— Просто я должна была думать головой, прежде чем заявляться к ней домой и обвинять в том, чему не было никаких доказательств.

— Послушай, милая, я понимаю, тебе стыдно перед Наталией за ту ссору. Но ведь прошло уже столько времени! Вы уже давно помирились. Рочестер не злится на тебя и искренне благодарна тебе за все, что ты делаешь для нее. Если бы эта девушка злилась на тебя, то и близко подпустила бы тебя к себе.

— Представь себе, что чувствуешь ты, когда вспоминаешь о той пощечине, и тебе будет проще понять меня.

— Ракель, прошу тебя, перестань думать об этом, — с грустью во взгляде смотря на Ракель, вздыхает Терренс. — Я все прекрасно понимаю, но ты не можешь до конца своих дней думать об этом и винить себя. Мы всегда будем о чем-то сожалеть. Но если ты будешь все время думать об этом, то никто ничего не забудет. Поначалу я и сам очень много думал о том случае и хотел удавиться от стыда. Что таить – я и сейчас хочу провалиться сквозь землю. Но со временем мне удалось научиться меньше думать об этом и понять, что я живу в настоящем, а не в прошлом.

— Если бы сказать было так же легко, как и сделать… — тихим, подавленным голосом отвечает Ракель и принимает лежачее положение, положив голову на подлокотник, находящийся ближе к Терренсу. — В тот раз я слишком много напортачила…

— Не говори так, солнце мое, — мягко говорит Терренс, погладив Ракель по голове и тыльной стороной руки проведя по ее щеке, пока она уставляет грустный взгляд в одной точке. — Не бывает идеальных людей, пойми это. Все совершают не одну ошибку и потом дорого за это расплачиваются. Я и сам знаю, что у меня полно недостатков. Например, моя агрессивность и неумение разрешать вопросы словесно. Знаю, что запросто могу выйти из себя, если кто-то даст мне малейший повод. Да, это плохо, и я стараюсь бороться с этим, но иногда у меня не получается. Однако это не значит, что меня можно назвать плохим человеком.

— Сейчас речь идет не о твоих недостатках, Терренс, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — А о моих ошибках, которые стали причиной, почему моя подруга страдает. Наталия ведь так хочет, чтобы рядом с ней был мужчина. Она встретила Эдварда, который искренне полюбил ее. Но он неправильно понял смысл тех фотографий и решил, что она предала его.

— Я не могу винить его. Ведь он не знал, что произошло на самом деле. Неудивительно, что Эдвард чувствовал себя оскорбленным и униженным. Сейчас я могу понять его чувства. Он не знал, что Наталия всего лишь стала жертвой дяди Майкла и того больного подонка Уэйнрайта.

— И даже несмотря на всю помощь, которую я оказываю Наталии, мне не становится лучше. Я не чувствую, что полностью искупила вину перед ней. Постоянно кажется, что я не дала ей все, что должна дать.

— Но она ведь не говорила тебе этого.

— Она и не скажет, чтобы не расстраивать меня.

— Послушай, Ракель, я бы смог понять тебя, если бы Наталия открыто обвинила тебя в том, что с ней произошло, — спокойно говорит Терренс и убирает пару прядей с глаз Ракель. — Но она же этого не делает. Да к тому же, она и сама сделала многое ради тебя! Твоя подруга была готова пожертвовать собой, чтобы спасти меня. Чтобы не дать Эдварду выстрелить. Разве это не доказывает то, как она к нам относится? Разве это не говорит, что Рочестер даже не думает о том, чтобы злиться и винить кого-то из нас в чем-либо?

— Думаешь, она и правда не винит меня в том, что с ней произошло?

— Да я уверен в этом! Только тебе одной пришла в голову мысль, что ты виновата в ее бедах.

— А если нет?

— Ах, Ракель, какая же ты глупенькая дурочка… — Терренс мило целует Ракель в висок и снова гладит по голове. — Ты вбила себе в голову то, чего тебе никогда не говорили, и начала в это верить.

— Но она ведь пошла туда из-за того, что была в отчаянии из-за ссоры со мной.

— Извини, но твоя подруга уже сама так решила. Никто не заставлял ее идти в то место.

