— Нет, Пит отключил свой телефон, и я не могу до него дозвониться. Но в этой ситуации что-то точно не так.

— Думаешь, они поссорились?

— Не знаю, подруга… Уж как-то неохотно она говорила про блондина…

— Верно… — слегка хмурится Наталия. — Хелен отвечает на вопросы о нем, но как-то отстраненно …

— Но не исключаю, что она и правда могла привести Сэмми к Питеру домой. Но не разговаривать с ним.

— Возможно. Хелен действительно должна выйти на работу через пару часов. А ты знаешь, что в эти дни она почти всегда оставляет Сэмми у Пита дома.

— Но ведь у нее же еще и бабушка есть. Разве она не заботится о Сэмми?

— Хелен говорит, что миссис Маршалл тяжело уследить за ним. Мол, она может лишь покормить этого песика, а вот активные игры и мытье – это не ее, ибо у нее больные ноги. С этим отлично справляется Пит… Да и сам Сэмми привязан к нему и с удовольствием проводит с ним время.

— Я знаю. Но согласись, есть что-то, что смущает.

— Не могу не согласиться. Но ничего… Может, потом она захочет все рассказать. Не станет отмалчиваться, как Ракель.

— И я расспрошу Питера. Думаю, теперь-то он будет более разговорчивым, чем раньше.

Терренс допивает остатки кофе и с легкой улыбкой смотрит на Наталию.

— Ладно, давай не будем говорить о плохом и портить себе настроение, — уверенно предлагает Терренс. — Давай поговорим, например, о нашей с тобой свадьбе с Ракель и Эдвардом.

— А есть ли что обсуждать? — накрутив на палец пару прядей волос, забранные в пышный хвост, удивляется Наталия. — Ведь сейчас все мысли о свадьбе отошли на второй план. Наши планы о свадьбе остановились на моменте, когда Эдвард подарил мне кольцо, а ты сделал Ракель предложение.

— Верно. — Терренс улыбается немного шире. — Зато наши с Эдвардом родители точно во всю готовятся. Говорят, что они очень взволнованы из-за свадьбы и счастливы, что скоро все породнятся друг с другом.

— Да мы с Кэмерон вам уже как родные! Осталось лишь оформить все официально, чтобы моя школьная подружка стала невесткой, а любимый всеми девочками актер стал моим деверем.

— Тебе повезло с родственниками, дорогая моя, — уверенно говорит Терренс, похлопав Наталию по руке. — Не каждому выпадает честь породниться с самим Терренсом МакКлайфом.

— Не было бы у тебя такого хорошенького братика, то я бы так и не стала членом твоей семьи.

— Да, вскружила ты мальчику голову.

— Он сам виноват! Нечего было соблазнять меня!

— Ну я еще поспорю, кто кого соблазнил. Мой братец ведь никогда не скрывал, что у него отвисла челюсть, когда он увидел тебя в первый раз.

— Тогда он думал только о том, чтобы найти тебя. А чувства пришли сами по себе.

— Это ты не сразу его заметила. А он сразу понял, что ты ему нравишься.

— Ну да, любви с первого взгляда не было. Но даже если я поначалу не обращала на Эдварда внимания как на мужчину, то все равно сразу подумала, что он – красавчик с шикарным голосом.

— Да, мордашка у него получилась милая. Хотя до меня ему все равно далеко. Потому что я не просто симпатичный, а невероятно красивый. Прямо как Аполлон!

— Ох, МакКлайф, ты опять за свое… — скромно хихикает Наталия. — Ни дня без комплимента самому себе.

— Такой мужчина, как я, стоит дороже любых бриллиантов.

— Подаешь своему братику плохой пример. Эдвард в последнее время тоже любит восхвалять себя и не сомневается в том, что он прекрасен.

— Ничего не плохой! Наоборот – я помогаю ему! Вон как малой изменился за эти несколько месяцев! А все благодаря моим стараниям!

— Посмотрим, чему ты научишь своих детей.

— Я научу их всему , — с гордостью отвечает Терренс. — Мои дети получат от меня и Ракель все самое лучшее.

— Наверное, родители уже постоянно спрашивает тебя, когда ты станешь папой?

— О да! Маме уже не терпится понянчиться с внуками, и она постоянно говорит нам с Эдвардом об этом! Отец тоже хочет, но говорит, что когда мы будем готовы, тогда у нас будут дети.

