— Слышь, ушлепок, а ну хавало свое прикрой! — Даниэль опускается на корточки и залупляет Питеру настолько крепкую пощечину, насколько это возможно. — И орать тут не надо! А то мигом отправишься на корм собакам!

— Если вы сейчас не отпустите меня – я буду орать, — угрожает Питер. — Буду орать, что вы хотите меня убить.

— Пф, ори сколько влезет, — ехидно усмехается Терренс, садится на корточки и крепко сжимает челюсть Питера пальцами. — Хоть глотку себе всю сорви – все равно тебя никто не услышит.

— Я вас убью… УБЬЮ, ТВАРИ! — Питер снова дергает руками в надежде освободить их. — ВЫ ОТ МЕНЯ НИКУДА НЕ ДЕНЕТЕСЬ!

— Нет, ублюдок, это МЫ тебя убьем! — низким устрашающим голосом заявляет Эдвард, также опускается на колени и вцепляется пальцами в горло Питера, которое он крепко сдавливает. — Подвесим, сука, за яйца и сделаем такое, что тебе и в ночном кошмаре не снилось.

— Что, уроды, думайте, сможете меня запугать? — хитро улыбается Питер. — Думайте, что своими угрозами сможете заставить меня наложить в штаны кирпичей и намочить трусы?

— Нам спешить некуда, — сквозь зубы цедит Терренс, хватает Питера за волосы и резко откидывает его голову назад. — Так что у нас достаточно времени для того, чтобы найти все твои слабые места и заставить трястись как заяц под елкой.

— Ну вы и наивные… Наивные, если думайте, что меня так просто напугать.

— Ты уже боишься, — низким, грубым голосом уверенно говорит Даниэль, хватает Питера за безрукавку и уставляет свой испепеляющий взгляд в его глаза. — Я чувствую, как тебя трясет. Как тебе страшно от ощущения полной беспомощности.

— Че за херню ты несешь, полоумный?

— У меня с головой все в порядке. А вот в твоей надо наводить порядок. Хотя не хватит и нескольких лет, чтобы разобрать там все завалы.

— Вам недолго осталось чувствовать себя королями положения. Скоро я вас уничтожу.

— Можешь не стараться развязать себя, — уверенно говорит Терренс, заметив, как Питер тайком пытается развязать руки. — Веревки толстые и прочные, а руки связаны очень крепко.

— Я всегда нахожу выход. Из любой ситуации.

— Ну а теперь у тебя его нет, — с гордо поднятой головой заявляет Эдвард. — И ты рано или поздно поймешь, что мы тут с тобой не в игрушки играем.

— Ваши попытки выглядеть грозными просто жалкие.

— Прямо как твои попытки выглядеть бесстрашным, — грубо говорит Даниэль. — Уж я-то хорошо знаю, какой ты на самом деле трус. Бесполезный, ни на что не годный трус, накладывающий в штаны при любом удобном случае.

— И ахереть какой слабый и эгоистичный, — добавляет Терренс. — Только истинный слабак и трус думает, что суицид – решение всех проблем. Только эгоисты бросают что-то на полпути и кидают тех, кто на них рассчитывают, не желая прилагать никаких усилий и думая, что все достанется им за красивые глазки и гору мускул.

— О да, я прямо дрожу от страха! — закатив глаза, презрительно смеется Питер.

— Дрожишь, — возражает Эдвард. — Потому что ты чувствуешь себя беззащитным, пока связан. Ты не контролируешь ситуацию и не можешь скакать тут как боец по октагону и пытаться нас завалить.

— Ничего, ублюдки, как только я освобожусь и встану, вы все у меня ляжете. Я покажу вам, где раки зимуют.

— Походу, мало тебя шпыняли в детстве, — качает головой Даниэль. — Очень мало. Надо было делать это гораздо чаще. Не просто каждый день, а каждый час. Каждую минуту. Каждую секунду. Чтобы ты, гребаная сука, НИКОГДА НЕ ЗАБЫВАЛ СВОЕ МЕСТО.

Даниэль со всей силы бьет кулаком в живот Питера, заставляя того до боли напрячь все мышцы и вскрикнуть от жгучей боли.

— Гнида… Надо было все-таки сбросить тебя с того обрыва. Не надо было тебя вытаскивать. Знали ведь, что ни хера от этого не изменится. Ты ни хера ни о чем не пожалеешь.

— Ну и скинули бы… — презрительно смеется Питер. — Чего хвосты-то поджали? Испугались, что проведете всю жизнь за решеткой?

— А кто бы узнал, что тебя убили? — зловеще улыбается Терренс и крепко сдавливает горло Питера. — Как бы они нашли убийцу?

