— Я все сказал, спиногрыз. Тебе лучше слушаться меня.

— Ой, да успокойся ты уже, крутыш, — с легкой улыбкой закатывает глаза Эдвард, пока Наталия прикусывает кожу у него на шее и нежно ласкает губами его ухо и место за ним. — Приедем мы к тебе.

— Жду вас к шести часам вечера. Сейчас пятнадцать минут пятого.

— Да понял я, понял! Мы с Наталией уже выезжаем.

— Поторопись. Перкинс и Роуз уже звонили мне и сказали, что уже выезжают вместе с Анной и Хелен.

— Не трусь, Терренс, все будет чики-пуки, — уверенно отвечает Эдвард и с хитрой улыбкой бросает взгляд на Наталию, которая ходит пальцами по его груди. — Кстати… Мне как раз есть что рассказать вам с ребятами. Одна очень хорошая новость, которой вы точно обрадуйтесь.

— Правда? — удивляется Терренс. — А что это? Не хочешь поделиться со своим братиком?

— Терпение, приятель, терпение. Я расскажу все, когда приеду. А точнее, ты сам кое-что увидишь.

— Чертов интриган! Давай уже привози сюда свою задницу. Мне не терпится узнать, чего там у тебя стряслось.

— Мы уже в пути. Моя новенькая ласточка довезет меня и мою златовласую красавицу за считанные минуты. Это не твоя ржавая развалюха, которая во многом уступает моей девочке.

— Жаль, что я не могу пошутить, что ты купил этот кусок металла в салоне поддержанных автомобилей или по объявлению у какого-нибудь старичка.

— Держи свое мнение при себе, — хитро улыбается Эдвард. — Меня оно не слишком интересует.

— Все, захлопнись уже! Сажай свой прекрасный зад в новую тачку и вези ее ко мне домой!

— Как скажете, Ваше Высочество!

Эдвард с тихим смешком отключает звонок и отдает мобильный телефон Наталии.

— Должна признаться, МакКлайф – и правда скотина, — задумчиво говорит Наталия. — Этот придурок все испортил! Не дал мне вплотную заняться тобой!

— Ничего, он еще ответит за это, — уверенно отвечает Эдвард, приняв сидячее положение. — Вот сейчас приедем к нему домой, и я выскажу ему все, что думаю об этой наглости.

— А у нас много времени?

— Терренс сказал, что сейчас пятнадцать минут пятого, а мы должны быть у него дома к шести.

— Да, не так уж и много…

— Не беспокойся, любовь моя, я довезу нас быстрее любой ракеты, — уверенно заявляет Эдвард, погладив Наталию по щеке. — От сюда до дома Терренса ехать не так уж далеко. Мы приедем туда гораздо раньше, чем Даниэль появится там с Анной, а Питер – с Хелен.

— Тем не менее поехали прямо сейчас.

— Только надо привести себя в порядок. — Эдвард берет свою рубашку, лежащую на кровати, надевает ее и застегивает все пуговицы, кроме пары верхних. — А то придется терпеть не только шутки Терренса, но еще и шутки Питера и Даниэля.

— Да и девочки тоже не упустят шанс похихикать, — отвечает Наталия, приводя в порядок свои волосы и поправляя платье.

— Но будут очень рады, когда мы сообщим им о нашей помолвке, — отмечает Эдвард, пригладив свою шевелюру.

Эдвард и Наталия встают с кровати и сразу же понимают, что их ноги еще немного слабые после незабываемой прелюдии.

— О, думаю, это прекрасный повод собраться с близкими людьми, — с легкой улыбкой говорит Наталия, крепко сжимая в руках свой мобильный телефон.

— Вот и здорово! — восклицает Эдвард, поправив постельное белье, чтобы оно нигде не топорщилось, и взбив подушки. — Сейчас расскажем все друзьям, а когда приедем домой, то и наши отцы и матери узнают обо всем.

— И будут прыгать от радости до потолка.

— Особенно наши мамы. Уж моя-то давно мечтает о том, чтобы мы с тобой поженились.

— Ну а я похвастаюсь всем своим шикарным колечком, которое буду носить с огромной гордостью.

— Ах, милая… — Эдвард берет со столика свой мобильный телефон и ключи от машины и дома. — Пошли уже…

Эдвард пропускает Наталию вперед, чтобы она первая покинула комнату и закрывает за собой дверь. После чего он вместе с ней спускается по лестнице, покидает дом и закрывает входную дверь на ключ.

