— Выкарабкаюсь из вредности и принципа. Не хочу делать своих недругов счастливыми. И не хочу оставлять тебя. Без регулярной порки.

— Так или иначе не принимай мои психозы на свой счет. Я просто сильно разнервничался. А успокоиться после такого оказалось безумно сложной задачей.

— Успокойся, Терренс, все худшее уже позади.

Эдвард заключает Терренса в крепкие объятия и хлопает его по спине одной рукой, а другой – гладит по голове.

— Теперь ты можешь расслабиться. А я сделаю все, чтобы поскорее восстановиться.

— Я тебе в этом помогу, — обещает Терренс. — Будешь восстанавливаться под моим чутким присмотром.

— Ладно, крутыш, твоя взяла! Хочешь играть в папочку – так и быть, я принесу себя тебе в жертву.

— Заткнись и не выпендривайся.

— И я тебя люблю, братишка.

Терренс и Эдвард скромно хихикают и еще крепче сжимают друг друга в крепких объятиях, резко выдохнув с широкой улыбкой на лице, позволив себе полностью расслабиться и не скрывая своей радости по поводу того, что они сейчас вместе. А старший из братьев МакКлайф в глубине души гордится своим маленьким братиком, вновь продемонстрировавший силу духа и тягу к жизни и сумевший выбраться даже из такой западни, в которой, казалось бы, ему пришлось бы остаться навсегда.

Тем временем Питер и Даниэль спускаются на первый этаж, где их уже должны ждать Ракель, Наталия, Анна и Хелен. Проходя мимо многочисленных врачей, пациентов и прочего персонала, парни разговаривает на какие-то отвлеченные темы, чтобы не сойти с ума из-за всего произошедшего. Какую-то часть пути они преодолевают по лестнице, а затем решают не тратить время и просто вызвать лифт, в котором помимо них оказывается еще несколько человек. Впрочем, и друзья не обращают на них внимания, и те остаются погруженными в свои проблемы и заботы.

Оказавшись на первом этаже, Даниэль и Питер проходят еще некоторое расстояние до того, как доходят до нужной им стойки информации, за которой стоят одна девушка и один парень, то отвечающие на звонки, то заполняющие какие-то документы, то консультирующие кого-то из посетителей. А в какой-то момент среди толпы людей, разгуливающие по всему холлу туда-сюда, парни замечают стоящих скромно в сторонке Ракель, Хелен, Анну и Наталию. Последняя все еще продолжает лить горькие слезы и трясется от ужаса и страха перед тем, что она может услышать, а ее подруги всеми силами пытаются успокоить девушку.

— Ох, бедная Наталия… — с грустью во взгляде произносит Даниэль. — Девчонка там и правда заливается слезами и вся дрожит.

— Надо поскорее сказать ей, что все хорошо, — уверенно говорит Питер. — Это единственное, что поможет ей успокоиться. Девчонки, к сожалению, бессильны.

Когда Даниэль и Питер подходят поближе к девушкам, то те, однако, не обращают на них никакого внимания. Хелен, Анна и Ракель продолжают безуспешно пытаться успокоить Наталию, чьи глаза уже успели опухнуть и покраснеть от слез, что она безутешно льет.

— Девчонки! — восклицает Даниэль, приподняв руку.

Только тогда Анна, Наталия, Ракель и Хелен переводит взгляд на стоящих рядом Даниэля и Питера, которые скромно машут им рукой.

— Ох, ну наконец-то, ребята! — облегченно выдыхает Ракель. — Мы вас обыскались!

— Простите, не успели скинуть сообщение с номером палаты, — пожимает плечами Питер. — Как только нам позволили зайти, то мы побежали туда сломя голову.

Сначала Ракель приветствует Питера и Даниэля дружеским поцелуем в щеку, а затем к ней подтягивается и Анна. Хелен также здоровается и с Перкинсом, но вжимает голову в плечи и потупляет в пол после того как бросает неуверенный взгляд на Роуза, не зная, злится ли он сейчас на нее или нет. Впрочем, мужчина с легкой улыбкой сам подходит к своей возлюбленной и заключает ее в крепкие объятия, а та мило целует его в щеку, позволив себе немного расслабиться.

— Наталия, подружка… — мягко произносит Даниэль после того как переводит взгляд на подошедшую Наталию.

Сама же Наталия ничего не говорит и с горькими слезами просто молча прижимается к Даниэлю, когда тот крепко ее обнимает и гладит по голове.