— Эдвард говорил, — скромно хихикает Наталия.

— Но пока что главная наша забота – эта свадьба. Моя с Ракель и твоя с Эдвардом.

— Мои родители ужасно взволнованы и тоже активно готовятся. К тому же, они очень много говорят об этом с твоими отцом и матерью.

— Они часто говорят, что твои родители счастливы, что именно Эдвард станет твоим мужем.

— О, они его обожают! — скромно улыбается Наталия. — Говорят, что из всех парней, которые у меня были, Эдвард – самый лучший. И я не могу с этим поспорить, ибо ни один из моих бывших не может сравниться с твоим братиком.

— Я знаю. И считаю, что ему повезло с тещей и зятем. Твои родители – чудесные люди.

— Да и у нас с Ракель будут потрясающие свекровь и свекор. Я всем сердцем люблю миссис МакКлайф и хорошо поладила с мистером МакКлайфом. Так что проблема родителей супругов обойдет нас стороной.

— И не будет проблем с другими родственниками, — с легкой улыбкой отмечает Терренс. — Я уже много раз говорил, что очень счастлив, что ты станешь частью нашей семьи. И Ракель тоже приятно взволнована.

— Я знаю, — широко улыбается Наталия. — Я тоже очень рада, что вы с Ракель станете моими родственниками.

— Хоть я уже говорил это много раз, но повторюсь еще раз, что Эдварду правда повезло с тобой. Ты очень хорошо заботишься о нем. Это видно по тому, как он изменился за последнее время. Не только участие в группе раскрепостило его и научило быть более уверенным в себе. Любовь тоже вытворяет настоящие чудеса.

— Мне кажется, я тоже в какой-то степени изменилась с тех пор, как встретила твоего братика.

— Даже если ты и изменилась, то только в лучшую сторону. Стала очень счастливой и улыбчивой.

— Ах, Терренс, ты всегда знал, как заставить человека улыбаться, — с легкой улыбкой отвечает Наталия.

— Просто говорю правду.

— Эх, и почему Ракель грустит и плачет, когда рядом с ней такой потрясающий мужчина? Чего моей подружке не хватает? Как Кэмерон вообще может так обходиться с тобой? Я не понимаю!

— Ах, Наталия, я бы и сам хотел знать, почему твоя подруга такая переменчивая… — копаясь в волосах, устало говорит Терренс. — Я очень хочу помочь ей, но не знаю причину ее страданий. Может, я что-то делаю не так. Может, ей чего-то не хватает, но Ракель боится сказать это… Хотя все знают, что я все делаю для нее и многим бы пожертвовал, чтобы она была счастлива.

— По крайней мере, Кэмерон никогда не жаловалась на тебя. Не говорила, что она страдает рядом с тобой.

— Иногда я думаю, что Ракель не доверяет мне. Может, даже боится… Кто знает…

— Не расстраивайся, приятель. — Наталия с ободряющей улыбкой хлопает Терренса по руке. — Ракель не сможет молчать вечно и рано или поздно все расскажет.

— Неужели она все расскажет, когда что-то доведет ее до точки кипения?

— Давай будем верить, что это случится намного раньше.

Терренс ничего не говорит и с тихим вздохом бросает короткий взгляд в сторону, пока Наталия с грустью смотрит на него. Они оба задумываются о чем-то не очень приятном, страдая от того, что у них появляется все больше и больше проблем, которые пока что никак не могут быть разрешены.

Время глубокой ночи. В доме Терренса и Ракель нет никого, кто без дела бродит по дому и не может уснуть, страдая бессонницей. Некоторые окна слегка приоткрыты, а прохладный ветерок распространяется по всему дому и обдувает легкие шторки. Даже если Ракель спит на большой, невероятно мягкой кровати, укрыта теплым одеялом, а рядом с ней лежит Терренс, это не избавляет ее от ночных кошмаров. Из-за этого девушка ворочается, слегка морщится, тихо говорит что-то несвязное и мучительно стонет, как будто кто-то мучает ее во сне самой страшной пыткой на свете. И сейчас ей снится мужчина по имени Саймон Рингер, который строил влюбленным козни и был причастен к смерти ее родителей, Джексона и Элизабет Кэмерон.