Тем временем Терренс и Ракель находятся у себя дома и стоят на балконе своей комнаты, наблюдая за происходящим на улице и наслаждаясь тем, как теплый ветер приятно обдувает их волосы и одежду. Пока девушка опирается руками о перила, мужчина стоит у нее за спиной и обеими руками обнимает ее за талию, иногда утыкаясь лицом в ее плечо.

— О, эта сладкая парочка где-то загулялась, — с тихим смешком говорит Терренс, пока ветер обдувает его волосы, в котором царит небольшой беспорядок, и рубашку с четвертными рукавами, цвет которой переходит из черного в белый, и которая идеально сочетается с его темно-синими, определенно новенькими джинсами и серыми ботинками. — Они были так сильно увлечены своими делами, что напрочь забыли про нас.

— А где они были? — интересуется Ракель, чувствуя себя уверенно в черном платье по длине намного выше колен, которое по бокам имеет среднего размера разрезы, плотно прилегает по великолепной фигуре девушки, идеально подчеркивает ее достоинства и отлично подходит к ее туфлям на высокой шпильке в тон наряду и серебристым браслетам на обеих руках и усыпанным бриллиантами серьгами в форме перьев.

— Этого я не знаю. Но думаю, что дома у кого-то из них.

— У них уже несколько месяцев царит полная идиллия.

— Я заметил. Братец не перестает восхищаться своей красавицей и говорить, как ему повезло с ней.

— А как они поддерживали друг на друге на суде. Наталия с такой жалостью смотрела на Эдварда, когда он пытался защитить себя. А он порывался быть рядом с моей подругой, когда она выступала перед судом. Как решительно закрыл ее собой, когда тот тип хотел выстрелить в нее, но попал в него.

— О, а как он едва не убил того больного подонка Уэйнрайта, который пялился на всех девчонок в зале суда, говорил им непристойные вещи и умудрился полапать многих из них. Если бы не правила, предписывающие соблюдать порядок в суде, Эдвард точно не пожалел бы его.

— В тот момент его определенно стоило бояться, ибо тогда твой брат стал бешеным. Когда он дубасил этого больную тварь, мы с девочками были в ужасе! И зауважали его после того как он позволил себя ранить.

— Тем не менее его можно понять. Я бы и сам убил этого ублюдка, если бы он нагло лапал тебя и грубо с тобой обращался на моих глазах.

— Уверена, что мистер Рочестер и сам бы с большим удовольствием помог бы Эдварду. Он ведь и сам несколько раз порывался наброситься на Уэйнрайта.

— Они бы прикончили его, а отец бы с радостью расправился с дядей Майклом.

— Не только он, дорогой. Вы с Эдвардом тоже помогли бы мистеру МакКлайфу разобраться с Майклом.

— Не отрицаю. Я бы высказал этому человеку все, что думаю о нем. А в случае Эдварда все очевидно, ведь мой братец за все эти годы слишком много вытерпел от дяди Майкла.

— А Майкл ведь еще и в тюрьму пытался засадить его, — тяжело вздыхает Ракель. — Хотел сделать так, чтобы Эдварда признали виновным.

— Думаю, дядя действительно не знал, что убийство совершил его сообщник Эрик, — предполагает Терренс. — Я наблюдал за его реакцией, когда суд объявил результаты анализа ДНК, который дал понять, что Браун виновен в смерти друга отца. Он тогда был ужасно разозлен. А если бы его привели в зал суда, то он бы позеленел после слов судьи о том, что Эдварда признали невиновным.

— Майкл не планировать убивать Николаса, несмотря на то, что не любил его. Он так и заявил судье и присяжным, что не отдавал Эрику приказ убить друга мистера МакКлайфа.

— Нет-нет, дядя здесь не причем. Это уже были контры Эрика и Николаса. Причины личного характера.

— Хоть что-то, к чему Майкл не имел никакого отношения.

— Да, но он уже получил сполна. Дядя проведет остаток своих дней в тюремной камере.

— Думаю, никто не ожидал, что ему вынесут такой приговор.

— Согласен, но мне не жалко дядю, — уверенно заявляет Терренс. — Мне не за что жалеть этого человека, который портил мне жизнь тогда, когда я и знать не знал, кто он такой. И который много лет вредил всей моей семье.