— Если Питер всю эту неделю не выходил из дома, то вряд ли они что-то могут нам рассказать, — возражает Ракель.

— Ну, может, есть шанс узнать, что происходило с ним в последнее время, — отвечает Терренс. — Узнать, не было ли замечено за Питером каких-то странностей в последнее время.

— Слушайте, парни, а ведь у Питера есть соседка, с которой он хорошо общается, — вспоминает Наталия. — Может, она что-то может рассказать?

— Кларисса что ли? — слегка хмурится Даниэль. — Не знаю, честно говоря. Но идея не безнадежная.

— Может, стоило позвонить в ее квартиру и поговорить с ней? — скрещивает руки на груди Ракель. — Если Марта и Хиллари запросто могут оклеветать Питера и наговорить про него бог знает чего, то Кларисса не станет этого делать, потому что она и правда с ним хорошо ладит.

— Окей, раз уж мы с вами едем вниз, тогда давайте сначала проверим нашу знаменитую скамейку, — пожимает плечами Терренс. — Если она и сейчас пуста, то можно вернуться обратно и попытаться поговорить с Клариссой.

— К тому же, есть ведь не только эти дамы, — подмечает Наталия. — У Питера много соседей на этаже. К любому можно прийти и что-нибудь узнать.

— Ох, кто знает, Наталия, кто знает… — устало вздыхает Анна. — Питер ведь сам говорил, что здесь он не пользуется уважением и постоянно ссорится с кем-нибудь.

— Зная о его странностях, я начинаю подозревать, что в этом случае не все так однозначно, — задумчиво говорит Ракель. — Не так просто, как утверждает сам Роуз.

— Думаешь, соседи могли быть свидетелями его странностей? — слегка хмурится Даниэль. — И поэтому Питера здесь почти никто не любит и не уважает?

— Кто знает, Даниэль… Но этот парень совершенно точно не так безобиден, как кажется.

— Это мы уже поняли, — соглашается Эдвард. — Питер – очень даже темная лошадка…

— Беру назад все свои слова о твоих странностях, — задумчиво говорит Терренс.

— Точно! — восклицает Даниэль. — Как отметил Крис, раньше ты казался парнишкой с придурью, но Роуз превзошел тебя по всем параметрам.

— Я уже давно твержу, что являюсь самым милым, скромным и пушистым из всей нашей банды, — спокойно отвечает Эдвард.

— Такой скромный и милый, что хочется двинуть тебе по морде ногой в прыжке, — язвит Терренс.

— Завались, Терренс, у меня нет сил сейчас с тобой разбираться.

— Поверь, братец, ни у кого их сейчас нет.

На несколько секунд воцаряется тишина, во время которой каждый задумывается о чем-то своем. А затем лифт приезжает на первый этаж и раскрывает двери, позволяя парням и девушкам выйти и пройти еще некоторое расстояние по широкому коридору. Спустя некоторое время они все покидают жилое здание и оказываются на улице. Осмотревшись вокруг и переглянувшись между собой, Ракель, Наталия и Анна идут вперед черепашьими шагами, а Даниэль, Эдвард и Терренс следует за ними и в какой-то момент решают приобнять своих вторых половинок, которые охотно к ним прижимаются. И в этот момент они не замечают, как проходят мимо вернувшихся на свое любимое место Хиллари и Марты, бросившие на них свои неодобрительные взгляды.

— О-о-о, подруга, ты посмотри на этих бесстыжих! — восклицает Марта. — Посмотри, что они там делают! Обнимаются! У всех на виду!

— Фу, как некультурно! — слегка морщится Хиллари. — В наше с тобой время за такое устроили бы публичную порку. Никто не позволял себе такие вольности! Все вели себя очень сдержанно и вежливо. А эти вон обнимаются, да еще и поцелуйчиками обмениваются.

— Господи, ну что за молодежь пошла! Ни грамма совести и стыда! Просто потерянное поколение растет.

— А дальше будет только хуже. В двадцать-тридцать лет вон чего творят, а нынешние детишечки вообще приводят меня в ужас.

— О, эти сопляки так вообще обнаглели! Вообще не знают, как себя вести. Хуже животных просто!

— Ну а что ты хотела? — удивляется Хиллари. — Их же кто воспитывает? Вот такие, как те, кто стоит там обнимается у всех на виду!

