— Если бы Наталия раньше рассказала мне всю правду, я бы ни за что не бросил ее и сделал все, чтобы помочь ей.

— Сколько же бедной девочке пришлось выслушать от тебя. Через какие унижения она прошла по твоей милости! Как ты пытался настроить ее против нас, выставляя какой-то мерзкой проституткой.

— Мне действительно очень жаль, что так вышло. Я признаю, что это было некрасиво с моей стороны.

— Некрасиво – это еще мягко сказано! Я не могу подобрать слов, чтобы описать то, насколько это подло, мерзко и омерзительно. И я имею в виду не только ситуацией с Наталией.

— Миссис МакКлайф… — с жалостью во взгляде произносит Эдвард.

— Ты долгое время врал мне и всем своим близким и доказывал, что у тебя все хорошо. Но потом мы неожиданно узнаем, что ты расстался с Наталией, предал Терренса и Ракель и втянул их в историю с каким-то наследством. И чтобы окончательно добить нас, ты заявляешь, что готов отказаться от своей семьи и убить ее ради огромных денег и в конце обвиняешь меня в том, что я люблю тебя меньше, чем твоего друга.

— Я прекрасно все понимаю… Знаю, что я не сделал ничего такого, чтобы кто-то похвалил меня и сказал, что гордится мной.

— После того, что ты натворил, тебе уже никогда не скажут такое, — уверенно и сухо заявляет Ребекка. — Может, раньше у тебя был шанс заслужить похвалу, но после целой кучи подлых поступков ты можешь лишь мечтать об этом.

— Вы правы… — тихо, покорно соглашается Эдвард и склоняет голову. — И это справедливо . Терренса все хвалят, потому что он и правда молодец. А я не сделал ничего , чтобы заставить кого-то гордиться мной. Мне и правда жутко стыдно признаваться людям в том, что у меня ничего нет: ни денег, ни дома, ни машины, ни нормальной одежды… Ничего!

— Вот как ты заговорил? Теперь у тебя Терренс хороший?

— Миссис МакКлайф…

— Знаешь, Эдвард, это похоже на лицемерие. На попытку выйти сухим из воды, оправдать себя и свои поступки и сделать так, чтобы все забыли о том, что ты натворил.

— Я не пытаюсь оправдаться. Я всего лишь говорю правду и хочу знать, как получить еще один шанс доказать, что мои любовь и уважение к близким более, чем искренние.

— Да что ты говоришь! Ну лично я не собираюсь так легко верить тебе. Я не забыла, как грубо ты разговаривал со мной в прошлый раз. Думаешь, мне было приятно слышать твои обвинения в свой адрес? Все, что ты в прошлый раз мне наговорил!

— Я сказал все это со зла! — отчаянно восклицает Эдвард. — Мне было жутко обидно! Обидно, что я никогда не был кому-то нужен. Отец всем видом давал понять, что я его не волную. Он никогда не интересовался тем, что со мной происходило, что я чувствовал, чего хотел, с какими проблемами сталкивался… Никаких советов я от него не слышал, а уж о задушевных разговорах о проблемах подросткового возраста я мог только мечтать. И вы… Вы не показывали такой уж огромной любви ко мне… Всегда возвышали только лишь Терренса, делала его центром своей Вселенной… А моя мать не интересовалась мной все те годы, что мы жили в разлуке… Мне было жутко обидно, что вы никогда не говорили, что гордитесь мной хотя бы за какую-нибудь мелочь. Я всего лишь хотел получить немного любви, которой мне всю жизнь не хватало. Страдаю от того, что не получил того, что досталось моему другу.

— Вот в чем ты уж точно не прав, так это в том, что твоя мама не вспоминала тебя, когда твой отец забрал тебя с собой.

— Вы не можете этого знать.

— Она могла никому ничего не говорить и скрывать свою боль под широкими улыбками. Но твоя мама наверняка каждый день думала о тебе. О том, где ты был, что с тобой случилось, каким вырастишь… Каждый день молясь о том, чтобы однажды встретиться с тобой.

— Как и вы, мечтая встретиться со своим пропавшим сыном?

