— Не могу дождаться, когда вы выпустите ваш альбом, — восторженно говорит Наталия. — Так хочется узнать, что у вас получилось.

— Обязательно узнаешь, красавица моя. — Эдвард мило целует Наталию в висок. — Я обещаю.

— Уж после окончания суда вы вплотную взялись за работу над ним. Целыми днями пропадали в студии и обсуждали свои идеи даже в свободные дни.

— Однако нас это ничуть не утомляло. Работа шла замечательно: мы писали песни, сочиняли музыку и привносили что-то свое… Ребята со студии все это время также здорово помогали нам.

— Здорово.

— Мы писали в одиночку, парами или все вместе. И могу сказать, что в альбом будут включены по одной песне, которые написал каждый из нас, три, написанные нами, одну, написанная мной и Терренсом, еще одна – Даниэлем и Питером… И по одной от Терренса с Даниэлем, меня с Питером, меня и Даниэля и Терренса с Питером.

— Ух ты! — с легкой улыбкой восклицает Наталия. — Какое разнообразие!

— Мы – разные, но здорово дополняем друг друга. Немного романтики от меня, немного дерзости от Даниэля, немного мудрости от Терренса и немного умения Питера описывать что-то очень красиво. Все вместе это дает изумительный результат.

— Может, вы и разные, но в то же время похожие. Ваши вкусы так или иначе сходятся, и вы прекрасно знайте, что хотите получить.

— Может быть. Но в любом случае у нас получился изумительный квартет.

— А когда вы собирайтесь выпускать свой альбом?

— Честно говоря, мы сами пока не знаем точной даты, ибо сейчас идет микширование наших песен. Все уже записано. Осталось только смонтировать и добавить различные эффекты. Сейчас вся работа лежит на команде студии.

— Давайте там поскорее выпускайте его! — радостно торопит Наталия. — А иначе мы с девочками умрем от любопытства!

— Скоро-скоро, — скромно хихикает Эдвард. — Но перед этим мы выпустим один или два сингла. Мы с парнями не сомневаемся, что вам очень понравится альбом. Работали над ним с особой любовью и вложили в него свою душу.

— Лично мне он уже нравится, — уверенно отвечает Наталия. — Потому что на нем есть песни, написанные и исполненные тобой. Тем, кто расшевелил этих трех сонных мух и показал нам, как надо зажигать.

Эдвард просто скромно улыбается и на ходу обнимает Наталию за плечи двумя руками и задерживается в таком положении на несколько секунд, во время которых успевает поцеловать девушку в лоб.

— Радость моя ненаглядная, — с широкой, довольной улыбкой мурлыкает Эдвард, погладив Наталию по одной щеке и носом потеревшись о другую.

— Кстати, милый, я так понимаю, ты уже можешь покинуть дом родителей? — интересуется Наталия, пока ее руки обвиты вокруг поясницы Эдварда.

— Нет, пока что я буду жить с ними, поскольку тот дом еще не обустроен. Да и я хочу сделать там небольшой ремонт. Буду делать что-то постепенно. Когда будут свободные средства.

— Наймешь бригаду?

— Нет, я сам буду всем заниматься. У меня есть небольшой опыт в этом деле, поскольку я уже ремонтировал кое-что дома у миссис Ричардсон. Так что буду приходить туда в свободное время. Красить стены, переклеивать обои, перекладывать плитку или паркет и всякое такое.

— Говоришь, что в доме уже есть какая-то мебель?

— Все необходимое для жизни: кухонный гарнитур, небольшой диванчик, ванна, унитаз, раковина и кровать в той комнате, где я буду жить. Электричество, газ и вода там тоже проведены. Даже есть стационарный телефон.

— Неужели ты отдал небольшие деньги за все это добро?

— Предыдущий хозяин поставил такую низкую цену. Я даже не торговался и заплатил ему столько, сколько он запросил. Хотя перед этим я спрашивал его, нет ли там чего-то такого, и он сказал, что нет. Просто купил хорошую квартиру и решил избавиться от того дома. Ничего такого.

— Смотри, красавчик, а то вдруг тебя ночью разбудит какой-нибудь призрак, — шутливо отвечает Наталия. — И потом будет летать за тобой по всему дому.

— Не переживай, любовь моя, там нет никаких призраков и прочей нечисти. В этом доме очень хорошая энергетика. Как только я туда зашел, так сразу почувствовал себя будто бы дома. Поэтому сомнений не оставалось – надо покупать.

