— Я же не думал, что все будет так сложно!

— А вот надо было думать! Вместо того чтобы делать вид, что ваши отношения просто идеальны. Видно, что тебе и не хотелось делать ее своей девушкой. Ведь чтобы трахать девчонку, не обязательно состоять с ней в отношениях и браке.

— Вообще-то, я всегда мечтал о семье и никогда занимался сексом с кем попало. В отличие от тебя!

— Но раз уж ты начал с кем-то встречаться, то должен был думать не только о себе любимом!

— Хочешь сказать, что я – эгоист?

— А то ты этого не знаешь!

Терренс качает головой, явно не ожидав подобной реакции от Бенджамина, у которого прорвало дамбу, и который говорит все, что у него уже давно есть на уме.

— Бен, с тобой там все в порядке? — недоумевает Терренс. — Чего это тебя прорвало?

— Со мной-то все в порядке! — восклицает Бенджамин. — А ты – нет!

— Ты головой что ли ударился? Раз несешь какой-то бред!

— Нет, Терренс, это ты ударился головой, — слегка повышает голос Бенджамин. — Да очень сильно!

— Послушай, Бен…

— Какого хрена ты превратился в озлобленного и бессовестного мудака, который думает только о себе? До романа с Ракель ты был более-менее нормальным, хотя и раньше мог зазнаваться и мнить себя королем. Но после того как у вас все закрутилось, у тебя совсем крыша поехала!

— Черт… Неужели ты опять хочешь осудить меня? Неужели тоже хочешь присоединиться к тем, кто считает меня ублюдком?

— А я не виноват в том, что ты и есть ублюдок! Бессовестный и эгоистичный ублюдок, который всегда думал только о себе, своей карьере и репутации!

— Чего? — сильно хмурится Терренс.

— Тебя, мать твою, беспокоило это гораздо больше, чем твоя собственная семья. И очень удивляюсь, что ты еще не предал родную мать и не отказался от нее.

— Паркер, ты вообще в своем уме? — громко недоумевает Терренс, постучав пальцем по виску. — Как ты вообще посмел подумать, что я могу предать человека, который меня вырастил?

— А я не удивлюсь, если твоя мать однажды заявит кому-то об этом! Скажет, что ты настолько зазвездился, что перестал уважать даже эту женщину! А все слова о твоей якобы любви к ней, о которой ты орешь на всех углах, – пустой звук!

— Нет, Бен… — Терренс качает головой. — Не говори так! Не надо выставлять меня безжалостным чудовищем, которое даже мать родную продаст.

— Я говорю то, что многие, возможно, боятся сказать тебе в лицо, — уверенно говорит Бенджамин.

— Это не так. Я не такой плохой, как всем думают!

— Знаешь что, с меня хватит! Мне надоело молчать и продолжать делать вид, что ничего не случилось.

— Что?

— Я всегда был против любого рукоприкладства по отношению к девушке и не собираюсь защищать тебя после того как ты сделал это с Ракель.

— Бен, я…

— Она не заслужила всего, что ты с ней сделал. И не могу поверить, что такая хорошая девушка могла связаться с таким мерзким подонком, как ты.

— Ты что такое говоришь! Чувак, я же твой друг!

— Нет, Терренс, ты не мой друг. Мой друг не повел бы себя так, как повел ты. Мой друг более порядочный и воспитанный.

— Ты обижаешь меня, говоря эти вещи!

— Знаешь, а хорошо, что вы с Ракель расстались, — уверенно заявляет Бенджамин. — С тобой эта девушка была несчастна и нелюбима.

— Я много раз говорил тебе, почему наши отношения не были идеальны. Говорил, чего мне не хватало. Чего мне не дала эта девушка.

— Только не надо сваливать на нее всю вину. Ты и сам виноват в том, что ваши отношения были разрушены к чертовой матери.

— Я знаю!

— Твою мать… Столько времени… Столько времени… Столько всего… Неужели все было напрасно? Неужели вы оба просто потратили время зря?

— Получается, так.

— Я-то думал, что роман с той красоткой изменит тебя в лучшую сторону, но все получилось наоборот. Ты стал только хуже. Стал более агрессивным и начал постоянно срываться на людях и вести себя как трус. Превратился в эгоистичного мудака, который никогда не умел контролировать свои эмоции и мог взорваться за пару секунд.

— На ком я срывался? Что ты там вообще городишь?

