На лицах девушки сейчас нет ни грамма макияжа, их волосы забраны в высокие хвосты, а они, как и их мужчины, одеты в черную одежду в знак траура по своей подруге. Хоть на глазах Наталии, Анны и Ракель все еще можно увидеть слезы, они плачут уже не так горько, даже если не расстаются с носовыми платками и все время стремятся прижаться то друг к другу, то к своим мужчинам, которые, в свою очередь, стараются держаться и оставаться единственными, кто сохраняет здравый рассудок. Впрочем, для них это также очень тяжело. Особенно после того как они увидели смерть Хелен своими глазами.

— Полиция на данный момент еще работает на месте преступления и привлекла к делу спасателей, — с грустью во взгляде сообщает Даниэль, нервно потирая руки, пока он с широко раздвинутыми ногами сидит в офисном кресле. — Они сейчас разгребают развалы и расчищают территорию.

— Да, взрыв, который устроили эти негодяи, охватил не только сам дом, но еще и огромную часть территории, — добавляет Эдвард, прислонившись ягодицами к письменному столу со скрещенными на груди руками. — Было повалено очень много вековых деревьев, а дом оказался не таким уж и маленьким, да еще и многоэтажным.

— Так что им придется как следует поработать до того, как они смогут приступить к поискам трупа, — напряженно говорит Терренс, сидя на краю кровати со сцепленными пальцами. — К установлению причины взрыва. Точнее, какое именно вещество было использовано для изготовления взрывчатого устройства.

— Ох, да мне теперь без разницы, что они делают, — обреченно вздыхает Скарлетт, находясь в кровати в полулежащем положении, пока Анна, Наталия и Ракель приобнимают ее и гладят по руке или плечу. — Моя внучка уже мертва. Ее не успели спасти. А остальное уже не имеет для меня никакого значения.

— Поверьте, миссис Маршалл, нам так же тяжело, как и вам, — уверяет Анна, держа Скарлетт за руку. — В это до сих пор с трудом верится. Кажется, что нам вот-вот скажут, будто это ошибка, но нет. Никто не говорит.

— Я теперь и не знаю, зачем мне жить на этом свете. Хелен была моим единственным смыслом жизни после смерти Роджера и пропажи Венди.

— Нет, дорогая, не говорите так, — мягко возражает Ракель, поглаживая Скарлетт по плечу. — Не надо говорить о смерти.

— Ну правда, детка, для чего мне сейчас жить? Старая я уже, немощная… Давно не работаю и живу на доходы с пенсии… Ну и на деньги Хелен, которые она зарабатывала.

— Наверняка у вас есть какие-нибудь друзья, — предполагает Наталия. — Или еще какие-то родственники, с которыми связь давно прервана.

— Ох, да нет у меня никого… — тяжело вздыхает Скарлетт. — А даже если кто-то и был, то все занялись своими делами. По молодости у нас с мужем было много друзей и знакомых, но со временем мы остались друг у друга одни.

— Думаю, вам стоит связаться с кем-нибудь, — предлагает Эдвард. — Наверняка у вас остались чьи-то телефонные номера. Если они узнают о вашей трагедии, то немедленно бросят все дела и примчатся. Если они и правда о вас заботятся.

— Если честно, мне сейчас вообще не хочется ни с кем разговаривать. Хочется побыть одной и поплакать. Посидеть в тишине. Прижимая фотографию своей малышки к груди.

— Мы понимаем, но вам сейчас нельзя оставаться одной, — возражает Даниэль. — Я по себе знаю, что значит не иметь никого, кому можно было высказаться. Так было после смерти моих родителей.

— А зачем перемалывать одно и то же по сто раз? Я уже давно сказала все, что хотела. Сказала, что не вижу смысла больше жить и хочу умереть, чтобы воссоединиться с мужем и внучкой.

— Я не думаю, что Хелен обрадовалось бы, услышав такие вещи, — предполагает Терренс. — Она бы хотела, чтобы вы жили как можно дальше.

— Только вы сами не вздумайте об этом думать, — предостерегает Скарлетт. — Вы все еще очень молодые ребята, у вас вся жизнь впереди. Любовь, свадьба, дети…

— Ох, миссис Маршалл, да какая может быть свадьба? — тяжело вздыхает Ракель. — Не до нее сейчас!

— Да, мы сейчас не в состоянии даже просто расписываться без торжественной церемонии, — признается Наталия.

