— А потом что? Неужели ревность прошла?

— Да, со временем я научилась бороться с ревностью и начать доверять Джейми, спокойно воспринимая его общение с другими женщинами. Правда, уже после того, как мы разошлись.

— Разве можно научиться не ревновать свою вторую половину к любому прохожему? — хмуро интересуется Эдвард. — И избавиться от мысли, что какая-то девчонка или какой-то парень хочет украсть у тебя любимого человека, который так мило с кем-то разговаривает.

— Конечно, можно. Может, люди годами учатся держать эмоции под контролем. Нет ничего такого в том, что ты словно дикое животное борешься за свою территорию и за то, что принадлежит тебе. Но это не значит, что надо видеть в каждом прохожем потенциального соперника. Только лишь слишком одержимые люди страдают от жуткой ревности к каждому столбу и даже собственной семье и требует, чтобы все внимание доставалось только им.

— Неужели вы хотите сказать, что раз я такой ревнивый и буквально нападаю на каждого, кто подойдет к моей девушке, то это говорит о моей болезненной ревности?

— Нет, я не говорю, что ты какой-то больной. Просто тебе надо относиться к этому проще. Посмотри, твой друг и его невеста в первое время тоже страдали от этого. Терренс также позволил ревности овладеть им, когда ему сообщили, что Ракель якобы изменяла ему с другим. А как она злилась, когда увидела своего жениха в объятиях Рэйчел, и едва не выдрала ей все волосы! Однако они смогли научиться доверять друг другу и контролировать свои эмоции. Даже если оба известны по всему миру, и каждый парень влюблен в Ракель, а каждая девочка мечтает быть с Терренс. Они оба знают, что никто, кроме друг друга, им не нужен, и спокойно относятся к общению с противоположным полом.

— Нет, мне кажется, бороться с ревностью практически невозможно . — Эдвард медленно проводит рукой по своим волосам. — Может, я спокойно отношусь к общению девушки с семьей и близкими друзьями, но начинаю жутко нервничать, когда она общается с чужаками. Это как будто какое-то посягательство на то, что принадлежит мне. Я не хочу, чтобы моя девушка принадлежала еще кому-то.

— Я понимаю твое нежелание делить девушку с другими. Это нормально, что мужчина хочет, чтобы она была только его, да и девушка имеет право ревностно охранять свое и буквально драться со всеми, кто стреляет глазками в сторону ее возлюбленного. Не знаю… Может, ты просто боишься лишиться тепла, любви и заботы, которые тебе дает девушка, и которых тебе, по твоим словам, так не хватает. И поэтому так бурно реагируешь. Но все же в небольшой ревности нет ничего критичного.

— Постарайтесь понять мои чувства. Постарайтесь понять причины, по которым я так поступил. Я не оправдываюсь, но все это имеет объяснение – жуткая ревность и обида от мысли, что меня предала девушка, которую так сильно любил.

— Я уже сказала, что ты должен был сделать, чтобы избежать этого.

— Знаю, что я – полный дебил. — Эдвард виновато склоняет голову. — Дебил, который додумался делать хоть что-то только после того, как несколько человек откровенно намекнули мне на то, что в этой истории все может быть иначе. Включая дядю Майкла, который очень хорошо знает всю эту историю со слов того мерзкого больного ублюдка.

— И что же тебя подтолкнуло наконец-то все разузнать?

— Ракель подтолкнула. До встречи с Наталией я встретил ее в кафе и поговорил с ней о сложившейся ситуации. И в какой-то момент она откровенно заявила мне на то, что Наталия может кое-что мне рассказать, но отказалась объяснять свои слова. Вот я и призадумался.

— А потом она все тебе рассказала, и вас окружили люди твоего дяди, от которых ты не смог ее спасти?

— Именно! А поскольку там был обидчик Наталии, то я понимал, что должен действовать еще жестче и не позволить им хоть пальцем тронуть эту девушку. Правда, иногда эта тварь все-таки умудрялась подбегать к ней и лапать и целовать ее прямо на моих глазах. Заставляя меня сгорать от злости и желания прибить эту гадюку, которая причинила бедной девушке столько страданий.

— Ох, господи, ужас-то какой… — качает головой Ребекка, будучи в шоке от услышанного.

