Как бы он ни хотел забыть свой кошмар, Питер просто не может этого сделать и сейчас прокручивает в голове каждую деталь, которую помнит совершенно отчетливо. И, едва придя в себя и успокоившись, постепенно начинает впадать в истерику и испытывать чувство отчаяния, одиночества и несчастья, довольно тяжело дыша и понимая, как каждый удар сердца приносит ему невыносимую боль. На красные опухшие глаза в какой-то момент наворачиваются слезы не только от осознания того, что Хелен погибла, но и от того, что он навсегда потерял еще и своих друзей, которых сам от себя оттолкнул, когда был под влиянием злого духа, что вселился в него после того, что сделал Маркус прямо у него на глазах.

— За что мне все это? — тихим, дрожащим шепотом недоумевает Питер и шмыгает носом. — Чем я все это заслужил? За что остался совсем один?

Разрыдавшись еще сильнее и закрыв лицо обеими руками, Питер обессилено падает на колени и сгибается пополам, а в какой-то момент еще и душераздирающе вскрикивает. И ему абсолютно все равно, что сейчас ночь, а все люди крепко спят и видят десятый сон. Ведь боль никогда не спит. Она буквально страдает бессонницей, круглосуточно мучая того, кому она предназначена. Оперевшись спиной о кухонную стойку, блондин позволяет ей и дальше снова и снова наносить ему удары, которые он уже практически перестал замечать из-за того, что на нем уже давно не осталось живого места.

Этот ночной кошмар вновь напомнил Питеру о своих не самых лучших годах, когда он был для всех игрушкой для битья. Когда каждый считал своим долгом причинить ему боль. И задумывается о том, что же все-таки произошло в далеком детстве и настолько сильно разрушило его психику. Что он годами пытается изо всех сил в себе подавить с надеждой, будто так ему будет проще жить. И кроме того, перед ним снова встает вопрос о том, кем он является на самом деле. Кем хочет быть. Стоит ли ему и дальше быть ранимым, уязвимым и несчастным Питером или же лучше принять сторону Теодора, для которого совсем не зазорно мстить своим недругам и убивать их. Как бы то ни было, иногда у него возникает такое желание – взять оружие, найти всех своих обидчиков и прикончить их. Ну или хотя бы просто хорошенько избить, таким образом отомстив за все свои слезы, страдания и годы одиночества.

— Кто я такой? — недоумевает Питер. — Что я? Почему я веду себя так, словно во мне живет два человека? Что со мной не так? Это ведь ненормально… Ненормально то быть добрым и милым, то агрессивным и бессердечным. Иногда я даже не понимаю, что делаю. Не понимаю, что могу кому-то навредить. Порой у меня есть цель, и я не вижу препятствий на пути к ней.

Питер крепко прижимает колени к груди, уставив свой слезливый взгляд в одну точку.

— Я начинаю бояться самого себя… Не кого-то, а себя. Никто не может быть для меня большей угрозой, чем я сам. Если я не пойму, в чем дело, то однажды моя личность будет навсегда стерта и забыта. Я потеряю себя. Всех близких я уже потерял. А это уже будет крайность.

Питер прячет голову между коленями и несколько секунд горько рыдает до того, как рядом с ним раздается голос, что звучит точно так же, как и его собственный:

«Это ты верно отметил. Не люди являются для тебя угрозой. Ты сам для себя опасен.»

От испуга резко побледневший Питер почти что подпрыгивает и уставляет широко распахнутые глаза на мужчину, выглядящий точно так же, как и он сам и одет в ту же одежду, что и в его сне: черная футболка, черные джинсы, черные ботинки и черная кожаная куртка нараспашку, с чокером на шее. Правда кожа его не настолько бледная, да и глаза янтарные – как у него самого. И Роуз очень быстро понимает, что перед ним стоит Теодор Лонгботтом – его темная версия, которую он всячески отрицает.

— Опять ты? — с учащенным дыханием втягивает голову в плечи Питер.

«Что, парень, думал, твой кошмар закончится? — расставляет руки в бока Теодор. — Думал, проснешься в своей кроватке, поймешь, что это был сон, и выдохнешь с облегчением? Как бы ни как!»

