с девушками и недоверие к людям. Он ждет предательства даже от близких друзей, а незнакомых и близко к себе не подпускает.

— Что же могло произойти? — недоумевает Ракель, задумчиво ковыряясь вилкой в еде. — Что?

— Увы, Ракель, мы об этом не узнаем до тех пор, пока Питер не будет готов все вспомнить и пережить.

— А когда он будет готов?

— Трудно сказать. Хотя видно, что Пит очень этого хочет. Хочет понять, что с ним происходит. Почему при упоминании чего-то недосказанного у него начинается паническая атака.

— Ну точно что-то настолько ужасное, от чего у нас точно волосы встанут дыбом.

— Да что гадать-то? Все равно мы ничего не можем сделать! Наши уговоры сто пудов никак не повлияют на него. Наши попытки заставить Питера все вспомнить будут выглядеть как эдакое принуждение.

— Да мы вообще сейчас ничего не можем сделать… — тяжело вздыхает Ракель. — Ни в случае с воспоминаниями Питера, ни в случае с похищением Хелен.

— Надеюсь, она все-таки раскроет все свои секреты, когда мы ее найдем. Даст Питеру понять, зря ли он переживал или же у него был повод.

— Полагаю, Наталия тебе уже сказала, что мы с девочками в курсе ее секретов?

— Да, я знаю. Но не переживай, лично я не буду настаивать на том, чтобы вы все рассказали.

— Нам очень жаль, но о таком лучше говорить самой Хелен. Да, она не будет на нас злиться, если мы все-таки заговорим. Но лучше пусть Маршалл сделает это тогда, когда посчитает нужным.

— Самое главное – чтобы это никак не навредило Питеру. Чтобы Хелен не оказалась той, от которой можно ждать нож в спину.

— Нет-нет, Эдвард, не беспокойся. К Питеру это не имеет никакого отношения. И ножа в спину от нее можно точно не ждать. Хелен очень раскаивается в содеянном. Мы видим, что она и правда изменилась и стала другим человеком.

— Удивительно, что вы, девчонки, так легко смогли ее простить.

— Лично я просто не хочу тащить за собой груз обид. Я жила с ним годами и пыталась что-то доказать тем, кто это не увидел бы и не оценил. А теперь я все забыла и всех простила, и моя жизнь стала намного легче.

— И Наталия тоже?

— Ей тоже не нужны все эти разборки. А она у нас девчонка очень впечатлительная и тяжело воспринимает какие-то связанные с ней события. Вот и Наталия не стала злиться. А что касается Анны, то с ней Маршалл всегда прекрасно ладила. Хотя их трудно было назвать лучшими подружками.

— Надеюсь, и мы с парнями сможем понять и простить ее. Не хотелось бы разочароваться в девчонке, которую мы посчитали хорошей и так много расхваливали перед Питером. Да и не хочется, чтобы он обвинил нас в том, что по нашей вине сделал неверный выбор.

— В любом случае решать только тебе, Даниэлю, Терренсу и Питеру. Дело Хелен – все рассказать. Наше – все подтвердить.

— Вернемся к этому тогда, когда полиция найдет Хелен и арестует Маркуса и всю его стаю шакалов.

— Договорились.

Эдвард молча бросает легкую улыбку и вместе с Ракель продолжает есть то, что они для себя взяли, решив сменить тему и поговорить о чем-то более приятном. А пока они всячески пытаются отвлечь себя и друг друга, к ним быстрым шагом подходит кто-то из людей, которые здесь работают, и сообщают, что им придется подождать еще некоторое время, поскольку решение проблемы с освещением так или иначе затягивается.

Анна и Даниэль тем временем пытаются отвлечься от проблем совместной поездкой в супермаркет за покупками. Без спешки наматывая круги по всему огромному помещению и проходя мимо полок, заполненных разнообразной едой, напитками, бытовой химией и прочими вещами, влюбленные берут все необходимое по списку и кладут их в тележку, которую толкают вперед по очереди. В определенный момент она заполняется практически до верху как мелкими товарами, так и крупными вещами различной стоимостью.

Правда поход в магазин никак не помогает им отвлечься от грустных мыслей. Точнее, девушка никак не может выкинуть их из головы и из-за этого кажется очень грустной, а мужчина всеми силами пытается ее немного подбодрить, хотя и сам расстроен из-за всего происходящего и отсутствия какой-либо возможности разрешить хотя бы часть проблем.

— Боже, ну почему когда начинаешь строить какие-то грандиозные планы, что-нибудь всегда идет коту под хвост? — тяжело вздыхает Анна, подойдя к одному из морозильников, взяв большую пачку стейков и положив ее в тележку. — Столько всего запланировали, а тут проблемы свалились одна за другой.