— Господи, ты меня пугаешь ! Почему ты говоришь, что Наталия может умереть по вине твоего дяди?

— Люди дяди похитили ее. Они увезли ее в неизвестном направлении по его приказу.

Ребекка прикрывает рот рукой и с ужасом во взгляде смотрит на Эдварда, несколько секунд ничего не говоря.

— Что? — широко распахивает глаза Ребекка. — Они похитили Наталию?

— Именно! — восклицает Эдвард. — Дядя уже давно грозился это сделать, но сегодня отдал приказ своим сообщникам привести ее куда-то, где ее никто не сможет найти.

— Но, Эдвард, откуда ты знаешь об этом? Может быть, ты ошибся? Может быть, ты сейчас врешь мне?

— Нет-нет, миссис МакКлайф, клянусь, я не вру! — взволнованно тараторит Эдвард, будучи довольно взволнованным и трясясь то напряжения. — Наталия действительно в беде! Этот человек точно сделает с ней что-нибудь ужасное.

— Неужели ты сам это видел? Видел, как ее пытались увезти?

— Видел.

— И ничего не сделал?

— Нет, я до последнего пытался защитить ее и делал все возможное, чтобы не позволить им что-нибудь сделать с ней, — тихим, низким голосом стыдливо отвечает Эдвард. — Дрался с этими тварями и не позволял им подобраться к ней. Но, к сожалению, я проиграл. И против желания позволил им увезти эту девушку.

— Дрался? Значит, именно поэтому у тебя синяки по всему телу и лицу?

— Да… — Эдвард запускает обе руки в свои волосы и сгибается пополам, оперевшись локтями о коленки. — И теперь ненавижу себя за то, что не смог подняться и увести ее как можно дальше от тех отморозков.

— Надо же… — настороженно смотря на Эдварда, задумчиво произносит Ребекка. — Неужели ты пытался ее защитить? Ты же терпеть не мог эту девочку и мечтал едва ли не убить! С чего вдруг ты пытался спасти ее от людей своего дяди?

— Нет, миссис МакКлайф, это неправда! — Эдвард резко переводит взгляд на Ребекку. — Я никогда не хотел убить ее! И защищал ее даже тогда, когда считал ее лживой тварью.

— Постой, а когда это ты успел это увидеть? Неужели ты встречался с Наталией и разговаривал с ней?

— Да, я поймал ее по дороге и еще раз попросил во всем признаться. Конечно, мы опять разругались, но в итоге Наталия рассказала, что произошло, и почему она скрыла от меня всю правду. Теперь я все знаю и убедился в том, что эта девушка ни в чем не виновата. Она всего лишь была оклеветана и едва не изнасилована одним мерзким, больным ублюдком.

— Я в курсе. Можешь ничего не рассказывать.

— Что? — Эдвард удивленно уставляется на Ребекку, широко распахнув глаза. — Вы тоже знали об этом? Но откуда? Откуда вы знайте о том, что Наталию едва не изнасиловали?

— Не важно. Но я хорошо знаю эту историю. И еще раз убедилась в том, что моя интуиция никогда не подводит меня. Я знала, что в этой истории что-то не так и оказалась права .

— Вам кто-то рассказал об этом?

— Я же сказала, что это не имеет никакого значения!

— Это Терренс рассказал?

— Я же сказала, что тебе не надо знать об этом, — спокойно говорит Ребекка.

— Ладно, можете не говорить, — машет рукой Эдвард. — Я знаю, что это сделал Терренс. Только он и Ракель знали тайну Наталии.

— Ну раз уж ты теперь знаешь все, то я могу это подтвердить. Терренс не хотел, чтобы я говорила тебе об этом, ибо он считал, что ты не заслужил этой правды. Но вижу теперь ты все-таки прозрел и понял, каким был идиотом.

— Да… Я – идиот … Полный идиот, который сам же разрушил отношения с девушкой. Я ведь совсем не хотел бросать Наталию и любил ее всем сердцем. А все из-за той сволочи, которая, как оказалась, работает на моего дядю.

— Постой, что? — широко распахивает глаза Ребекка. — Обидчик Наталии – сообщник твоего дяди?

— Да. Сегодня я встретил его в первый раз и понял, кто он такой, когда Наталия мгновенно испугалась, стоило ему только появиться перед ней. Я очень хорошо запомнил эту тварь по тем снимкам, что этот тип прислал мне. Не сомневаюсь, что не без помощи дяди, который знал мой домашний адрес.