— Наталия ведь думала о нашей ссоре…

— Ох… — медленно выдыхает Терренс. — Ну хорошо… Скажи, тебе станет легче, если Наталия скажет, что никогда ни в чем не винила тебя и пошла туда по своему желанию?

— Да… Определенно… — Ракель медленно принимает сидячее положение, подвинувшись поближе к подлокотнику. — Мне было бы немного легче, если бы она лично сказала мне, что никогда не обвиняла меня в том, что с ней произошло.

— Мне кажется, тебе стоит поделиться с ней этими мыслями, — спокойно советует Терренс, погладив Ракель по голове. — Уверен, она скажет тебе, что даже не думает сердиться.

Ракель тяжело вздыхает до того, как она, уставив свой взгляд в одной точке, тихо говорит:

— Ты прав… Наверное, мне действительно стоит поговорить с ней на эту тему.

— Все будет хорошо, любовь моя, — с нежной улыбкой подбадривает Терренс. — Вот увидишь – Наталия скажет тебе, что ни в чем тебя не винит.

— Хотелось бы тебе верить…

Терренс мягко берет руку Ракель обеими руками и гладит ее и внутреннюю часть ее запястья, в какой-то момент запустив пальцы в ее волосы. В ответ на что девушка со скромной улыбкой гладит мужчину по предплечью и проводит рукой по его щеке. А через некоторое время по лестнице с маленькой сумочкой в руках в гостиную спускается Блер, пребывающая в приподнятом настроении. Юная служанка медленно, но уверенно подходит к влюбленным с желанием что-то сказать, а те немного отстраняются, все еще держась за руки, и переводят свой взгляд на девушку.

— Простите, мистер МакКлайф, мисс Кэмерон… — вежливо произносит Блер. — Вы не будете против, если я отойду на пару часов?

— Да, конечно, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Я же сказал тебе, что ты можешь отлучаться тогда, когда тебе надо. Если нужно куда-то сходить – можешь не спрашивать разрешения.

— Я знаю, мистер МакКлайф. Просто хочу, чтобы вы не ругались из-за моего отсутствия.

— Я никогда не ругал тебя из-за того, что ты отлучаешься.

— На всякий случай.

— Ладно… Спасибо, что сказала.

— Кстати, Блер, ты очень хорошо выглядишь, — с легкой улыбкой дружелюбно отмечает Ракель, с интересом рассматривая Блер. — Тебе идет это платье. Прическа тоже очень красивая.

— Благодарю вас, — скромно улыбается Блер, на секунду опустив взгляд вниз.

— Слушай, ты бы почаще так наряжалась, — задумчиво говорит Терренс, рассматривая Блер с головы до ног и поглаживая подбородок. — Ты ведь такая красивая девчонка, но совсем не показываешь свою красоту.

— Ну вот, как видите, я пытаюсь что-то сделать… — Блер пожимает плечами. — И… Вот, что из этого получается.

— Получается здорово. Мне нравится. Мужское мнение.

— Если захочешь посоветоваться, то ты можешь обратиться ко мне, — дружелюбно говорит Ракель. — Я что-нибудь придумаю и подберу для тебя самое лучшее.

— Спасибо большое, — с легкой улыбкой отвечает Блер. — Я это учту.

— Хорошо. Если тебе куда-то нужно, то ты можешь идти.

— Простите за беспокойство.

Блер быстро разворачивается и направляется в сторону выхода из дома. А как только она скрывается из виду, Терренс и Ракель переводят взгляд друг на друга.

— Интересно, почему она раньше так не наряжалась? — слегка нахмурившись и откинувшись на спинку дивана, задается вопросом Ракель. — Эта девочка такая симпатичная… Если ее красиво одеть и накрасить, а кто-то поработает над ее прической, то она будет просто куколка.

— Просто ей нужен был кто-то, кто помог бы ей поверить в ее красоту, — с загадочной улыбкой отвечает Терренс, положив руку на подлокотник. — Ну и вот такой человек определенно нашелся… Да и вообще – любовь делает с человеком невероятные вещи. Она – причина, почему Блер давно изменилась в лучшую сторону и выглядит чудесно даже во время работы.

— Давно?

— Я заметил, что Блер в последнее время полюбила всякие милые платьишки, начала краситься и ходит с красивыми прическами. А раньше эта девочка никогда особо не заморачивалась с внешним видом.