***

Конец девяностых годов двадцатого века.

Может быть, на улице сейчас пасмурно и прохладно, но молодой супружеской паре Джексона и Элизабет Кэмерон на это абсолютно все равно. Некоторое время назад супруги смогли наладить свои отношения после того как были на грани развода и извели друг друга скандалами и истериками. Но сейчас их жизнь потихоньку налаживается. Для них все будто бы начинается заново. Как будто они переживают второй медовый месяц… Заботы об маленькой дочери Ракель не мешают Элизабет и Джексону выбираться куда-нибудь в свободное время для того, чтобы прогуляться по городу и уделить друг другу немного любви и внимания, которых им так не хватало. Кажется, что кризис в их отношениях миновал, и теперь семейство Кэмеронов будет жить очень хорошо.

— Повезло, что сегодня мой начальник в хорошем настроении и разрешил мне взять отгул, видя, что я слишком много работал в последнее время, — с легкой улыбкой говорит Джексон, руками опираясь о кирпичную стенку, на которую спиной облокачивается и Элизабет.

— Просто ты заслужил хороший отдых после такой плодотворной недели, — со скромной улыбкой мягко отвечает Элизабет и обеими руками нежно гладит лицо Джексона.

— И я искренне благодарен ему за то, что он дал мне шанс отдохнуть. Потому что могу воспользоваться шансом провести немного времени со своей любимой женщиной.

С этими словами Джексон аккуратно поправляет Элизабет волосы, пока та продолжает одаривать его милой улыбкой, что так согревает ему душу.

— Так куда же мы сегодня пойдем? — низким приятным голосом интересуется Элизабет, обвив руки вокруг шеи Джексона и прижавшись к нему всем телом, пока он стоит к ней очень близко и руками облокачивается на кирпичную стенку.

— Куда только пожелаешь, любимая, — с широкой улыбкой мурлыкает Джексон. — С тобой я пойду хоть на край света.

— Прямо как я. Теперь я могу заявить это уверенно. Без всяких сомнений.

Еще немного посмотрев на Джексона с широкой, нежной улыбкой на лице, Элизабет одаривает его парочкой милых поцелуев в губы.

— Если бы ты только знала, как я скучал по тебе все это время, — низким голосом с нежностью во взгляде говорит Джексон. — Знаешь, как мне было плохо, когда мы с тобой были на грани расставания.

— Даже и думать не хочу о том, что я могла потерять тебя по своей глупости, — качает головой Элизабет и приглаживает Джексону волосы. — Не могу поверить, что я была такой глупой дурой и вела себя настолько отвратительно. И сама отталкивала от себя близких людей.

— Не надо думать об этом, Лиззи. — Джексон нежно целует Элизабет в лоб, держа ее лицо в руках, и смотрит на нее с искренней любовью во взгляде. — Это были всего лишь последствия твоего состояния.

— Господи, Джексон, мне так стыдно перед тобой за все, что тебе пришлось вытерпеть и услышать от меня, — с жалостью во взгляде говорит Элизабет, покачав головой с подступающими к глазам слезами. — Я… Я не знаю, о чем думала, когда вела себя как какая-то больная истеричка.

— Элизабет…

— Да, я действительно пережила такой непростой период. Но клянусь, я совсем не хотела причинять кому-то боль и заставлять близких отворачиваться от меня.

— Милая, пожалуйста, перестань винить себя. Подобное часто может случаться, когда у женщины такое же состояние, какое было у тебя.

— Это не оправдание тому, что я вытворяла с тобой.

— К тому же, этот ублюдок Саймон постоянно преследовал нас и грозился выкрасть нашу дочь, если ты не будешь с ним. Это также здорово потрепало нам нервы.

— Ох, слава богу, он наконец-то исчез и перестал донимать меня… — Элизабет издает тихий всхлип. — Саймон был будто бы одержим мной… Да, я встречалась с ним, когда была совсем юной и глупой. Но потом поняла, что его общество меня сильно тяготит… Я не чувствовала себя влюбленной и счастливой… И поняла, что такое любовь только лишь тогда, когда познакомилась с тобой.

