— Значит, мы все-таки идем в правильном направлении? — заключает Даниэль. — Нужно сосредоточить все силы на всем, что касается твоей матери?

— Кстати, а попытку отравить Эдварда он тоже подтвердил? — уточняет Хелен.

— Да, это его рук дело, — уверенно кивает Питер. — Яд действительно был на основе наперстянки, о которой говорила врач. И к этому действительно причастна та самая Карла, которую спугнул Блейк. Он знает, что ее сейчас ищет полиция, и поэтому помог ей и ее ребенку покинуть город и где-то скрыться.

— Я не удивлен, — хмуро бросает Эдвард. — У них все было хорош спланировано.

— Маркус изначально думал, что эта Карла подмешает яд во все бутылки, которые были в нашей гримерной, — говорит Питер. — И она была готова это сделать. За небольшую плату, как он сказал, в качестве благодарности и средств на какой-нибудь подарок для мелкого. Однако Блейк не дал ей осуществить задуманное.

— Значит, шансов поймать эту девку нет? — заключает Наталия.

— Пока шансы очень малы. Хотя Маркус однозначно знает, где скрывается эта сучка. — Питер быстро прочищает горло. — И кстати, забыл сказать, она является подружкой того ублюдка, который хотел утопить Хелен.

— Ого, вот это поворот! — удивленно произносит Хелен.

— Видно, та еще дрянь, раз дружит с таким мудаком, — хмуро бросает Даниэль.

— Согласен, — кивает Питер.

— Ну а еще что-нибудь тебе удалось выяснить? — спрашивает Анна. — Каковы его дальнейшие планы?

— Нет, Маркус больше ничего не сказал. Только лишь подтвердил свои планы уничтожить меня, расквитаться с парнями и добраться до Хелен. Они даже Сэмми хотят прикончить. Мол, мешает эта шавка всем нашим планам.

Сэмми издает тихий звук, выражающий его недовольство.

— Ну а после этого начался мой личный кошмар, — рассказывает Питер. — Маркус решил, что меня мало побили. И приказал своим олухам еще немного отмутузить. Насладиться, так сказать, моментом, пока у меня, твою мать, связаны руки и ноги, и я ничего не могу сделать.

— Господи, какой ужас… — с широко распахнутыми глазами прикрывает рот рукой Наталия.

— Что ты такое говоришь, Питер? — дрожащим голосом недоумевает Хелен.

— Я не вру, ребята, — без эмоций произносит Питер. — Мне и до этого было ужасно плохо, а уж после очередного раунда я всерьез думал, что сдохну. Ибо они меня не щадили. Делали все что им вздумается. Вчетвером. Пока Маркус стоял в сторонке и кончал. Смеялся, радовался, подбадривал этих ублюдков…

— Не зря мы все это время были так неспокойны, — заключает Эдвард. — Мы чувствовали, что эти твари делают с тобой что-то ужасное.

— Сэмми тоже чуял неладное, — предполагает Ракель. — Он никак не мог успокоиться и все время скулил.

Сэмми тихонько подает голос и издает душераздирающий вой, пока Анна мягко гладит его по голове.

— Ублюдки, да чтоб их всех там самолет раздавил или поезд переехал… — сильно хмуря лоб и сжимая руки в кулаки, низким голосом бубнит себе под нос Даниэль. — Чтоб злые собаки разорвали им их вонючие свистульки.

— Они еще и душили тебя, судя по следу на шее, — задумчиво отмечает Наталия, указав пальцем на след от кабеля после попытки удушения.

— Не только, подруга, — отвечает Питер. — Они еще и решили сделать из меня бесперебойный источник электричества.

— В смысле? — слегка хмурится Эдвард.

— Они шандарахнули меня электрошокером. Причем далеко не один раз.

— Что? — широко распахнув глаза, громко ужасается Анна. — Электрошокером?

— Ощущения, ребята, просто «непередаваемые»! — иронично отмечает Питер. — Как будто кто-то берет твои кости и мышцы и начинает крутить их во все стороны. Резко. Беспощадно. Все равно что взять тряпку и начать выжимать ее. Да еще и сердце так колотится, что вот-вот выпрыгнет из груди. Или и вовсе на хер остановится.