— Ремня им бы всем хорошего! Ремня! Нас родители и били, и стыдили, и в рукавицах ежовых держали! И ничего! Выросли достойными людьми, которые трудились на благо общества и умели себя вести.

— Нынешние детишечки сейчас и в полицию могут позвонить, если мамка или папка на них просто голос повысят. Такого наговорят, что домой тут же пришлют проверку.

— Да уж, как они говорят, психическое здоровье имеет огромное значение. А чтобы оно было в порядке, дитячко ни в коем случае нельзя ругать, бить и учить. Только хвалить и все разрешать.

— Вот и вырастает всякое дерьмо из-за того, что все разрешают! Не зря ведь в мире придуманы правила и законы, которые обязаны соблюдать все без исключения.

— Боже, и кто же останется в этом мире после нас? — тяжело вздыхает Марта. — Кто будет им управлять? Что они с ним сделают? Мне даже представить страшно!

— Согласна, подруга! — Хиллари снова бросает хмурый взгляд на Эдварда, Даниэля и Терренса, которые крепко обнимают Наталию, Анну и Ракель и что-то им говорят, чтобы утешить. — Что с миром станет, если в нем останутся такие невоспитанные создания, которые не знают элементарных правил приличия?

— Слушай, так это же дружки Роуза и их девки! — слегка прищурившись и присмотревшись, восклицает Марта.

— Правда? — Хиллари также получше присматривается к парням и девушкам. — И правда, они! Господи, уже даже в очках почти ничего не вижу! Совсем уже слепая курица стала!

— Да, зрение совсем плохое стало… Возраст не щадит.

— Батюшки, а как же это мы не успели заметить, как они приехали и зашли? Они же выходили из здания!

— Вот что значит отойти на пару минут. Сразу все интересное пропустишь!

— И не говори… А они все пищат, какого черта мы сидим тут целый день. Да вот почему!

— Слушай, а ты посмотри на морды этих красавчиков! Все в синяках и ссадинах! А на руках какие-то ожоги!

— И правда… Это кто же их троих так отмутузил?

— Не уж-то Роуз учудил?

— А может, и он! Я бы нисколько не удивилась!

— Похоже, у них был очень уж серьезный конфликт, раз эти ребята стали ранеными бойцами.

— Ага, а тот двухметровый вон вообще едва ползает и за спину держится.

— Вижу-вижу! И правда как инвалид ходит!

Тем временем стоящие неподалеку Терренс, Даниэль, Эдвард, Ракель, Наталия и Анна начинают чувствовать чей-то взгляд на своих спинах и отстраняются от своих возлюбленных, чтобы осмотреться вокруг.

— О, ребята, смотрите! — восклицает Эдвард. — А вон и наши старушки объявились!

— Да уж, легки на помине… — задумчиво произносит Даниэль. — Вернулись на пост и продолжают патрулировать территорию.

— Зуб даю на то, что они сейчас сидят и обсуждают нас, — уверенно говорит Терренс.

— Наверное, недовольны тем, что мы тут стоим и обнимаемся, — предполагает Ракель, держа руки обвитыми вокруг талии Терренса и прижимаясь к нему поближе.

— Да я отсюда слышу их возмущения о том, какие мы бесстыжие и невоспитанные, раз позволяем себе такое, — отвечает Наталия, пока Эдвард крепко обнимает ее со спины за талию.

— Такое впечатление, будто мы бегаем здесь голые и на виду у всех собираемся заняться сексом, — добавляет Анна, держа Даниэля за руку, пока он аккуратно убирает тонкую прядь волос с ее глаз.

— Если они увидят голую женскую грудь или мужской член, то их тут же увезут в больницу с инфарктом, — уверенно заявляет Эдвард. — А то и вовсе закопают в землю.

— Да уж, в таком возрасте подобное естество этим монашкам категорически противопоказано, — пытается разрядить обстановку Даниэль.

— Что, бездельники, вспомнили про своего дружка Роуза? — громко спрашивает Марта. — То не появлялись здесь бог знает сколько, а теперь снова мотайтесь сюда!

— Ага, пока этот придурок опять практически не выходит из квартиры и ведет себя омерзительно, — добавляет Хиллари.

— Или вы, парни, пришли выяснить с ним отношения!

— Ага! Это же, наверное, ваш дружок так разукрасил ваши личики? Или вам всем навалял кто-то другой?