— Он просто больной человек, которого надо срочно показать психиатру, — мягко отвечает Джексон. — Даже если Рингер и любил тебя, то эта любовь стала одержимостью. Больной одержимостью.

— Не дай бог, он снова объявится и начнет терроризировать нас.

— Не переживай, дорогая, если эта падла снова объявится, то мы сделаем все, чтобы посадить его за решетку, — уверенно обещает Джексон. — А если Рингер посмеет еще и что-то сделать с Ракель и выкрасть ее, то я лично шкуру с него сдеру.

— Нет-нет, я не хочу, чтобы с моей доченькой что-то случилось, — резко качает головой Элизабет. — Я не выдержу, если Саймон украдет ее и что-нибудь с ней сделает. Если моей девочки не будет рядом, я точно сойду с ума.

— За нее я ему глотку перегрызу.

— Я чуть со страху не умерла, когда мы однажды увидели, как он взял Ракель на руки и поцеловал ее.

— Тебе нечего бояться, Элизабет, — мягко погладив лицо Элизабет обеими руками, уверенно говорит Джексон. — Со мной ты и наша дочка будете в полной безопасности.

— И я даже боюсь представить, что может прийти ему в голову.

— В любом случае Рингер не отделается одним лишь предупреждением и заплатит за все угрозы и преследования.

— Господи, ну почему его не посадили еще тогда? Неужели они думали, что какое-то предупреждение сможет напугать его?

— Полицейские же ясно сказали, что если он посмеет еще раз приблизиться к нам, то его ждут неприятности.

— Да, я помню…

— Так или иначе он не сможет ничего нам сделать. Не сможет разрушить нашу семью. Ничто ее не разрушит.

— Нет-нет, только не это! — со слегка округленными глазами резко мотает головой Элизабет. — Я не хочу снова потерять тебя… Нет… Однажды я уже могла потерять того, без кого не представляю своей жизни. И больше не хочу плакать и переживать из-за того, что я все испортила.

— Ты не потеряешь меня, милая, — уверенно обещает Джексон, взяв Элизабет за руки. — Я не уйду от тебя и буду с тобой, несмотря ни на что.

— Правда?

— Обещаю, что не брошу тебя, даже если мне придется снова переживать трудные времена и пытаться вытаскивать тебя из депрессии. Как бы сильно ты ни кричала на меня. В каких бы глупых вещах ни обвиняла. Я буду с тобой.

— Джексон…

— Мы будем жить намного лучше, чем раньше. Втроем. Ты, я и наша маленькая дочка.

— Господи, как вспомню, что я наделала, так хочется повеситься… — тяжело вздыхает Элизабет.

— Любимая…

— Я не думала ни о ком, кроме себя… Даже о своей маленькой дочери… Которая видела, что ее мама выглядела как бешеная истеричка и была готова едва ли не убить любого, кто встретится на ее пути.

— Лиззи…

— Я была психованной дурой… Которая совсем слетела с катушек и испортила жизнь всем своим близким…

— Нет, солнышко…

— О боже, как же мне стыдно… Я хочу провалиться сквозь землю или сгореть от этого позора… Господи…

Элизабет издает несколько негромких всхлипов, закрыв лицо руками от стыда и начав слегка трястись от волнения. Джексон же пару секунд смотрит на нее с огромной жалостью во взгляде и заключает в свои крепкие объятия, начав нежно гладить по голове и мило поцеловав ее в макушку, пока та тихонько плачет, прижавшись к его груди и крепко сжимая руками его куртку.

— Все хорошо, Элизабет, успокойся, пожалуйста, — мягко произносит Джексон.

— Страшно даже подумать, о чем думала Ракель, глядя на меня, — издает тихий всхлип Элизабет.

— Наша дочка знает, что ты любишь ее, несмотря ни на что.

— Представляю, как ей было страшно, когда я устраивала ее отцу скандал безо всякой причины. — Элизабет крепко обнимает Джексона и кладет руки ему на спину. — Мне кажется, она даже начала сторониться меня и боится подходить ко мне.