— Но к счастью, эта история закончилась хорошо, — с легкой улыбкой отмечает Ракель. — В день вынесения приговора Майклу и его дружкам.

— После него у меня еще долго оставался неприятная горечь. Слушать, как какие-то крысы проклинают тебя и всю твою семью – ужасно . Конечно, я не принимал эти слова близко к сердцу, но все равно было ужасно неприятно.

— Но если выбирать самый шокирующий момент – это день вынесения приговора Уэйнрайту по обвинениям Наталии.

— Он реально больной! Ему нужно лечиться! Такие, как он, вряд ли смогут стать нормальными. Мразями родились – мразями умрут. А если бы Эдвард погиб по его вине, и его ранение было бы тяжелым, то я бы сам прикончил этого мудака.

— Но ведь суд и так признал его психически нездоровым и определил в тюремную больницу.

— Да, хорошо, что мистеру Торресу удалось добыть медицинское заключение, которого и установило, что Уэйнрайту надо полечить голову.

— После того, что он устроил, все в этом убедились.

— Надеюсь, за ним там очень внимательно присматривают.

— Прошло три месяца, но ничего плохого за это время не случалось.

— Нет, только не это. Если сбежит кто-то из всей этой шайки, то случится еще какая-то беда. Если сбежит дядя, то это станет началом конца для всех нас. А побег Уэйнрайта всем помотает нервы. Особенно Наталии. Да и Эдвард не оставит его в покое и точно прикончит где-нибудь.

— Знаю… — тяжело вздыхает Ракель, с грустью во взгляде смотря на то, что ее окружает. — Но я так не хочу, чтобы это случилось. Не хочу еще несколько месяцев переживать и тратить еще кучу нервов на судебные разбирательства.

— Я понимаю, любовь моя. — Терренс обнимает Ракель чуть крепче, медленно проведя кончиком носа по ее щеке, которую он мило целует. — Но думаю, что все будет хорошо. С этой историей покончено раз и навсегда.

— Конечно… — слегка улыбается Ракель.

— И вообще, давай не будем говорить о судебном разбирательстве. Мне и так ужасно неприятно все это вспоминать. Не хочу вспоминать тот ад, который мы все пережили.

— Я знаю, — с грустью во взгляде тихо произносит Ракель. — Мне тоже неприятно это вспоминать, но я все еще думаю об этом. Как будто все произошло вчера.

— Однако не нужно на этом зацикливаться. Жизнь продолжается . Мы должны забыть этот ужас и жить спокойно.

— Пытаюсь, но что-то не очень получается…

— За эти несколько месяцев наша жизнь окончательно наладилась. Мы с парнями наконец-то записали наш первый альбом. Ты становишься все успешнее как модель, Эдвард помимо работы в группе начал зарабатывать отличные деньги в качестве автора песен. А отец вернул себе судоходную компанию и сейчас пропадает там целыми днями.

— Ты прав, жаловаться не на что, — задумчиво отвечает Ракель.

— А раз так, то давай попытаемся больше не говорить о том, что нам пришлось пережить. Будем думать о свадьбе. Пора бы уже всерьез заняться подготовкой.

— А как же ты? — Ракель наполовину поворачивает голову к Терренсу. — Даже если я постараюсь забыть об этом, то тебе будет непросто сделать это.

— Я смогу все забыть, если никто и ничто не будет напоминать мне об этом, — уверенно отвечает Терренс. — Родители стараются не заводить этот разговор про мне и Эдварде. Да и сам Эдвард не хочет разговаривать на эту тему. Наталия – тоже.

— Ну если никто не будет напоминать мне о случившемся, то я тоже смогу забыть этот ужас раз и навсегда, — задумчиво говорит Ракель. — Однако это не означает, что оставшись наедине с самими собой, мы не захотим вспомнить тот кошмар.

— Возможно. Но со временем у нас уже не будет желания думать об этом. Загрузим себя работой и приятными делами и будем так заняты, что у нас не останется времени думать о плохом.

— Хоть прошло уже три месяца, мы все нуждаемся друг в друге, чтобы найти в себе силы вырвать эту страницу. И лично я бы не хотела оставаться одна, потому что в этом случае могу сойти с ума.

