— Хм, значит, незаконное пребывание … — энергично почесывая переднюю часть запястья, задумчиво говорит Наталия. — А раз так, значит, в этой стране она – никто . Без гражданства, без документов, без чего-либо… Если миграционные службы узнают об этом, то ей крышка.

— Да, этому парню не повезло! — качает головой Терренс, расставив руки в бока. — И девушке изменил, и память потерял, и с нами разругался из-за иностранки, которая задурила ему мозги. Класс! У меня нет слов!

— Согласна, дел он натворил немало… — задумчиво отвечает Ракель.

— Знайте, я бы попробовала узнать побольше о той иностранке, — признается Хелен. — Кто знает, может, мы сможем найти что-то такое, что могло бы заинтересовать полицию или какие-то другие организации.

— Было бы неплохо, — соглашается Питер. — Только как? Сейчас нам лучше не трогать Даниэля и не пытаться о чем-то спрашивать!

— Нет-нет, я больше не подойду к этом психу, — приподнимает руки Терренс. — Раз он хочет, чтобы мы оставили его в покое, ради бога! Отныне пусть живет как хочет! А когда все вспомнит – посмотрим.

— Единственный способ что-то узнать про Бланку – это сходить в больницу, — отмечает Питер. — Может, мы даже сможем разыскать ее саму и как следует расспросить. Заставить ее во всем признаться.

— А лучше прикинуться пациентами и как бы невзначай расспросить кого-то об этой девчонке, — задумчиво говорит Наталия. — Сходить на обычный осмотр и завести разговор.

— Это идея, — кивает Ракель.

— Может, нам повезет, и кто-то что-то расскажет…

Поначалу никто не замечает, что Наталия слишком сильно чешет переднюю часть руки, на которой уже появились ярко-красные волдыри. Но сейчас на это обращает внимание Питер.

— Эй, Наталия… — слегка хмурится Питер. — Прости за мое любопытство, но почему ты так усердно чешешься? Ты уже до крови руку расчесала!

— Да, подруга, в чем дело? — слегка хмурится Терренс. — Ты чешешь руку с тех пор, как мы начали говорить об Анне.

— Ох, понятия не имею… — устало стонет Наталия, все также усердно продолжая чесать руку. — Чешусь как блохастый пес с самого утра…

Сэмми, сидящий рядом с Наталией, пару раз уверенно подает голос.

— Прости, Сэмми, к тебе это не относится, — спокойно говорит Наталия и мягко гладит Сэмми по голове.

— Ну-ка дай посмотреть, — просит Эдвард, берет расчесанную руку Наталии, внимательно осматривает ее и слегка хмурится. — Похоже на аллергию… Вся рука покрыта сыпью… Какие-то красные пятна…

— Боже, Наталия… — ужасается Хелен. — Что за волдыри? Откуда они?

— Ты ведь говорила только про аллергию на кошек, — напоминает Ракель.

— Не знаю, понятия не имею… — пожимает плечами Наталия. — Но я не могу прекратить чесаться.

— Говоришь, ты чешешься с самого утра? — слегка хмурится Питер.

— Да… Проснулась с утра и вдруг начала чесать руку… Все больше и больше… Приходиться буквально стискивать зубы, чтобы не расчесать до крови.

— Эй, а у тебя точно нет аллергии на собак? — настораживается Хелен. — Может, мне больше не стоит проводить Сэмми, когда мы собираемся все вместе?

— Нет-нет, на собак – нет, — уверенно отвечает Наталия. — Только на кошек… И это точно что-то другое… Будь у меня аллергия на собак, я бы зачесалась и покрылась сыпью сразу же, оказавшись рядом с Сэмми. Но я чешусь с самого утра…

— Может, увидела котенка по дороге и не удержалась от того, чтобы приласкать его? — предполагает Терренс.

— Нет, я никогда не трогаю уличных животных, даже если это будет ужасно миленький котеночек. Кто знает, чем они больны… Может, у них есть что-то похуже блох и клещей… Глажу только тех, кто живет в домах и квартирах.

— Ну тогда в таком случае тебе стоит поехать в больницу и узнать, что это за сыпь.

— Точно! — восклицает Хелен. — А заодно ты можешь попробовать расспросить кого-то о той иностранке.

— Знаешь… — задумчиво произносит Наталия, думает пару секунд и слегка улыбается. — Хорошая мысль… Попробую попасть на прием к аллергологу. Заодно и проведу свое собственное расследование.