— Надо же… Вот это новость… — Ребекка качает головой, прикрыв рот рукой. — Я и подумать не могла, что это все связано…

— Вряд ли кто-то мог подумать, что этот урод окажется сообщником дяди. Была лишь мысль, что у Наталии и дяди или его дружков были какие-то знакомые, которые и рассказали ему про нее. Но до последнего оставалось загадкой то, откуда тот тип знал мой домашний адрес. Однако эта тайна раскрыта .

— Что даже на секунду и думал об этом?

— Э-э-э… Да… Может, на секунду я подумал об этом. Но не думал, что это может быть правдой.

— А зря, Эдвард. Очень зря. Что ты не думал. Что посчитал правдой то, что было ложью. Принял попытку жестокого изнасилования за измену!

— Знаю… Мне правда очень жаль, что так вышло.

— Как ты мог бросить Наталию в такой тяжелый для нее момент? Бедная девочка страдала, плакала, переживала, чуть не довела себя до желания покончить с собой… Она бы точно наглоталась таблеток или вскрыла себе вены, если бы Терренс и Ракель вовремя не оказались рядом. Не только бы ее насильник был виноват в смерти Наталии, но и ты тоже. Потому что ты унижал, оскорблял и издевался над ней!

— Нет, миссис МакКлайф, прошу, не говорите такие ужасные вещи! — ужасается Эдвард, широко распахнув глаза. — Я не знаю, что сделал бы, если бы Наталия и правда покончила с собой. Я… Я бы не простил себя.

— И вместо того, чтобы помогать своей девушке пережить этот ужас, ты строил из себя героя и занимался глупыми вещами. Тебе бы с большей охотой высказали благодарность за это. А не за твои попытки бороться с дядей и вмешиваться в дело, которое тебя не касается.

— Мне правда очень жаль, — с жалостью во взгляде говорит Эдвард. — Я должен был догадаться, что все было гораздо хуже, чем казалось… Но сами подумайте, что я должен был подумать, когда увидел фотографии со своей голой девушкой, которая целуется и обнимается с какой-то обезьяной? Кто бы мыслил адекватно, увидев ТАКОЕ? Как будто Терренс не пришел бы в бешенство, увидев полуголую Ракель в объятиях другого мужика. Как будто кто-то другой не потерял голову и позволил ненависти овладеть им!

— Я понимаю, что ты ревновал ее, и тебе было обидно. И знаю, что в подобных случаях сохранять голову холодной очень тяжело. Но ты мог бы сначала разобраться во всем, а не начинать разбрасываться обвинениями. Успокоить бедную Наталию, не давить на нее, обратить внимание на ее состояние. На ее реакцию на те фотографии.

— Думаю, мне просто нужен был кто-то, кто буквально окатил бы меня ледяной водой или залупил пощечину. Только так я смог бы очнуться и попробовать выяснить все без криков, оскорблений и обвинений во лжи и измене. Но к сожалению, я промолчал. И молчал до того дня, когда Терренс и Ракель не поймали нас с Наталией на ругани.

— Говоришь правильные вещи. Тебе и правда нужен был кто-то, кто не дал бы тебе прийти в ярость и довести девочку до такого состояния.

— Знаю… — Эдвард переводит взгляд в пол. — Но теперь уже слишком поздно что-то говорить…

— Очень жаль, что поздно. Ты бы вполне мог избежать всего этого, если бы был хоть чуточку умнее и постарался бы преодолеть злость и ревность, поделиться этим с другим человеком и разобраться во всем.

— Вы не поймете, что я тогда чувствовал. Вряд ли вы ревновали отца Терренса к какой-нибудь женщине, даже если она была бы просто его коллегой.

— Нет, Эдвард, ты ошибаешься , — качает головой Ребекка. — Когда я была совсем молодой, то было много случаев, когда этот человек заставлял меня понервничать. Когда мы жили вместе, он никогда не изменял мне, но я могла сгорать от ревности, если видела, как Джейми разговаривал с какой-нибудь девушкой и мило улыбался ей. Знаешь, как мне хотелось подлететь к ней и вырвать все ее волосы.

— Правда?

— Да и были случаи, когда твой отец тоже ревновал меня к некоторым парням. Конечно, он не выражал прямо-таки откровенного возмущения, но я видела, как Джейми сильно нервничал и недобро смотрел на тех парней. Хотя мы оба общались с противоположным полом исключительно как знакомые или друзья.