— Так что, как вы уже слышали, несмотря на то, как усиленно я пытался защитить ее, люди дяди Майкла победили и увезли Наталию с собой, — низким голосом говорит Эдвард. — Я не смог спасти ее и проиграл… Проиграл… Я фактически обрел ее на смерть…

Эдвард опирается локтями о колени, уставив свой грустный взгляд в одну точку.

— Лучше бы они забрали меня, — чуть дрожащим голосом добавляет Эдвард. — Почему? Почему они сделали жертвой именно эту девушку? За что ей все эти страдания? Наталия в очередной раз стала жертвой ужасных людей!

— Думаю, что твой дядя очень скоро объявится и предъявит какие-то требования взаимен на жизнь и свободу Наталии, — задумчиво предполагает Ребекка. — Он не сможет вечно прятать эту девочку ото всех.

— Когда он объявится, то клянусь, я прибью этого ублюдка, — крепко сжав руки в кулаки, уверенно заявляет Эдвард и переводит свой взгляд на Ребекку. — Этот гад выпил достаточно нашей крови и зашел слишком далеко. Он подставил Наталию, заставил меня поверить в ее предательство и приказал своим дружкам увезти ее черт знает куда. И теперь, он может сделать с ней все что угодно.

— Но все же я надеюсь, что с ней ничего не случится, и она будет в порядке, — выражает надежду Ребекка.

— Если уже не случилось, — дрожащим голосом говорит Эдвард, становясь более напряженным. — Но я не знаю, что сделаю с этим отморозком, если узнаю, что он приказал своим людям убить Наталию. Клянусь, я сдеру с него шкуру и никогда не прощу эту тварь, если эта девушка умрет по его вине.

— Тем не менее я уверена, что она не сломается. У Наталии есть сила воли и твердый характер, и она должна справиться и постоять за себя. Даже если она сейчас совсем одинока и беззащитна перед этими ужасными людьми. Раз у нее хватило выдержки так долго молчать о попытке изнасилования, то она сможет пережить те дни, которые ей придется пережить в заточении.

— Если к ее голове приставят пистолет, то эту девушку уже ничто не спасет, — поникшим голосом отвечает Эдвард. — Только какое-нибудь чудо…

— Ракель же спасло чудо, когда Саймон Рингер едва не убил и не изнасиловал прямо на глазах Терренса. Когда она чуть не упала с крыши пятиэтажного здания. Значит, это же самое чудо спасет и Наталию. Просто надо верить, что твой дядя ничего с ней не сделает.

— Тогда рядом с Ракель был Терренс, который ни за что не позволил бы тому типу выстрелить в нее. А я сейчас не рядом с Наталией и не могу ничем помочь ей. И вынужден страдать , что и сам беспомощен, и она оказалась в безвыходном положении.

— Рано или поздно твой дядя объявится и скажет, где скрывает Наталию. Тогда у тебя появится шанс защитить ее, когда кто-то из его сообщников попробует убить ее.

— Я бы с радостью был с ней прямо сейчас, но никто не знает, где дядя ее спрятал. Но обещаю, что как только этот старый хрыч объявится и скажет, где скрывает Наталию, то я немедленно поеду за ней и заберу оттуда. Даже если мне придется прорваться туда силой.

— Ты и правда так сильно хочешь спасти ее? Или просто пытаешься обелить себя и не оставлять о себе плохого впечатления?

— Неужели вы сомневаетесь в этом? — Эдвард с учащенным дыханием удивленно смотрит на Ребекку, слегка трясясь от напряжения. — Да теперь это моя главная цель, ради которой я пойду на все. Я не успокоюсь, пока не буду знать, что Наталия жива и здорова.

— Скажи честно, у тебя все еще есть чувства по отношению к этой девушке? — с грустью во взгляде интересуется Ребекка. — Ты хочешь помочь ей, руководствуясь именно ими?

— Да, миссис МакКлайф, — уверенно кивает Эдвард, ни секунды не раздумывая над ответом. — Можете не верить, но это правда . Мои чувства к этой девушке по-прежнему живы и никогда не умирали. Несмотря на огромную злость и обиду, я продолжал любить Наталию и протестовал против нашего расставания. Я и сейчас до сих пор не принял то, что мы расстались по моей инициативе. Хочу верить, что мы просто поссорились, но понимаю, что это не так.