— Ты всегда меня до чертиков бесишь. Но сейчас я ненавижу тебя особенно сильно.

— М-м-м, какая у нас совместимость! — наигранно улыбается Эдвард. — Ну прямо созданы друг для друга!

— Слышь, шелупень, харе меня бесить!

— И как же я тебя бешу? Тем, что дышу?

— Ты бесил меня даже тогда, когда валялся там на грани смерти. ДАЖЕ ТОГДА.

— Ты бесишь меня даже тогда, когда тебя рядом нет.

— А ты меня – когда я тебя вообще не знал!

— А ты меня – когда тебе еще на свете не было!

— Блять, вот наградила судьбинушка! Вот сделала она мне подарок ахрененный!

— Ну знаешь, меня она тоже не слишком порадовала, подарив кое-какое чудо. Которое считает себя крутым, самым лучшим и самым умным.

— Еще раз говорю – если я что-то обещаю, то всегда делаю. Если я захочу тебя прикончить, то ничто не заставит меня остановиться. Слышишь, ничто и никто!

— Тогда вперед! — дерзко бросает вызов Эдвард. — Убей меня! Вперед, Терри! Давай покончим с этим прямо здесь и сейчас? Избавим друг от друга ото всех проблем!

— Строишь из себя крутого, а в глазах страх, — отмечает Терренс. — Ты боишься помирать. Ой как боишься. Вижу, как тебе страшно. Вижу, как ты боишься, что я сдержу слово.

— Зато ты не боишься стать убийцей, я смотрю.

— Я ничего не боюсь.

— У всех людей есть страхи. Бояться чего-то – это совершенно нормально. Ничего не боятся только психи. Потенциальные пациенты психбольницы.

— На что это ты намекаешь?

— Ты мальчик умный, сам должен догадаться.

Терренс ничего не говорит и чуть крепче сжимает пальцы у Эдварда на шее, пока тот слегка морщится, продолжая негласно соревноваться с ним в том, кто кого первым убьет своим холодным, пронзительный взглядом с хитрецой.

— Что ж, раз все это время было недостаточно просто отхлестать тебя ремнем по заднице, то перейдем к более радикальным мерам, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс.

— Если тебе от этого станет легче, вперед, — бросает вызов Эдвард. — Хотя я поставлю что угодно на то, что ты все-таки зассышь.

— Я с тобой сейчас не в игрушки играю. Все серьезно, братик. Ты уже достаточно потрепал мне нервы. До того дотрепал, что я тебя сейчас, сука, ахереть как ненавижу.

— И я совершенно серьезно предлагаю тебе покончить со мной. И я, сука, тоже ахереть как тебя сейчас ненавижу.

— М-м-м, а голос предательски дрожит.

— Ну же, Терри, вперед! Если ты так хочешь убить меня, то сделай это. Пока никто не видит. Некому вразумлять тебя.

— Вот и убью.

— Убивай.

— Убью!

— Убивай! Давай! Фас!

— Придушу собственными руками!

— Флаг тебе в руки!

— Пес плешивый!

— Гребаный пингвин!

— Бесящая шелупень!

— Гад ползучий!

— Сам такой!

— Нет, ты!

— Ненавижу тебя, крысеныш!

— У нас взаимная «любовь».

— ХВАТИТ УХМЫЛЯТЬСЯ!

— ДА ДУШИ ТЫ ДАВАЙ! ХВАТИТ ТРУСИТЬ!

Эдвард продолжает оставаться все таким же уверенным в себе и совершенно спокойным, каким-то нутром чуя, что Терренс в любом случае не зайдет настолько далеко и не поддастся на его провокации. Даже если его старший брат выглядит очень убедительно и сдавливает ему горло вовсе не понарошку. Ведь парень знает, что МакКлайф-старший – прекрасный актер с большим опытом, который легко заставит всех поверить ему.

Терренс еще несколько секунд продолжает сохранять на лице невозмутимую маску, даже не думая ослаблять хватку и время от времени ехидно хихикая. Возможно, он и догадывается, что Эдвард уже давно раскусил его, но все равно продолжает оставаться в своем образе и предпринимать безуспешные попытки навести на своего младшего брата страх и ужас. А затем мужчина, продолжая пристально смотреть парню в глаза, гордо приподнимает голову и улыбается уже с большей добротой и теплотой. А в какой-то момент Терренс с резким выдохом без слов заключает Эдварда в настолько крепкие объятия, насколько это возможно без причинения ему вреда и дрожащей рукой гладит его по голове. Сам же МакКлайф-младший теряется лишь на мгновение, но затем и сам с таким же жаром отвечает на поступок своего брата и хитро улыбается с мыслью, что он оказался абсолютно прав.

