— Господи, он же так заболеет или умрет от голода! — приходит в ужас Анна. — Сколько Сэмми уже не ест и не пьет?

— Он потихоньку что-то клевал, когда Хелен только-только похитили. Но с каждым днем корма и водички в миске оставалось все больше.

— Бедный парень… — качает головой Эдвард.

— Сэмми даже забросил все свои игрушки. Они как лежали в коробке в коридоре, так и лежат. Ни с одной не играет. — Скарлетт тихонько всхлипывает. — Лежит тихонько в уголочке целыми днями и вот так смотрит в одну точку.

— А гулять он ходит? — спрашивает Терренс.

— С ним гуляет соседка, которая сидит со мной, когда все уходят. Точнее, пытается с ним погулять. Сэмми отказывается уходить от дома на дальние расстояния. Она говорит, что песик лишь немного понюхает носиком травку и посмотрит, что творится вокруг, да домой просится.

— Питер тоже в последнее время сильно осунулся, — задумчиво отмечает Ракель. — Он стал выглядеть очень худым, а одежда на нем вся висит.

— Согласен! — восклицает Даниэль. — Он сто процентов почти ничего не ест и совсем не спит, судя по его воспаленным глазам и синяками под ними.

— К тому же, он уже давно ко мне не заходит, — тяжело вздыхает Скарлетт. — В последний раз Питер бывал здесь еще со всеми вами. Когда вы все кое-как успокоили его после истерики в ванной.

— Он что, ни разу не заходит к вам с тех самых пор? — удивленно спрашивает Наталия.

— Ни разу. А самой ехать к нему домой у меня нет сил. Хотя надо как-нибудь собраться и навестить мальчика. Дать ему понять, что я рядом.

— Не думаю, что он захочет сейчас с вами разговаривать, — предполагает Анна. — Да, вам Питер, конечно, не сделает ничего плохого и всю злость, скорее всего, будет направлять на Даниэля, Терренса и Эдварда. Но тем не менее…

— В любом случае ему ни в коем случае нельзя оставаться одному. Особенно зная о его проблемах. У него и без того расшатанная психика, а смерть моей внучки окончательно добьет его.

— Мы знаем, миссис Маршалл, — с грустью во взгляде кивает Терренс.

— Ох, не дай бог он что-нибудь с собой сделает. Не дай бог опять попытаться убить себя. Вряд ли в этот раз мы узнаем о том, что задумал этот мальчик.

— Мы и сами этого боимся, — отвечает Даниэль. — Но возможно, в этот раз у нас ничего не получится. Со смертью Хелен вся его жизнь лишена смысла. А мы не важны для него так, как ваша внучка.

— Нет, Даниэль, не говори так. Вы все очень важны для Питера. Сколько я помню, этот парень всегда тепло отзывался о каждом из вас. И ни разу не упрекнул вас ни в чем, о чем как-то говорила Хелен.

— Мы знаем, что не всегда были идеальными друзьями, — задумчиво говорит Эдвард. — Не всегда обращались с ним хорошо. По глупости наговорили много всего, из-за чего он в глубине души на нас злился. Но у нас никогда не было злого умысла. Мы никогда не думали пользоваться Питером и не хотели намеренно причинять ему боль.

— Я верю, ребята, — спокойно отвечает Скарлетт и тихо шмыгает носом. — Никто не идеален. Думайте, у нас с мужем всегда было идеально? Нет, мы тоже часто ссорились по пустякам! Особенно по молодости! Было много всего, с чем мы не могли смириться. Но со временем ко всему адаптируешься. Со всеми договариваешься. Секрет долгой жизни рядом с любимым человеком прост: меньше воевать, больше слушать и принимать. Легко поссориться из-за ерунды, но куда сложнее научиться мириться и идти дальше.

— И с Хелен вам не всегда было просто… — вспоминает Анна. — Она не всегда была милой и кроткой.

— Хелен доставила нам немало проблем и не раз заставляла нас с Роджером рвать на себе волосы. Мы думали, что раз с нашей дочерью не было проблем до ее беременности, то и с внучкой будет легко. Но она оказалась совсем другой.

— А каким был ее отец? — интересуется Наталия.