— Отлично, я поеду с тобой, — уверенно отвечает Эдвард. — Ты поговоришь с врачом, а я подожду в коридоре. Может, я тоже что-то узнаю.

— Нет, спасибо, милый. Я доберусь сама. Вдруг тебе придется долго ждать.

— Ну ничего, я никуда не спешу. Подожду сколько надо.

— Не надо, Эдвард, я сама доеду. Дойду до остановки рядом с тем торговым центром и сяду на автобус или поймаю такси.

— Ты уверена, что хочешь поехать одна?

— Да.

— Ох… — Эдвард с грустью во взгляде пожимает плечами. — Что ж, как хочешь… Но будь, пожалуйста, осторожна. Помни, что Уэйнрайт гуляет на свободе.

— Не беспокойся, он ни за что не появится там, где много людей.

— Ладно…

— Ну все, я пошла. — Наталия берет свою сумку, быстро что-то в ней проверяет, встает на ноги и бросает всем короткий взгляд. — Если я что-то узнаю, то позвоню или напишу. Пока, ребята. Пока Сэмми.

Наталия мягко целует Эдварда в щеку, приобнимает Ракель и Хелен, хлопает Терренса и Питера по плечу и гладит Сэмми по голове, пока пес, виляя хвостом, негромко подает голос. А после она надевает ремешок сумки себе на плечо и направляется в сторону торгового центра, пока все остальные провожают ее, слегка нахмурившись, и переглядываются между собой.

— Она немного нервничает … — задумчиво отмечает Ракель.

— Эй, Эдвард, почему ты позволил ей ехать одной? — слегка хмурится Терренс. — Надо было настоять на том, чтобы ехать с ней! Вы же знайте , что Уэйнрайт сейчас находится на свободе.

— Знаю, но думаю, ничего не случится, — немного неуверенно отвечает Эдвард. — А раз Наталия хочет поехать в больницу одна, пусть едет.

— Кстати, а у вас все в порядке? — интересуется Хелен. — Мне показалось, что вы немного странные. Наталия почему-то мало смотрела в твою сторону и почти не стояла рядом с тобой.

— Э-э-э… — Эдвард резко выдыхает и присаживается на один из камней. — Я бы… Не сказал, что все в порядке…

— Вы что, поругались? — спрашивает Питер.

— Не совсем. Просто пока мы ехали сюда, Наталии вдруг захотелось поговорить про свадьбу. А я сказал ей, что сейчас не самое лучшее время для разговоров на эту тему. Ну а она немного побурчала и потом почти всю дорогу молчала. Отвечала только односложными фразами. А так дулась…

— Сочувствую… — с грустью во взгляде произносит Ракель.

— Да, мужик, походу, вы еще долго не сможете думать о подготовке к свадьбе, — почесав затылок и покопавшись в волосах, задумчиво говорит Питер.

— Я так ей и сказал, а она вот обиделась, — спокойно отвечает Эдвард и потирает ладони. — Чувствую, что подготовка к свадьбе будет очень нервной.

— Мы и не ждем легкой прогулки, — подтверждает Ракель.

— Кстати, мы уже как-то говорили насчет подготовки к свадьбе. Так… Решили узнать, каким видим торжество. И сразу же столкнулись с некоторыми разногласиями. Наталия хочет одно, а я – другое… И понятия не имеем, кто кому должен уступить.

— Так, ребята, вы только не начинайте спорить, а иначе это может привести к отмене свадьбы, — советует Терренс. — Дойдете до того, что один из вас психанет и откажется от этих планов. И свадьбу сыграем только мы с Ракель.

— Я готов обсудить все желания и искать компромиссы, но только не сейчас. Вот честно, на данный момент мне не до свадьбы. Это стоит у меня на последнем месте. У нас и так слишком много проблем… Ситуация даже стала хуже, как вы понимайте…

— Может, нам всем стоит разделить обязанности? — предлагает Ракель. — Один отвечает за одно, а другой – за другое.

— Но опять же наши мнения могут не совпадать .

— Будете согласовывать, конечно же.

— Не знаю, Ракель. Сейчас я не хочу об этом говорить. Да и мне нечего сказать.

— Вот и правильно, приятель, не забивай этим голову сейчас, — спокойно соглашается Питер. — Не надо никуда торопиться. Вы заключили помолвку буквально два-три месяца назад, хотя люди могут быть помолвленными годами .