— Правда мне всегда казалось, что любой человек меняется в лучшую сторону, когда встречает кого-то достойного, кто может сделать его лучше. Или же Ракель пыталась сделать тебя лучше, однако ты сам не захотел меняться.

— Ракель было все равно на меня! Она никогда меня не любила и воспользовалась мной, чтобы заткнуть своих родственников!

— А ты любил ее? Или она была нужна тебе только для потрахушек? Была нужна тебе только как сексуальная игрушка?

— Я-то как раз любил ее! И пытался спасти наши отношения, которые становились хуже и хуже из-за того, что она никогда не обращала на меня внимания.

— Ха, да ты и сам не очень-то спешил уделять ей внимание и был одержим своей музыкальной карьерой. Будучи неготовым смириться с тем, что ты никому на хрен не нужен.

— Слушай, Паркер, чего ты, блять, от меня хочешь? — сухо спрашивает Терренс. — Что я, мать твою, должен сделать, чтобы ты был доволен?

— Призадуматься! О своем поведении! О своих поступках! О своей никчемной жизни!

— Я не вижу смысла думать! Все кончено! Ракель не станет меня слушать и никогда не просит меня за предательство.

— Потому что ты – трус! Трус, который не может посмотреть девушке в глаза и сказать, что он был не прав.

— Сколько раз мне объяснять тебе, что ничего не смогу сделать для того, чтобы вернуть ее доверие? И не в силах заставить людей снова поверить, что я не тот ублюдок, который может запросто избить девушку и запугивать ее до смерти. Не могу!

— МОЖЕШЬ! — вскрикивает Бенджамин. — МОЖЕШЬ, ТВОЮ МАТЬ!

— Не надо орать в трубку! Я не глухой!

— Ты поступаешь как трус! Надо уметь не только говорить всем, как тебе жаль, и как ты сгораешь от стыда. Надо еще и уметь заглаживать свою вину! И отрывать свою задницу от дивана для того, чтобы сделать хоть ЧТО-НИБУДЬ и заставить людей поверить в твое раскаяние.

— А я не делаю? Я, БЛЯТЬ, РАЗВЕ СИЖУ И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЮ?

— Ты сначала делаешь гадость, а потом по-тихому сбегаешь и прячешься в кустах, надеясь выйти сухим из воды… Но это не прокатит, МакКлайф, не прокатит! Рано или поздно тебе придется отвечать за все то дерьмо, которые ты сделал.

— Я не пытаюсь сбежать от ответственности.

— Запомни, Терренс, если ты сейчас бросишь все к чертовой матери, то прославишься в глазах людей как бессовестный, трусливый ублюдок, который не только не хочет ни за что отвечать, но еще и смеет применять рукоприкладство к тем, кто намного слабее.

— Слушай, какого хрена ты так со мной разговариваешь? — громко недоумевает Терренс, не скрывая своего возмущения всем, что происходит. — Откуда такая агрессия? Тебе-то что я сделал, раз ты так со мной обращаешься?

— Мне – ничего, — сухо бросает Бенджамин.

— Вот и закрыл бы свой поганый рот! Я твоего совета не спрашивал!

— Твою мать, бедная Ракель… — Бенджамин качает головой. — Бедная девушка… И так пережила так много всего… Пожалуй, намного больше, чем люди ее возраста. Из-за какого-то больного ублюдка все отвернулись от нее и начали верить, что у нее якобы есть психические отклонения… Да еще и ее бывший возлюбленный посмел поднять на нее руку и вылил на нее ведро помоев. Поверил в ее измену, которая никак не было доказано. Ни фотографий, ни видео, ни свидетелей – ничего!

— Да знаю я! — раздраженно рычит Терренс. — ЗНАЮ!

— И уже поверь мне, ее семья уж точно не позволит ей быть с тобой после того что ты сделал с этой девушкой. Ее родственники будет яростно ограждать ее от твоего общества.

— Зачем ты говоришь мне все, что я и так знаю?

— Ну может, у тебя совесть проснется! Может, ты поймешь, что сейчас чувствует эта девушка!

— А ты думаешь, мне не жаль ее? — повышает голос Терренс. — НЕ ЖАЛЬ? Да в таком случае я бы не стал, мать твою, проворачивать все эту операцию по поимке Саймона. Если бы она была мне безразлична, я бы вообще ничего не делал ради нее! Смысл делать что-то ради человека, на которого мне плевать?