— Уходи… Оставь меня в покое… Хватит меня мучить… Смирись с тем, что я не хочу тебя принимать.

«Я уйду только в одном случае: если ты вспомнишь прошлое и решишь быть Питером Роузом. А до этого момента игра продолжается. Мы с тобой будем неразлучны. Я буду везде ходить за тобой и клевать тебе на мозг. Чтобы все больше свести тебя с ума. Чтобы однажды ты против воли дал людям, что у тебя не все в порядке с башкой, раз тебя уже долгое время мучают галлюцинации. Особенно когда тебе плохо.»

— Я не сумасшедший! Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ! ТЕБЯ НЕТ! ТЫ ЛИШЬ ПЛОД МОЕГО ВООБРАЖЕНИЯ!

«Не совсем. Я – часть твоей души, которую тебе рано или поздно придется принять. Раз уж теперь ты знаешь, кто я такой, и кто твои отец с матерью.»

— НИКОГДА!

«Не волнуйся, Питер, даже если тебя заберут в психушку, я поеду с тобой. Пока на тебе будет надета смирительная рубашка, я буду безнаказанно издеваться над тобой и говорить все, что мне вздумается. А люди будут думать, что у тебя поехала кукушка, и будут вечно пичкать тебя снотворным. В которым ты будешь вечно видеть такие кошмары, который только что тебе приснился.»

Теодор опускается на корточки перед Питером и крепко сжимает пальцами его челюсть, пристально смотря парню в глаза.

«А сейчас, когда ты разбит, одинок и несчастен, мне будет еще проще доводить тебя и контролировать твой разум. Временами я буду вселяться в тебя, чтобы надрать жопу каким-нибудь жалким людишкам. Как мы с тобой вчера сделали это с твоими дружками и теми трусами, что прислуживали отцу. Те сразу же унесли ноги, а эти держались до последнего. Думали, что смогут вернуть тебя. Но это невозможно. Потому что я не покину твое тело, пока сам того не захочу. Так что пусть они смирятся.»

— Я не хочу оставаться один… — дрожащим голосом с испугом во взгляде говорит Питер и шмыгает носом. — Не хочу терять парней. Они мне нужны. Я не справлюсь со смертью Хелен без их помощи.

«Ты не будешь один, чувак! У тебя есть я! И всегда буду!»

— Мне нужны ДРУЗЬЯ! А не несуществующая тварь, из-за которой я повел себя как мудак с теми, кого люблю!

«Ничего, пройдешь через все пять стадий принятия ситуации и будешь жить припеваючи со своими демонами в голове. Станешь новым шизофреником наряду с родственничком по имени Феликс, к которому ты очень скоро присоединишься в психиатрической клинике, когда дяденьки в белых халатах схватят тебя под рученьки, вколют в жопу успокоительное и запрут в тихой комнате, где полная тишина окончательно сведет тебя с ума.»

— Я не сумасшедший… — сквозь зубы цедит Питер. — НЕ БОЛЬНОЙ! СО МНОЙ ВСЕ В ПОРЯДКЕ!

Теодор ничего не говорит и лишь злостно смеется, презрительно смотря на горько рыдающего и тяжело дышащего Питера, который понимает, что уже никуда не сможет деться от галлюцинации в виде самого себя. Которая и подливала масла в огонь все это время и настраивала его против близких людей. Роуз с ужасом во взгляде пристально смотрит в глаза своей темной личности, с гордо поднятой головой раскручивающий на пальце кольцо с подвеской в форме объемного черепа и также не отрывающий взгляд от того, чьим страхом он буквально упивается. Теодор с хитрой улыбкой всем своим видом дает понять, что собирается подвергать Питера страшным мучением снова и снова и не оставит свою копию в покое до тех пор, пока не заставит парня сделать выбор, от которого будет зависеть его дальнейшая жизнь.

На следующий день Анна, Ракель, Наталия, Эдвард, Даниэль и Терренс все вместе отправились домой к Скарлетт, чтобы попытаться хоть немного поддержать безутешную женщину, для которой смерть ее любимой внучки стала огромным потрясением. В такой тяжелый для всех момент они стараются держаться вместе с надеждой, что так им будет намного легче пережить общее горе, в которое также до сих пор не могут поверить.