— Именно! Узнав от отца Терренса, что мой мальчик сбежал из дома и пропал, мои надежды постепенно начали таять. Я все больше начала с ужасом думать, что его не было в живых. Последние несколько лет я жила с мыслью, что мой младший сын мертв, потому что полиции так и не удалось разыскать его. Но… В последнее время у меня появилась надежда… Надежда на то, что мой сын все-таки жив. Что-то рано или поздно я узнаю, что с ним произошло. И познакомлю его с Терренсом. Сделаю все, чтобы они смогли подружиться.

— Думайте, мои надежды разыскать родных не начали пропадать после нескольких лет безуспешных поисков? Да я вообще хотел все бросить и смириться с тем, что мне не суждено воссоединиться с теми, кого так хотел встретить! Если бы не удачное стечение обстоятельств, я бы вряд ли сейчас молился о том, чтобы мне удалось завоевать их доверие и любовь. И не потерять их после моего рассказа о том, кто я такой.

— То есть, ты уже нашел свою семью? — слегка хмурится Ребекка.

— Э-э-э-э… Д-да… — Эдвард нервно сглатывает, крепко сцепив руки. — У меня… Есть кое-какая информация о ней… Я… Знаю… Где мне искать маму и… Брата…

— И ты думаешь, что они будут рады узнать обо всех твоих поступках?

— Нет… Но я мечтаю стать кем-то, кем бы они гордились. Кому не сказали бы, что он бездельник и лузер, который ничего не добился и умеет лишь жить за счет других. Кто предпочел бы быть всю жизнь бедным и питаться тем, что найдет на помойках, чем предать свою семью и убить ее лишь потому, что так хочет дядюшка. Этот старый хрыч, который уже не остановится ни перед чем, чтобы… Чтобы отомстить отцу за то, что тот получил любовь, которая не досталась ему.

— А ты, похоже, уверенно идешь по его пути и мечтаешь убрать с дороги своего друга потому, что его все любят, и им все гордятся.

— Я мечтаю убрать с дороги только лишь дядю и его дружков. Хочу спасти близких от того, что этот человек может сделать. Может, я выглядел глупо, пытаясь спасти вас по-своему. Но какие бы ни были мои поступки, они преследовали лишь одну цель – заставить дядю оставить нас в покое и вернуть все, что на самом деле должно принадлежать отцу. — Эдвард с тихим вздохом переводит взгляд на свои руки. — Впрочем, даже сделав это, я вряд ли стану для всех героем. Ибо уже давно все испортил и потерял доверие всех близких. Мне нет оправдания.

— Неужели ты правда хочешь доказать, что любишь нас?

— Очень хочу. Буквально умираю от желания вернуть ваши любовь и доверие.

— Ну раз так, то откажись от наследства. Это не заставит всех мгновенно поверить тебе, но это будет твой первый шаг к тому, чтобы стать лучше. Не важно, если твой дядя все равно не захочет сдаваться. Просто скажи: « Я отдаю эти деньги и компанию своему дяде! » и все! В этом нет ничего сложного.

— Я непременно сделаю это! — Эдвард резко переводит усталый и подавленный взгляд на Ребекку. — Клянусь, я готов отказаться от тех денег и позволить этому подонку задохнуться от зависти и злости. Пусть предоставит мне все нужные бумаги, и я немедленно подпишу их.

— И также если ты пойдешь в полицию и расскажешь все, что знаешь про своего дядю, то это тоже будет для тебя плюсом. Тоже независимо от того, согласятся ли тебя слушать или нет. Так ты покажешь, что готов помочь нам посадить этого типа за решетку.

— Я готов помочь во всем, что касается ареста дяди и его шайки, — уверенно заявляет Эдвард. — Вы можете рассчитывать на меня. Обещаю, я не подведу.

— Чесать языком мы все можем, а вот выполнить свои обещания может не каждый. Нет никаких гарантий, что ты сейчас не врешь и не заберешь свои слова назад.

— Нет, я ни за что не откажусь от своих слов и буду делать все, чтобы этот человек ответил за свои грехи. — Эдвард нервно сглатывает. — Особенно если от этого будет зависеть жизнь человека, который очень многое для меня значит.

— Что? — слегка хмурится Ребекка. — Что ты имеешь в виду? Жизни всех нас?

— Не только. Но еще и жизнь Наталии. Которой сейчас может угрожать огромная опасность.

— Наталии? Но что с ней произошло?

— Она в беде, миссис МакКлайф! — слегка дрожащим голосом говорит Эдвард. — Если мы не поможем ей, то она может умереть по вине этого больного старика!