— Я знал, что ты зассышь, — горделиво говорит Эдвард. — Сразу тебя раскусил и все понял.

Правда улыбка мгновенно сползает с лица Эдварда, когда понимает, что Терренса начинает сильно трясти, а он сам часто и тяжело дышит и даже тихонько всхлипывает, в какой-то момент еще крепче сжав брата в объятиях.

— Воу, ну тебя и колбасит, — пытается отшутиться Эдвард. — Похлеще девчонок.

— Никогда больше не пугай меня так, слышишь, — с учащенным дыханием дрожащим голосом умоляет Терренс. — Никогда не доводи меня до такого безумия.

— Эй, Терренс, ты чего? — Эдвард хлопает Терренса по спине. — Эй… Братан… Харе, алло! Все же хорошо! Расслабься! Эй… Ты там дыши, слышишь? Братан? Эй!

— Я думал, что реально рехнусь, когда ты реально чуть не погиб. Не был в пару шагов от смерти, а реально погиб. Пусть и на некоторое время.

— Ох… — Эдвард резко выдыхает. — Как будто мне не было страшно. Я как начал харкаться кровью, то подумал, что мне крышка. Очканул куда больше от мысли, что оставлю всех своих близких, чем от всех этих головокружений, тошноты, болей в желудке и слабости.

— Ты тот еще бесячий крысеныш. Но я без тебя не могу. Ты мне нужен. Всегда будешь нужен. Даже если бесишь. Даже если я порой ненавижу тебя сильнее всех на свете.

— Спешу тебя огорчить, приятель, тебе придется носить этот крест до конца своей жизни.

— Это не крест, это благословение.

Терренс отстраняется от Эдварда и сначала крепко берет его за предплечья, а затем за руки, смотря на него с широкой улыбкой и влажными, покрасневшими глазами.

— Клянусь, когда мы узнаем, что за сука стояла за попыткой тебя отравить, то я его прикончу, — взволнованно угрожает Терренс. — Переверну этот мир вверх дном, но призову всех имеющих к этому отношения гнид к ответу.

— Когда ты был на моем месте, я мечтал сделать то же самое с Уэйнрайтом, — с легкой улыбкой признается Эдвард. — И мысленно я ликовал, когда мы узнали о его смерти. Ведь это то, что можно назвать торжеством справедливости.

— Пожалуйста, Эдвард, пообещай, что больше никогда не подвернешь меня таким волнением. Я пережил это сегодня и больше не хочу. Не хочу тебя терять. Не хочу видеть твою гибель. Не хочу стоять напротив твоей могилы. Не хочу!

— Не переживай, братик, ты от меня так просто не отделаешься. — Эдвард щелкает пальцами по носу Терренса, заставив того слегка поморщиться. — Раз в свое время выклянчил у отца с матерью братика, то будешь, сука, возиться с ним до конца своих дней.

— Я выклянчил? — Терренс нервно смеется. — Ха, да ты что?! Меня вообще-то просто поставили перед фактом! Сказали: «Терренс, сыночек, у нас для тебя новость! У мамы в животике растет чудесный малыш! А значит, что очень скоро ты станешь старшим братиком.» И что я после этого мог сделать?

— Ой ладно врать-то! Уж я-то знаю, с каким нетерпением ты ждал моего рождения. Вон как мамку оберегал и не отходил от нее!

— Тогда я думал, что ты будешь хорошим и милым мальчиком. А не гребаной ходячей бедой, которая вечно влипает в какие-то неприятности и доводит этим других до истерики.

— А ты, оказывается, у нас чувствительный пацан! — восклицает Эдвард. — И при этом говоришь, что я слишком сентиментальный и романтичный.

— У меня достаточно мозгов, чтобы не пожелать тебе оказаться на моем месте. Хотя язык очень чешется.

— Ох, ладно, проехали…

Эдвард резко выдыхает и проводит руками по лицу.

— Прости, что так тебя напугал. Мне правда очень жаль. И я никак не ожидал ничего подобного. Не думал, что… Погибну…

— Все в порядке, братик, я не могу на тебя злиться. — Терренс с легкой улыбкой хлопает Эдварда по щеке. — Потому что слишком счастлив видеть тебя живым.