— Я ночью сплю, а не слушаю, что творится вокруг меня, — сухо отвечает Кларисса.

— Ах да, прости, мы же забыли, что ты глухая, — машет рукой Хиллари. — Слышишь только то, что находится поблизости.

— Зато ваши уши слышат даже то, что происходит где-нибудь в Арктике. Все вы у нас знайте, все слышите, все видите.

— Погодите, вы должно быть Кларисса Ларсон? — уточняет Терренс. — Соседка Питера, с которой он хорошо общается?

— Да, это я, — спокойно подтверждает Кларисса. — А вы, как я понимаю, его друзья.

— Все правильно, — кивает Эдвард.

— Питер много про вас рассказывал. — Кларисса бросает короткий взгляд на Даниэля. — А тебя я вроде бы видела несколько раз. Кажется, ты его самый близкий друг.

— Да, я помню вас, — спокойно произносит Даниэль.

— Послушайте, миссис Ларсон, вы ничего не знайте о том, что происходит с Питером? — спрашивает Анна. — Он нас избегает и не хочет с нами разговаривать. Мы только что пытались навестить его, но он не открыл нам дверь.

— О, так я только что его видела, — сообщает Кларисса.

— Видели? — округляет глаза Ракель. — Где?

— Он шел на автомобильную парковку, вроде бы собрался куда-то ехать. Я как раз проходила мимо.

— Вот досада-то! — восклицает Марта. — Стоило отойти на пару минут, как происходит все самое интересное.

— Только вот меня смутило то, что он со мной не поздоровался. Обычно Питер всегда очень приветлив и добр, а сейчас он даже не посмотрел на меня.

— Ничего себе… — задумчиво произносит Наталия.

— Но еще больше меня беспокоит его внешний вид. Бедный мальчик совсем осунулся. Такой худенький стал, такой несчастный… Глаза красные, зареванные… Щетиной зарос… Хотя если раньше он и носил ее, то не очень сильно отращивал. И побитый он весь какой-то! Весь в синяках, кровавых ранах, ожогах… Боюсь даже подумать, что он с собой делает.

— Это все от безделья! — машет указательным пальцем Хиллари. — Вот был бы этот парень занят делом, не было бы у него времени страдать фигней.

— А разве, по-вашему, у парня не может быть проблем? — искренне удивляется Даниэль. — Вы что, считайте мужской пол бесчувственным?

— Настоящий мужик нюни не распускает! Настоящий мужик впахивает на тяжелой работе целыми сутками и зарабатывает деньги. Кормит семью! Детей с женой делает! А этот чем занимается? Ни-че-м! Только валяется на кровати и страдает! Не хочет ни работать, ни семью создавать! Вообще не поймешь, чего ему надо.

— Пожалуйста, Хиллари, Марта, прекратите так про него говорить, — спокойно требует Кларисса.

— Как хотим, так и говорим! — холодно бросает Марта. — Мы уже взрослые тетки и можем позволить себе высказывать свое мнение.

— А вас кто-нибудь спрашивал? Разве Питер спрашивал вас, что ему делать? Чего вы лезете к парню с непрошенными советами? Оставьте его в покое и займитесь своей жизнью!

— Ой, ну еще ты нас жизни поучи, разведенка с прицепом! — машет рукой Хиллари.

— У меня прицеп хотя бы есть! А у тебя даже мужика нет! Как и у Марты! Вот вы обе и беситесь и всех ненавидите.

— Мой муж вообще-то умер! — восклицает Марта.

— Какой он тебе муж? Ты с ним даже официально не расписывалась! Жила в так называемом гражданском браке! Хотя он раз сто предлагал тебе сыграть свадьбу. А ты до того заигралась в недотрогу, что он в итоге и умер, так и не став твоим мужем.

— Да что ты несешь, маразматичка?!

— На себя посмотри, старая кочерёжка!

— Ты такая же невоспитанная хамка, как и твой любимый Питер, — грубо бросает Хиллари. — А этот еще и начал разговаривать сам с собой. Глюки у товарища начались. Совсем уже крыша у него поехала.

— У любого она едет, когда человек теряет близкого человека и либо замыкается в себе по своей воле, либо остается один, ибо рядом с ним нет никого, кто захотел бы его поддержать, — решительно заявляет Даниэль.

— Ха, ну и кого же он потерял? — ехидно усмехается Марта. — Вы что ли чего учидили?

