— Да… Поговорите со мной…

— Мне кажется, мы уже все обсудили в прошлый раз, и я услышала достаточно.

— Пожалуйста, миссис МакКлайф, я вас очень прошу. Я хочу объясниться и рассказать кое о чем, что… Сегодня произошло…

Ребекка пару секунд стоит на одном месте, а потом резко выдыхает и расслабляет напряженные плечи со словами:

— Хорошо, но только быстро. Я собираюсь перекусить и потом лечь спать.

Внешне холодная и хмурая Ребекка подходит к дивану, присаживается рядом с Эдвардом, сложивший руки перед собой и неуверенно смотрящий на свою мать, которой ему стыдно смотреть в глаза.

— Кстати, что у тебя с лицом? — интересуется Ребекка, смотря на лицо Эдварда и видя пару разных по размеру пластыря, и бросая взгляд на открытую часть его рук, также покрытые свежими синяками. — И с руками? Откуда у тебя столько синяков? Ты опять с кем-то подрался?

— Я все объясню уже по ходу дела, — тихо обещает Эдвард и на долю секунды переводит взгляд куда-то вниз. — Только я прошу выслушать меня и постараться хотя бы немного понять.

— Ладно, говори, — спокойно говорит Ребекка. — Я тебя слушаю.

— Понимайте… — Эдвард берет небольшую паузу, во время которой рассматривает свои руки. — Я… По поводу нашего последнего разговора… Все, что вы сказали в прошлый раз…

Эдвард замолкает еще на пару секунд, понимая, как ему тяжело подбирать слова.

— Я много думал над тем, что вы сказали… Это… Это о многом заставило меня задуматься… И теперь… Теперь я могу сказать… Ох… Черт… Как же это тяжело…

Эдвард чувствует, как от волнения, ему немного тяжело дышать, а каждая мышца сильно сжимается. Но все же он, проведя руками по лицу, резко выдыхает и переводит взгляд на Ребекку.

— В общем вы были правы, — с грустью во взгляде тихо говорит Эдвард. — Во всем, что говорили… Правы в том, что судили меня за мои поступки, за мои слова, за мой ужасный характер… Я все прекрасно понимаю…

— Надо же… — удивляется Ребекка, покачав головой. — Какие вещи я слышу! Не уж-то ты начал понимать, что поступил отвратительно по отношению ко всем нам?

— Я всегда это понимал, но признался в этом самому себе только сейчас. Когда меня буквально огрели битой по голове и заставили проснуться.

— Что, совесть замучила? — немного холодно интересуется Ребекка, скрестив руки на груди. — Начал понимать, какую ошибку совершишь, если пойдешь против своей семьи и без сожаления убьешь нас лишь ради того, чтобы получить наши деньги?

— Вы все неправильно поняли мои мотивы, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Вы считайте меня любителем денег, который хочет разбогатеть ценой жизни своих родственников. Но это совсем не так! Клянусь, я никогда даже не думал о том, чтобы променять семью на деньги и не собираюсь это делать.

— Однако ты сам заявил об этом всем вам.

— Нет, я никогда не говорил этого. Я имел в виду только лишь желание получить наследство. Никаких мыслей о том, чтобы ограбить свою семью и тем более убить ее.

— Разве не таким ли легким способом ты хочешь разбогатеть и перестать стыдиться своей бедности? Работать и зарабатывать честные деньги ты не хочешь, а решил, что можно получить все и сразу!

— Да, я хочу получать нормальные деньги, чтобы покупать все что угодно и снимать хотя бы самую маленькую и ужасную квартиру. И если мне придется много работать для этого, то я готов.

— Прекрати уже строить из себя невинную овечку, — холодно требует Ребекка. — Ты сам выдал все свои планы и заявил, что имеешь право якобы на то, что принадлежит тебе.

— Деньги семьи – не принадлежат. Но те деньги, которые мне завещал мой отец, – да. Я боролся только за них. Я не хотел, чтобы дядя заполучил их и лишил отца последнего, что у него было.

— Ты окончательно заврался, Эдвард. Сначала трезвонил на всех углах, что ты жутко злишься из-за того, что люди вокруг тебя намного успешнее, а у тебя нет ничего. А ты вообще в курсе, что все эти люди много работали и продолжают работать ради того, чтобы жить хорошо? Никогда не задумывался о том, через что пришлось пройти тем, кого ты хочешь убить?