— Господи, Питер, хороший мой… — дрожащим голосом с жалостью во взгляде произносит Хелен, обвивает руки вокруг талии Питера, прижимается к нему как можно ближе, нежно целует в щеку и кладет голову ему на плечо. — Не могу поверить…

— Да эти суки, походу, устроили тебе целую серию пыток! — восклицает Эдвард.

— И не говори, приятель! — восклицает Питер, пока Хелен нежно гладит его по голове. — Пока орал, чуть глотку себе всю не сорвал. Порезы на руках – это самые настоящие цветочки.

— У меня просто нет слов… — качает головой Даниэль, прикрыв рот рукой. — Просто нет слов.

— Эти твари просто варвары! — возмущается Терренс. — Самые настоящие варвары!

— Да еще и нападают всей стаей на одного! — добавляет Наталия. — И чувствуют себя как сыр в масле, зная, что победа по любому останется за ними.

— Но зато меня в тот момент так колбасило, что веревки в какой-то момент немного ослабли, — отмечает Питер. — А то руки совсем онемели, пока были связаны.

— Да пока через тебя проходит разряд в десятки вольт, ты поневоле станешь гибридом Халка и Тора, — пытается пошутить Наталия. — А голос прорежется даже у самой неисправимой тихони.

— Надеюсь, что вы, ребята, никогда не будете через такое проходить.

— Считай, что я уже прошла.

— Что? — тут же устремляют свои взоры на Наталию все присутствующие.

— В смысле, прошла? — широко распахивает глаза Эдвард. — Что это значит?

— Да было дело в детстве, — немного натянуто улыбается Наталия. — Дотронулась по глупости до оголенного провода, и меня нехило так ударило током.

— Ого, а ты никогда не рассказывала! — удивленно произносит Ракель.

— Хорошо, что кто-то быстро отключил электричество. Сознание я не теряла, сердце тоже не остановилось, но были сильные судороги, ожог руки и проблемы с дыханием. Меня срочно увезли в больницу. Восстановиться пришлось немалое количество времени. Но как ни странно, на моей психике это никак не отразилось. Наверное, была еще маленькая и еще не воспринимала все слишком близко к сердцу. Не понимала особо ничего. Вот и отделалась малой кровью.

— Наверное, была очень любопытная и везде лазала? — предполагает Терренс.

— Можно и так сказать. Но вообще я случайно дотронулась до того провода. Да и я тогда была совсем малышкой: годиков пять или шесть где-то. Что я тогда понимала?

— Да уж… А оказывается, вы с Эдвардом похожи не только своим сентиментальным характером, но еще и любовью к приключениям. Что братец не может усидеть на месте, что ты играешь с оголенными проводами.

— А где в тот момент были твои мама с папой? — интересуется Анна.

— Так меня ударило током в детском садике, — признается Наталия. — Воспитательница на что-то там отвлеклась, а дети разбрелись кто куда. Ну а меня заинтересовали какие-то золотистые штучки, которые торчали из какого-то кабеля. Они так красиво блестели и манили меня… Вот я и решила узнать, что это такое.

— Странно, что там не следили за такими вещами, — отмечает Питер. — Тем более, в детском саду.

— Согласна. И после того случая родители сначала устроили взбучку всем работникам детского сада, натравили на них все возможные проверяющие службы и перевели меня в другой, где с детей глаз не спускают. — Наталия нервно сглатывает. — Правда воспитатели там были намного грубее. И кричали, если ты что-то делал не так или не слушаешься их. А меня это очень пугало. И напрочь отбило всякое желание ходить в садик. Хотя в предыдущем мне очень нравилось.

— Ну а чего родители не забрали тебя оттуда? — спрашивает Эдвард.

— Да мне к тому моменту уже в школу пора было идти. В тот садик, слава богу, я проходила не так уж и много времени. Хотя даже этого хватило, чтобы заставить меня возненавидеть те моменты, когда мама привозила меня в садик и передавала воспитателям.

— Ну ты даешь, Рочестер! — восклицает Хелен. — Да любой ребенок знает, что нельзя трогать оголенные провода и совать пальцы в розетку. Когда я даже просто стояла рядом с розеткой, дедушка или бабушка всегда меня прогоняли и читали целую лекцию о технике безопасности. Конечно, я не совсем понимала, чего от меня хотели, но после нескольких таких случаев подумала, что мне лучше не подходить.