— Чем-то похожим на нее. Семья Бруклина тоже воспитывала его в строгости, многое ему запрещала и внимательно относилась к образованию этого парня. Но Венди говорила, что он часто ссорился с родней из-за этого. Он хотел больше свободы, которую ему не давали. Однако Бруклин оказался не настолько сильным, чтобы долго им противостоять. Все его протесты и истерики очень быстро пресекались.

— Вы со своим мужем тоже быстро кончали с истериками Хелен? — уточняет Эдвард.

— У меня это не очень хорошо получалось, а вот Роджер прекрасно с этим справлялся. Я бы сказала, порой он даже перегибал палку. Из-за чего Хелен побаивалась его, хотя и очень любила. Особенно тяжело было, когда она стала подростком. Тогда моя внучка устраивала такие бунты, что мы с мужем были в глубоком шоке.

— По крайней мере, она не пошла по пути своей матери и не принесла вам сверток с правнуком, — пожимает плечами Ракель.

— Мы всеми силами старались этого избегать. Запрещали Хелен любое общение с мальчиками и практически водили ее за ручку в школу и университет. Порой Роджер даже отвозил ее на работу и забирал. Следили, чтобы она не связалась с каким-нибудь проходимцем и не забеременела от него. Это одна из причин, почему мы с Роджером с нее глаз не спускали и контролировали каждый ее шаг.

— А у нее до Питера вообще было много парней? — интересуется Терренс.

— Несмотря на запреты, Хелен все равно тайком встречалась с парочкой парней. И когда мы с Роджером об этом узнавали, то очень быстро с этим кончали. Внучка страшно злилась, но мы ей четко и ясно говорили – никаких парней, пока не получишь хорошее образование и не устроишься на работу.

— Мой дедушка был таким же, — задумчиво говорит Ракель. — Едва ли не везде со мной ходил. Едва ли не за ручку водил. И не очень хотел, чтобы я жила отдельно от него. До знакомства с Терренсом у меня была мысль снять квартиру. Устала от того, что он постоянно твердил, что мне пора замуж и рожать. Он не препятствовал, но не скрывал, что был не в восторге. Как не был в восторге и от того, что я бросила учебу в университете ради модельной карьеры.

— Хелен тоже говорила нам, что снимет квартиру, когда у нее будет такая возможность. Ради этого она начала подрабатывать в паре-тройке мест в свободное от учебы время. Копила деньги на аренду и смотрела объявления. Даже ездила смотреть какую-то квартиру и уже обо всем договорилась с хозяином. Но мы с Роджером об этом узнали в самый последний момент. Точнее, муж нашел у нее в сумке экземпляр договора на аренду и приличную сумму денег, которые она от нас скрывала. После чего он отобрал у нее все до последнего цента, порвал договор на мелкие части и выбросил его в мусорку. Мол, никуда ты, деточка, не съедешь от нас.

— Может, вам не стоило быть такими строгими? — неуверенно спрашивает Даниэль. — Девчонка ведь хотела свободы! Хотела жить как ей нравилось!

— Я понимаю, но мы просто не хотели, чтобы она повторила судьбу своей матери. Не хотели, чтобы Хелен принесла нам с мужем в подоле, как Венди когда-то. Наша чрезмерная опека объясняется исключительно этим фактом.

— Лично я съехал от матери на съемную квартиру примерно лет в восемнадцать-девятнадцать, — признается Терренс. — У меня тогда уже были средства для оплаты аренды. И я был очень счастлив обрести больше свободы, которой мне не хватало. Я мог спокойно приводить к себе друзей и девушек, не стесняться и проводить время как мне заблагорассудится.

— Да, но она же была еще совсем малышка! — с жалостью во взгляде восклицает Скарлетт. — За которой глаз да глаз нужен был! Если бы мы с Роджером не сдерживали ее, то она бы пошла по пути Венди и тоже пришла к нам домой с новостью о беременности. А потом бросила бы своего ребенка и сбежала. И нам с мужем опять пришлось бы тратить силы на его воспитание. Хотя к тому времени мы уже были немолоды и не так бодры, как раньше. Дочь и внучку вырастили, но на правнуков сил не было.

— Мы все понимаем, миссис Маршалл, но ведь многие ребята начинают самостоятельную жизнь после восемнадцати, — подмечает Эдвард. — Птенец вырастает и покидает гнездо – это закономерно. Неужели вы хотели, чтобы Хелен жила с вами до конца жизни?