Переглянувшись между собой и проигнорировав слова этих женщин, парни и девушки спокойно подходят поближе к Хиллари и Марте.

— Э-э-э, простите, а вы не знайте, дома ли сейчас Питер? — вежливо спрашивает Ракель.

— А куда ж ему деваться! — пожимает плечами Хиллари. — Конечно, дома!

— Просто мы только что приходили к нему, но он не открыл нам дверь, — признается Наталия. — Простояли под дверью несколько минут, но без результата.

— Что, опять с ним поссорились? — ехидно усмехается Марта. — Сказали этому слабаку что-то неприятное, а он на вас как девчонка обиделся?

— Мы просто хотим поддержать его, — спокойно отвечает Анна. — Но он от нас бегает и не хочет с нами разговаривать.

— Ха, как будто с нами хочет! — закатывает глаза Хиллари.

— Ага, мы, конечно, уже привыкли к тому, что он никогда с нами не здоровается и игнорирует все наши замечания, — добавляет Марта. — Но то, что сделал Питер несколько дней назад, не лезет ни в какие ворота.

— А что он сделал, позвольте узнать? — спокойно спрашивает Даниэль.

— Наорал на нас! Нагрубил! Матом крыл! Послал нас куда подальше! Оскорблял! Угрожал! И толкнул нас!

— Ага, совсем этот мальчишка стыд потерял! — возмущается Хиллари. — Никакого уважения к старшим! Думает, что раз стал звездой, то ему теперь все можно.

— Простите, а вы не замечали за Питером ничего странного в последнее время? — спрашивает Эдвард. — Может, есть что-то, что вас смущает?

— Странного? — громко удивляется Хиллари. — Да Роуз всегда странный! Как не от мира сего! Ошибка природы какая-то!

— Ага, какой настоящий мужик будет вести себя так, как он? — недоумевает Марта. — Разве он позволит себе опустить руки? Позволит себе решить проблемы попыткой уйти из жизни? Позволит себе рыдать как девчонка?

— Да уж, сейчас чуть дитятко чье-то обидят, так сразу в слезы! Депрессии себе придумывают! Еще всякие глупости! Хотя настоящие мужики никогда не плачут! Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Как бы плохо им ни было!

— Это все от безделья! Если бы ваш дружок был занят полезным делом, то никаких так называемых депрессий не было бы. Вот дать бы ему лопату в руки и отправить на стройку, так сразу бы хорошо стало! Не было бы времени рыдать и думать о самоубийстве!

— О самоубийстве! Да это же страшный грех! Бог великодушно даровал тебе жизнь, а ты так легко от нее отказываешься. Да это просто неуважение! Неуважение к высшим силам!

— Вот поэтому боженька всю жизнь и наказывает Питера. Из-за того, что он вечно чем-то недоволен, постоянно ревет и вскрывает себе вены с целью уйти из жизни. Ему уже приготовлено место в аду. Он будет гореть в гиене огненной и мучиться. Его душа никогда не обретет покой.

Во время этой полной возмущения речи парни и девушки, слегка нахмурившись, переглядываются между собой.

— Значит, вы ничего не можете сказать? — спокойно спрашивает Терренс.

— Слушайте, молодежь, мы ему не няньки, чтобы за ним присматривать, — устало вздыхает Марта. — У нас своих дел по горло. Некогда нам думать об этом грубияне, у которого явно не все в порядке с головой.

— Ага, лежу я себе спокойно в кровати ночью, сплю, вижу десятый сон… — рассказывает Хиллари. — А просыпаюсь от истерических воплей, которые слышны едва ли не на весь дом. Думаю: «Что это такое?», ничего не понимаю… А прислушалась и поняла – да это же у Роуза истерика.

— Питер кричал ночью? — округляет глаза Наталия.

— Да это еще мягко сказано! Он просто глотку драл!

— Но почему? — недоумевает Эдвард. — Что произошло?

— А пес его знает! Наверное, набухался ночью и поэтому мешал нормальным людям спать.

— Я тоже слышала его истерические вопли, — признается Марта. — Он все требовал от кого-то оставить его в покое и дать ему пожить нормальной жизнью. Мол, бедненький устал ото всего этого дерьма. Хочет жить спокойно.

— Он разве говорил с кем-то ночью? — округляет глаза Анна. — По телефону? Или кто-то был у него в гостях?