— Вы будете отменять свадьбу? — уточняет Скарлетт.

— Перенесем на неопределенный срок, — сообщает Эдвард. — У нас с ребятами был короткий разговор об этом, и мы были готовы к тому, что придется пойти на подобные меры.

— Все приглашенные также в курсе событий, — добавляет Терренс. — У нас была надежда, что все закончится хорошо. Что Хелен найдется, а Маркуса арестуют. Думали, что ничего не поменяется. Но после ее смерти будет полным неуважением собираться и веселиться.

— Я понимаю, — неуверенно кивает Скарлетт. — Может, попозже вам станет легче, и вы вновь вернетесь к этому вопросу.

— Вряд ли нам станет легче в ближайшее время, — устало вздыхает Даниэль и стыдливо потупляет взгляд в пол. — Учитывая, что мы с парнями сами все видели. Видели, но ничего не смогли сделать.

— Это не ваша вина, ребята. — Скарлетт мягко гладит склонившего голову Терренса по плечу. — Вы ни в чем не виноваты, а я вас ни в чем не упрекаю. Наоборот, вы все молодцы. И я безумно благодарна вам за все ваши усилия.

— Нам правда очень жаль, миссис Маршалл. Жаль, что мы так не смогли спасти вашу внучку.

— Нам очень перед вами стыдно, — вжав голову в плечи, добавляет Эдвард. — Мы не знали, как посмотрим вам в глаза после того как вам станет все известно.

— Не переживайте, милые мои, — утешает Скарлетт. — Все хорошо. Повторю еще раз, вы все большие молодцы, и я ценю все ваши старания.

— Мы не только Хелен потеряли, но еще и Питера, — с грустью во взгляде отмечает Терренс. — Он теперь нас избегает и винит в том, что произошло.

— Этот мальчик так и не объявился?

— К сожалению.

— А перед уходом и вовсе пожелал нам умереть и сказал, что лучше бы на месте Хелен были мы, — добавляет Эдвард.

— Уверена, он сказал это не потому, что и правда так думает, — предполагает Скарлетт. — Просто он очень страдает и не может смириться с ее гибелью. Злится, что сам ничего не смог сделать.

— Мы понимаем, но нам все равно обидно, — признается Даниэль. — Обидно, что мы так рисковали своими жизнями, но итоге получили вот это все: синяки, ожоги, раны… Ушиб спины у Терренса… Мой сломанный зуб… И Эдварду нехило досталось…

— Ты когда будешь его исправлять?

— Записался на прием на завтрашнее утро. Надеюсь, что мне быстро все сделают. Ибо ходить с таким зубом не есть хорошо.

— А ты, Терренс? Как твоя спина поживает?

— Чуть-чуть получше, но все равно еще побаливает, — признается Терренс. — Помогает мазь, которую выписал врач. А еще меня заставили носить специальный корсет. Он тоже облегчает боль.

— Ну слава богу, что ничего серьезного!

— Интересно, захочет ли Питер когда-нибудь снова общаться с нами? — с грустью во взгляде вздыхает Анна. — Неужели это конец нашей с ним дружбы?

— Я тоже за него беспокоюсь, — признается Наталия. — Хотя и вынуждена признать, что он очень некрасиво поступил с парнями.

— Да уж, я до сих пор не могу поверить во все это, — качает головой Скарлетт. — Хотя если это правда, я отчасти могу его понять.

— Так и быть, пускай пока побудет наедине с собой несколько дней, а там мы будем решать, — отвечает Ракель. — У нас и без того немало забот. Друг о друге. О вас. О Сэмми.

— Ох, как же у меня болит сердечко за Сэмми…

Скарлетт бросает короткий взгляд на лежащего в уголочке Сэмми, который за все это время не издал ни единого звука и до сих пор смотрит грустным взглядом в одну точку.

— Смотрите, как он похудел! Кожа да косточки остались! Совсем маленький ничего не ест и не пьет.

— Он лежит так целый день? — неуверенно спрашивает Даниэль.

— Да, с тех пор как вы привезли его сюда. Я пытаюсь подозвать его к себе, но Сэмми не идет. Он никак не реагирует. Все ваши родственники вчера были здесь и пытались его накормить и напоить, но мальчик даже не посмотрел на еду. А один раз и вовсе проявил агрессию и чуть было не набросился на них, когда они настаивали, чтобы мальчик поел.