— У него девушка умерла, — заявляет Ракель. — Вот он и сходит с ума от горя.

— Что? — широко распахивают глаза Кларисса, Марта и Хиллари и после этого переглядываются между собой.

— То есть, как это умерла? — переспрашивает Кларисса.

— Уже неделя прошла, — с грустью во взгляде сообщает Анна. — Мы потеряли подругу, а он – любимую.

— Погодите, это вы что ли про Хелен говорите?

— Про нее.

— Матерь божья… — с ужасом во взгляде произносит Хиллари.

— Батюшки, а что же произошло? — недоумевает Марта. — Почему она умерла?

— Сгорела в огне, — спокойно отвечает Терренс. — Подорвалась. Не смогла выбраться.

— Господи Иисусе, какой ужас… — прикрывает рот рукой Кларисса.

— Вот это новость! — в неверии качает головой Марта.

— Что, прямо вот так взяла и сгорела в огне? — неуверенно спрашивает Хиллари.

— Это долгая история, — отвечает Эдвард. — Но Хелен больше нет. Она мертва.

— Не могу поверить… — слегка дрожащим голосом произносит Кларисса. — Бедная девочка… Господи… Она же была такая хорошая… Молоденькая… Добрая, ласковая, воспитанная… Так она мне нравилась. Питер так ею восхищался… Какой ужас… Боже мой…

— Поэтому он и замкнулся в себе и ни с кем не разговаривает, — объясняет Даниэль. — Мы дали ему немного времени побыть одному, а теперь решили, что пора поговорить. Но Питер не отвечает на наши звонки и сообщения.

— Как бы то ни было, мне искренне жаль девчонку, — заявляет Марта. — Никому не пожелаешь такой мучительной смерти.

— Да уж, вот эта новость меня поразила до глубины души, — добавляет Марта. — И в какой-то степени Роуза можно даже понять.

— Бедный мальчик, какое горе, господи… — сокрушается Кларисса. — Сегодня вечером я схожу к нему домой и попробую поговорить. Дам понять, что готова помочь всем чем только можно.

— Вряд ли он будет с вами разговаривать, — предполагает Терренс. — Раз Питер от нас бегает, то вас он тем более к себе не подпустит.

— Господи, как подумаю, что всю эту неделю он проживал горе наедине с собой, так мне плохо делается. Нельзя было оставлять его одного в таком состоянии. Упаси господь, он снова захочет свести счеты с жизнью!

— Этого мы и боимся, — признается Ракель. — Боимся, что можем не узнать об этом, пока у нас нет возможности с ним связаться и поговорить.

— А вы не знайте, он куда-нибудь выходил за последнюю неделю или все это время просидел дома? — уточняет Наталия.

— Ой, точно не знаю… — качает головой Кларисса. — Но всю эту неделю его не слышно и видно. Я только сейчас его увидела.

— Господи, Роуз и так психически нездоровый, а после смерти девчонки так вообще может с ума сойти, — опасается Хиллари. — Не дай бог он по дурости вообще захочет устроить тут пожар и убить нас всех к чертям собачьим.

— Слушай, хватит оскорблять мальчика! Ему и так плохо, а ты лезешь к нему со своими нравоучениями.

— Я говорю правду, соседушка. И я бы очень хотела посмотреть на тех, кто сотворил это чудо и позволил ему родиться на свет.

— Маркус Лонгботтом, — задумчиво произносит Даниэль.

— Что? — слегка хмурится Марта. — Маркус Лонгботтом?

— В смысле? — недоумевает Кларисса. — О чем ты говоришь, сынок?

— Вы все правильно услышали, — подтверждает Терренс. — Маркус Лонгботтом – отец Питера.

— Матерь божья… — прикладывает руку к сердцу Марта. — Не уж-то тот самый? Неужели Роуз – сын убийцы?

— Для нас это тоже шокирующая новость, — признается Анна. — Но это правда. Питер связан с ним родством.

— Господи Иисусе, неужели вы говорите про того самого Маркуса Лонгботтома? — широко распахивает глаза Кларисса. — Того самого, который кошмарил страну в девяностые? Неужели этот мальчик является его сыном?

— При рождении его назвали Теодором Лонгботтомом, — признается Эдвард. — А волей случаем он оказался у женщины, которая его усыновила и поменяла имя на Питер Роуз.

— И почему я нисколько не удивлена? — задрав нос, хмуро бросает Марта. — Почему меня не удивляет, что Маркус является его папашей?