— Ну что ж, раз так…

— Да, но я бы сначала хотел обустроить дом полностью. Хотя я не смогу заниматься домом каждый день, потому что у меня очень много дел: то надо поработать с другими артистами над песнями, то делами группы заняться.

— А ты уже знаешь, каким хочешь видеть свой дом?

— Конечно. Я хочу, чтобы все было скромно и со вкусом. Мне не нужен огромный особняк, как у Терренса или мамы, несмотря на всю их красоту. Пока что меня устроит и небольшой двухэтажный домик с минимум необходимого.

— Это будет твой постоянный дом? Или только на время?

— Сейчас пусть будет так, а как только я окончательно встану на ноги в финансовом плане, то подумаю об улучшениях или покупке чего-то покруче. Самое главное – у меня есть место, где можно жить, и деньги на то, чтобы прокормить себя и покупать все необходимое.

— Поддерживаю, — скромно улыбается Наталия. — Уверена, что ты сумеешь сделать его домом своей мечты. Ты не снимаешь его и не пользуешься чужим. Это твой дом, купленный на твои деньги.

— Абсолютно верно, красавица моя, — мягко отвечает Эдвард и гладит Наталию по плечу, все еще держа руку обвитой вокруг ее шеи. — А уж свое маленькое гнездышко я обязательно сделаю таким, каким хочу его видеть. Чтобы любому захотелось возвращаться в него снова и снова.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Наталия задумывается о чем-то своем, положив голову на плечо Эдварда. Тот и сам о чем-то размышляет, а затем, слегка нахмурившись, переводит взгляд на девушку, чье лицо выглядит немного грустным, но невероятно красивым.

— Ты подумала о том же, о чем и я? — спрашивает Эдвард.

— Если ты подумал про мистера и миссис МакКлайф, то да, — тихо отвечает Наталия.

— Да, я тоже подумал об отце и маме и их жизни. О том, как тяжело им пришлось жить в свое время, когда дядя отнял у отца абсолютно все.

— Из-за этого человека на нас свалилось столько бед. А все из-за ненависти Майкла к твоему отцу.

— К счастью, он получил то, что заслужил и останется под стражей до конца своих дней, — спокойно отмечает Эдвард. — Дядя Майкл больше ничего не сможет нам сделать. И если он умрет, то это случится в тюрьме.

— Но сколько бед он принес нам до того, как его арестовали. Все чуть не стали его жертвами, а ты едва не попал в тюрьму.

— В это трудно поверить. Столько лет боялся, что меня в любой момент посадят за решетку, а теперь можно успокоиться и выдохнуть с облегчением.

— Было бы очень несправедливо, если бы тебя посадили в тюрьму при наличии доказательств твоей невиновности.

— Да, но, к счастью, все закончилось хорошо. И теперь мне нечего стыдиться и бояться. Я чувствую себя таким расслабленным и счастливым, каким еще никогда не был.

— Не знаю, что я бы делала, если бы тебя посадили в тюрьму. Я бы умерла от горя.

— Да и свое настоящее имя я себе вернул. И с ним, если честно, я чувствую себя намного лучше, чем с именем Эдвард Локхарт. Это была моя темная сторона. А теперь я принял светлую и ничуть об этом не жалею.

— Эдвард Локхарт совершил много ужасных ошибок и показал себя с ужасной стороны. А вот Эдварда МакКлайфа все безумно любят, и он со всей ответственностью относится к своим обязанностям, которые были на него возложены.

— Да… Ты права. Локхарт был той еще гнидой. Безмозглым раздолбаем. Но я сделаю все, чтобы МакКлайф таким не был. Чтобы к нему относились совсем иначе.

— К тебе уже относятся иначе. Лучше, чем ты думаешь.

Эдвард с легкой улыбкой тихо выдыхает и на ходу обнимает Наталию обеими руками, пока она обвивает его талию и снова кладет голову ему на плечо.

— О, боже мой… — с грустью во взгляде тихо вздыхает Наталия. — Прошло уже три месяца с момента окончания суда, а я до сих пор не могу забыть все, что тогда произошло. Нет, мне безусловно стало намного легче. Но… Иногда мысли сами лезут в голову. Даже маленькая деталь может заставить меня начать вспоминать обо всем, что связано с этой ужасной историей.