— Нет, миссис МакКлайф, прошу, не говорите так, — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард. — Мне безумно больно, что все считают меня монстром, которое только и ждет момента, чтобы покончить с близкими. Это совсем не так!

— Ты сам заставил всех думать, что от нас тебе нужны только деньги, дома, машины и прочие богатства, — спокойно говорит Ребекка. — Мало того, что ты хочешь отказаться от семьи ради каких-то несчастных денег, так еще и оскорбляешь тех, кто всегда относился к тебе хорошо.

— Я не собираюсь отказываться от близких ради денег, сколько бы мне ни предложили. Для меня они всегда были очень важны, и я не хочу терять их.

— Запомни, Эдвард, если ты хотя бы попытаешься покушаться или тем более убить кого-то, то ты умрешь, по крайней мере, для меня. Я уже сильно разочаровалась в тебе и отказываюсь верить, что могла так крепко привязаться к тебе. Но совершив убийство, ты можешь навсегда забыть о моей любви к тебе.

— Нет, миссис МакКлайф, пожалуйста, не говорите так! — качая головой, отчаянно умоляет Эдвард. — Я люблю вас всем сердцем. Поверьте, я никогда не пойду на убийство и не испорчу себе жизнь, живя с грехом, от которого никогда не смогу избавиться. Я не убийца и не вор! Я до смерти боюсь любого оружия и хочу кричать от страха, когда вижу какой-нибудь пистолет или ножик.

— Ты любишь только себя и огромные деньги. Семья и друзья ничего не значат для тебя. Мы уже убедились в этом, когда ты откровенно заявил о правах на чужие деньги и желании стать убийцей ради кучи долларов. Ради того, чтобы не вкалывать целыми сутками и разбогатеть очень легким путем.

— Ну хорошо… Скажите, как мне убедить вас в том, что я не замышляю ничего плохого против своих близких, люблю их всем сердцем и хочу вернуть доверие тех, с кем разругался? Как? Я не хочу, чтобы меня так и продолжали считать едва ли не такой же мерзкой эгоистичной тварью, как мой дядя. Вы должны винить его во всех наших бедах, а не меня!

— Вряд ли тебе когда-нибудь удастся заслужить наше прощение после всего, что ты сделал. После того как бросил и унизил свою девушку! После того как ты оскорбил своего друга и его невесту, которые ни в чем перед тобой не виноваты! После того как ты причинил огромную боль мне и заставил меня сильно разочароваться в тебе.

— Клянусь, я не хотел никого обижать, — с грустью во взгляде смотря на Ребекку и будучи расстроенным из-за того, что эта женщина очень холодна к нему, уверенно отвечает Эдвард. — Я никогда не хотел причинять кому-либо боль и заставлять разочароваться во мне! Может быть, у меня масса недостатков, но я бы ни за что не поступил так подло с теми, кто мне дорог.

— Но ты вот-вот это сделаешь! — отмечает Ребекка. — Ты в любой момент можешь убийство своего друга! Только лишь из зависти к его успехам! Из-за ненависти и злости… Из-за мысли, что тебя любят меньше, чем его!

— Я никогда не ненавидел ни Терренса, ни Ракель, и никогда не завидовал ему. Я всегда очень хорошо относился к нему и считал его своим лучшим другом и самым близким человеком. Практически братом. Мое отношение к нему всегда было искренним. И я по-прежнему люблю его, уважаю и горжусь тем, чего этот человек добился.

— Однако сам Терренс так не считает. Он жутко ненавидит тебя и говорит, что больше никогда не вспомнит о том, что ты – его друг. Никогда не назовет тебя таковым.

— Знаю. — Эдвард опускает свой грустный взгляд на руки. — Знаю, что виноват в том, что он теперь ненавидит меня. Но я очень хочу, чтобы все было иначе. Хочу доказать ему и всем вам, что я не такой ужасный и мог бы даже отдать жизнь ради своей семьи.

— Ты натворил делов, которые касаются не только твоей семьи. Не забывай о том, как низко ты оскорбил свою бывшую девушку.