— Вряд ли, дорогуша, — уверенно произносит Хиллари. — Мы с Мартой сидим здесь целыми днями, но не видели, чтобы к Питеру кто-то приходил. Хотя из друзей к нему ходите едва ли не вы одни.

— Значит, он говорил с кем-то по телефону? — заключает Ракель. — Но кто мог позвонить ему поздней ночью?

— Лично я нисколько не удивлюсь, если у него вообще какие-нибудь глюки начались, — заявляет Марта и крутит пальцем у виска. — Если Роуз у нас совсем психически нездоровый и должен лечиться в психушке.

— Да-да, между прочим, перед своей попыткой уйти из жизни, он тоже частенько кричал на кого-то или на что-то, — признается Хиллари.

— Точно-точно! Причем такое происходило уже не только ночью, но и днем.

— Странно… — слегка хмурится Анна, скрестив руки на груди. — С кем это он ругается? И почему?

— А несколько раз мы вообще были свидетелями того, как Роуз то пялился куда-то в сторону, — отвечает Хиллари. — Ну… Знайте, как кошки могут часами что-то рассматривать, так и Роуз словно зависал.

— Зависал? — удивленно переспрашивает Наталия.

— Да не только смотрел, но еще и разговаривал! — восклицает Марта.

— Разговаривал? — округляет глаза Эдвард. — Вы в этом уверены?

— Мы хоть уже и слепые и глухие, но еще не совсем тупые, — решительно заявляет Марта. — Прекрасно видели и слышали, что Питер разговаривал сам с собой, но при этом смотрел куда-то в сторону.

— То есть, вы хотите сказать, что он видит то, чего не видят другие? — уточняет Даниэль. — Что у него какие-то галлюцинации?

— А знаешь, дружок, лично я совсем не удивлена! — восклицает Хиллари. — Я знала, что рано или поздно у Питера будет что-то подобное. Не может быть такого, что человек останется в здравом уме после того, как большую часть времени проводит в депрессиях, по-черному бухает, режет себе вены и пытается свести счеты с жизнью.

— Вы нас не обманывайте? — неуверенно спрашивает Ракель. — Это точно был Питер? Он правда так себя вел?

— Ох, милочка, ну зачем нам вас обманывать? — устало вздыхает Марта. — Мы говорим что видим и не скрываем правду. И у нас есть все основания полагать, что ваш дружочек страдает какими-нибудь психическими заболеваниями.

— А он… — слегка прикусывает губу Анна. — Случайно не набрасывался на кого-то с ножом? Может… Он пытался… Кого-то убить или ранить?

— Ой, упаси нас господь! — три раза перекрещивается Хиллари. — Не дай бог! Хотя если такое случится, то мы немедленно позвоним в психбольницу и потребуем забрать этого психа с собой.

— Да-да, мы молчать не будем! — восклицает Марта. — Увидим, что он разгуливает здесь с ножом и угрожает кому-то, ему придется проводить чудное время в смирительной рубашке под лошадиной дозой успокоительного. До конца своей жизни.

— Кто разгуливает здесь с ножом? — раздается мягкий женский голос.

Все сразу же переводят взгляд на женщину, которая только что подошла к ним. Примерно того же возраста, что и Марта с Хиллари. Низкорослая, худощавая, с короткими седыми волосами и добрыми светлыми глазами. Держащая в руках небольшой пакет с изображением тарелки фруктов на деревянном столике.

— О, Кларисса, это ты! — восклицает Марта.

— Здравствуй, Марта, здравствуй, Хиллари, — спокойно здоровается Кларисса.

— Здравствуй-здравствуй, соседушка, — с хитрой ухмылкой произносит Марта.

— Что здесь происходит? Вы кого обсуждайте? Кто бегает здесь с ножом?

— Пока никто. Но есть большая вероятность того, что Питер вполне может нас всех закопать в землю.

— Господи Иисусе, да что ты такое говоришь? Как ты можешь говорить такое об этом мальчике?

— Этот твой любимый мальчик уже всех успел поставить раком! — хмуро бросает Хиллари. — Заколебал этот психованный сопляк!

— Если вы его не любите, это не значит, что у вас есть право говорить про него такие вещи и записывать в сумасшедшие.

— Так это же правда, дорогуша, — разводит руками Марта. — Ты и сама прекрасно слышала, как этот бездельник орет здесь днями и ночами. И разговаривает сам с собой. Требует, чтобы кто-то оставил его в покое.