— Ну все-все, не плачь. Не надо плакать, слышишь меня? Теперь все позади. Все хорошо.

— Тише-тише, Наталия, все хорошо, — уверенно говорит Питер, подойдя к Наталии и заключив ее в крепкие объятия, когда она отстраняется от Даниэля. — Не плачь, пожалуйста. Худшее осталось позади. Честное слово, подружка!

Даниэль и Питер еще пару секунд вместе пытаются утешить рыдающую Наталию до того, как взволнованные Ракель, Анна и Хелен подходят к ним.

— Эй, ребята, есть новости об Эдварде? — спрашивает Анна. — Почему вы молчите? Вам же что-то известно!

— Умоляю, не говорите мне, что он погиб, — со слезами дрожащим голосом отчаянно взмаливается Наталия. — Пожалуйста, парни, скажите, что Эдвард жив. Прошу вас, скажите! Скажите!

— Говорите, парни, языки что ли проглотили? — недоумевает Хелен.

— Пожалуйста, девочки, успокойтесь, — спокойно просит Даниэль, подходит к Анне и приобнимает ее за плечи. — К счастью, с Эдвардом все хорошо.

— Правда? — широко распахивает глаза Ракель. — Он живой?

— Да, живой, — уверенно кивает Питер, продолжая держать Наталию в крепких объятиях. — Угрозы его жизни нет.

— Вы меня не обманывайте? — не верит своим ушам Наталия. — Вы просто хотите меня успокоить! Чтобы я перестала плакать и переживать!

— Нет, Наталия, мы тебя не обманываем, — спокойно отвечает Даниэль. — Все самое худшее действительно оказалось позади.

— Ну а что с ним произошло? — недоумевает Анна. — Его правда отравили? Или это что-то другое? Что сказали врачи?

— Отравление действительно было, — подтверждает Питер. — Пока врачи и сами не знают, чем, но добавленный в бутылку яд нехило так сорвал Эдварду желудок. И нехило так пошалил сердце. Врач предположил отравление наперстянкой, но пока это не точно.

— О, господи… — прикладывает руку к сердцу Ракель.

— Какая-то его часть вышла со рвотой, а другую из организма вывели уже врачи.

— Причем, врач сказал, что он успел проскочить до красного сигнала светофора, — добавляет Даниэль. — Мол, было бы еще больше яда, Эдвард бы точно не выжил. И если бы его доставили в больницу позже.

— И что теперь будет? — дрожащим голосом спрашивает Наталия и громко шмыгает носом.

— А теперь ему придется восстанавливать работу желудка с помощью специальной диеты. Не знаю, из чего она будет состоять, поскольку сам от таких сильных болей в желудке никогда не страдал. Но я так понимаю, МакКлайфу придется на время забыть о многих своих любимых лакомствах. Ну и заниматься восстановлением после остановки сердца. Которое, к счастью, запустили очень быстро.

— А как он сейчас себя чувствует? — спрашивает Ракель.

— Его состояние сейчас стабильное, — отвечает Питер. — У него все еще высокая температура. Но врач уверяет, что при позитивном исходе она спадет уже завтра.

— Короче, лежать ему теперь пластом в кроватке еще пару-тройку дней, — добавляет Даниэль. — Сказали, что хотят понаблюдать за ним.

— Значит, все и правда обошлось? — широко распахивает мокрые от слез глаза Наталия. — Эдварду больше ничто не угрожает?

— Да мы с Даниэлем как-то и не сомневались, что он справится, — уверенно заявляет Питер. — Ведь вы все прекрасно знайте нашего Эдварда – он вылезет из любой маленькой дырки и из любого болота.

— И он не подвел! — восклицает Даниэль. — Парню и это оказалось под силу! Да, конечно, мы с парнями нехило так очканули, когда у него не билось сердце. Но этот парняга удивляет своей тягой к жизни.

— Ага, был фактически одной ногой в могиле, но чудесным образом восстал из мертвых и сейчас лежит в палате и во всю хохмит.

— Слава богу! — с огромным облегчением выдыхает Наталия, закрыв лицо руками. — Слава богу…

Разрыдавшись еще пуще прежнего, Наталия опускается на корточки. Правда Даниэль и Питер практически сразу ставят ее на ноги и гладят по плечам и голове, пока Ракель, Анна и Хелен поправляют ей волосы и аккуратно вытирают потекшую тушь под глазами.