— Ты не одна, Ракель, — мягко отвечает Терренс, нежно погладив Ракель по щеке. — У тебя есть семья и много верных друзей, которые всегда будут на твоей стороне. Мы все готовы помочь тебе. Никто не бросит тебя в беде, даже если ты будешь бегать от нас и говорить, что справишься сама.

— Я знаю, Терренс, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — И мне очень повезло, что меня окружают люди, которым можно полностью довериться. Именно благодаря этому я еще нахожу в себе силы двигаться дальше.

— Знаешь, любимая, что-то ты в последнее время слишком часто страдаешь от приступов грусти, — задумчиво отмечает Терренс, с грустью во взгляде посмотрев на Ракель. — Вроде бы жизнь наладилась, а иногда ты все равно выглядишь несчастной.

— Почему ты так думаешь?

— Не знаю. Но иногда меня преследует чувство, что с тобой что-то не так. Может, тебя что-то беспокоит? Или есть какие-то проблемы?

— Э-э-э… — Ракель прикусывает губу, начав немного тяжело дышать и нервно сглатывая, пока ее глаза испуганно бегают из стороны в сторону. — С чего это ты взял?

— Не стесняйся, Ракель, если тебя что-то тревожит, то ты можешь поделиться этим со мной. Я – твой жених и имею право знать, что с тобой происходит, и что тебе нужно, чтобы быть счастливой.

— Я и так счастлива, — немного напряженно улыбается Ракель. — Счастлива, что у меня есть такой замечательный мужчина, любящая семья, прекрасные друзья и любимая работа. Я не бедствую и не голодаю. У меня есть все .

— Неужели ты переживаешь за меня? Боишься, что я не справлюсь с тем, что до сих не дает мне покоя?

— Это однозначно.

— Ах, Ракель… — Терренс нежно целует Ракель висок и одно из ее плеч, обвив руки вокруг ее шеи и сцепив их у нее на груди. — Я сильный и справлюсь с любой проблемой. Такие вещи не забываются в одно мгновение, и я прекрасно это осознаю. Но поверь, спустя несколько месяцев после окончания этой истории мне стало намного лучше, и я могу видеть свет в конце тоннеля.

— Боже, Терренс, как я могу за тебя не переживать? — удивляется Ракель. — Ты – один из моих самых близких людей, которых я всем сердцем обожаю. И мне уже не терпится выйти за тебя замуж.

— Я знаю, солнце мое. Но твое переменчивое состояние порой пугает меня. Я не хочу видеть тебя такой.

— Терренс…

— Как мне помочь тебе почувствовать себя лучше? Я все для тебя сделаю.

— Ты и так делаешь для меня слишком многое. И мне сполна достаточно этого.

— Если хочешь, мы можем устроить себе еще одну поездку за границу. Может, это поможет тебе расслабиться и забыть о плохом.

— Сомневаюсь, что мы сможем поехать в путешествие в ближайшее время, — задумчиво отвечает Ракель. — У меня много съемок и предложений об участии в показах. А ты работаешь с группой и готовишься к выпуску альбома. Скоро вам с парнями придется каждый день посещать различные шоу и где-то выступать с целью продвинуть ваши песни.

— Эта работа совсем не утомляет меня, — скромно улыбается Терренс. — Мне безумно понравилось работать над альбомом с ребятами. Они все молодцы! А очень скоро мы повеселимся на фотосессии для продвижения альбома и его дизайна. К тому же, впереди выход сингла, для которого у нас также будет съемка.

— Вот видишь, сколько у тебя работы! А после выхода альбома и до тура будет недалеко.

— Пока что о туре говорить рано. В планах у нас пока что только фотосессия и выход нашего первого сингла и клипа на него. Мне определенно пригодится опыт, который я получил во время фотосессий.

— Скорее бы уже вышли фотографии из нашей фотосессии для рекламы осенней коллекции одежды.

— О, я обожаю их бренд! — восклицает Терренс. — И очень рад, что они пригласили нас поработать с ними.

— Да уж, наша вторая съемка была куда лучше первой, — скромно хихикает Ракель.

— Это точно! Я мог лапать и целовать тебя сколько угодно, и мне ничего за это не было бы. Ты не выпендривалась и не строила из себя Снежную Королеву.