— Проще простого! Вычислить убийцу не составляет никакого труда.

— Случай твоего папаши доказывает обратное. Двадцать с лишним лет никто не мог поймать эту тварь. А значит, можно сделать все без пыли и грязи и жить после этого припеваючи.

— У вас кишка тонка. Вы можете лишь крутить хвостами и выкобениваться, хотя на деле ничего из себя не представляйте.

— Мы если что-то обещаем, то всегда делаем, — напоминает Эдвард. — Если мы поклянемся тебя прикончить, значит, мы тебя, блять, ПРИКОНЧИМ.

Сжав руку в кулак, Эдвард врезает Питеру по носу, пока голова блондина резко дергается по инерции.

— Тогда вперед! — восклицает Питер. — Давайте! Убивайте меня! Чего тянете-то? Девкам потом своим похвастайтесь, какие вы бравые герои! Одного мужика втроем завалили! Чем не повод для гордости, да?

— Че, белобрысый, совсем страх потерял? — с грозным видом спрашивает Терренс. — Совсем сдохнуть не боишься? Ах да, прости, забыл… Ты же этого хочешь!

— И все равно вы меня не прикончите. Попугайте немного, да в кусты спрячетесь. Когда я все-таки до вас доберусь. Потому что вы все жалкие трусы. Мерзкие ублюдки, которые отравляют мне жизнь одним лишь своим существованием.

Терренс без всяких лишних слов врезает Питеру кулаком в грудную клетку, увидев, как у того мгновенное перехватывает дыхание.

— Советуем тебе быть паинькой, мудак, — низким, грубым голосом говорит Терренс, схватив Питера за шиворот. — А иначе тебе придется очень несладко.

— А давайте дубасить его за каждое оскорбление в нашу сторону? — предлагает Даниэль. — Назвал нас уродами – получил в глаз. Мудаками – по носу. А за ублюдков или сук получит прямиком по яйцам.

— Это не изменит того факта, что вы суки! — на одном дыхании дерзко бросает Питер и истошно вскрикивает после удара в пах от Эдварда. — Ай… Ублюдки чертовы…

— Что ты сказал? — уточняет Терренс, залупив Питеру пощечину. — А ну повтори!

— МУДАКИ ВЫ СРАНЫЕ! УБЛЮДКИ, КОТОРЫЕ НЕ ДОЖИВУТ ДО ЗАХОДА СОЛНЦА!

— Если еще хоть одно слово вылетит из твоего поганого рта, клянусь, я вырву тебе кадык, — угрожает Даниэль, исподлобья смотря на Питера. — И яйца отрежу на живую! БУДЕШЬ, СУКА, ОРАТЬ, ОТ БОЛИ!

— И делать надо все это медленно… — с ехидной ухмылкой скрещивает руки на груди Эдвард. — Чтоб продлить кайф… Чтобы для него ничто не закончилось быстро.

— Да уж, что бы ни делали ребята из его школы, я более чем уверен, что этого было слишком мало, — добавляет Терренс. — Обливать водой, кидать еду на голову, макать морду в унитаз, запирать в шкафчике, рисовать члены на лбу… Пф! Какая скукотища! Какая банальность!

— Еще какая! — бросает Питер. — Меня вы этим не напугайте!

— Но поскольку мы все тут мальчики уже большие, значит, пришло время более взрослых игр, — самодовольно улыбается Даниэль. — Чего-то гораздо посерьезнее простых угроз словами, ножиками или чем-то еще.

— Или ты у нас скорострелка, которая испробовала такие вещи, еще лежа в кроватке и посасывая соску? — гордо приподнимает голову Эдвард. — Едва вылупился птенец, а уже попробовал все что только можно?

— И что вы мне сделайте, мудаки? — ехидно смеется Питер. — Чем собрались меня пугать?

— Мы будем пробовать все, — заявляет Терренс. — Будем проверять твою реакцию на любую пытку, которая только придет нам в голову.

— Зря тратите время. Меня ничем не напугать.

— Скажи что-нибудь новенькое, — хмуро бросает Эдвард. — А то скучно слышать одно и то же по сто раз.

— А лучше и вовсе заткнись, — добавляет Терренс. — У меня от твоего голоса уже голова болит.

— И кто вы такие, чтобы затыкать мне рот? — возмущается Питер.

— Кстати, красавчик, а ты знаешь, что насильники обычно делают с девчонкой, чтобы она не вякала? — хитро улыбается Даниэль. — Особенно когда их много, а она одна… Правильно! Они суют в нее член. Не только раздвигают ноги и делают свое дело. Но еще и суют его ей в рот. Чтобы она как следует им отсосала.