Даниэль заключает Анну в крепкие объятия, прижав ее поближе к своей груди, и мило целует в висок.

— Глупышка ты! Ребят напугала и себя извела. Я же всегда говорю тебе, куда ухожу. Ты знаешь, где меня искать.

— Да мне страшно каждый раз, когда ты уходишь из дома, — признается Анна. — Потому что каждый раз может быть последним.

— Не волнуйся, принцесса, со мной все будет хорошо. Я умею за себя постоять и не стану молчать, если кто-то захочет надо мной поиздеваться.

— Питер тоже думал, что сможет за себя постоять. Но у него ничего не вышло.

— Ничего, в следующий раз его никто не посмеет тронуть пальцем. — Даниэль нежно гладит слегка дрожащую Анну по голове и спине. — А когда мы узнаем, что за тварь так хочет от него избавиться, то ему придется очень дорого за это заплатить.

— Слава богу, с тобой все нормально, — облегченно выдыхает Хелен и нервно сглатывает. — Хоть ты сейчас с нами.

— А вот я печенкой чую, что Роузу сейчас очень несладко. Эти ублюдки поймут, что никто не сможет их остановить, и начнут издеваться над ним как только можно.

— Да я и сам неспокоен, — обхватывает горло рукой Эдвард. — Успеем ли мы его спасти? Или Питу пришел конец?

— Так или иначе он на нас надеется, — отмечает Терренс. — И мы не можем его подвести. Мы должны найти и спасти Питера. Ведь однажды мы дали ему обещание всегда приходить на помощь и поддерживать.

— И я его не брошу, — обещает Хелен. — Как бы больно мне ни было ото всех его обвинений, я знаю, что совершу ошибку, если брошу Питера. Я подведу вас и нарушу данные вам обещания. А я этого не могу допустить.

— Мы с девчонками с вами, ребята, — уверенно говорит Ракель, положив голову на плечо Терренса и обвив руками его талию. — Можете во всем на нас рассчитывать.

— Вместе мы сильнее! — восклицает Наталия, одновременно взяв Хелен и Эдварда за руки.

— Раз справились тогда, значит, справимся и сейчас, — добавляет Анна, прижимаясь поближе к Даниэлю и держа ладонь на его груди.

Сэмми два раза уверенно подает голос, словно утверждая, что также не бросит ребят и будет всеми силами поддерживать и помогать, если у него будет такая возможность. Пока находящиеся ближе к нему Даниэль и Анна уделяют ему немного внимания, остальные же переглядываются между собой с легкой, обнадеживающий улыбкой, в глубине души, однако, чувствуя тревогу из-за мысли, что с Питером может происходить что-то ужасное.

Ребята оказываются абсолютно правы, поскольку Маркус упивается страданиями Питера, пока он крепко привязан к стулу и не может оказать никого сопротивления тем пыткам, которым его подвергает сразу несколько человек. Рональд продолжает со всей силы сдавливать парню горло с помощью тонкого кабеля, лишая любой возможности дышать, Лютер оставляет на его руках небольшие порезы ножом, Дэвид и Даррен безжалостно наносят крепкие удары по лицу, в грудь, живот и пах с помощью кулаков и ног, а Элайджа иногда дает им советы. Этим они заставляют блондина истошно кричать от боли и истекать кровью, которая тонкой струйкой вытекает у него из носа, и которой испачкан его рот.

Адская, жгучая боль сводит каждую мышцу тела и проникает в каждую его клеточку, забирая у мужчины последние силы. Даже для душераздирающих криков требуется немало усилий. А то, что противник еще и затянул у него на шее кабель, Питер еще и не может дышать, не обладая ни малейшей возможностью хотя бы попытаться вырваться из этой мертвой хватки. Из-за чего у него все больше начинает кружиться голова, звуки становятся приглушенными, словно они раздаются сквозь бетонную стену, а лица обидчиков все больше размываются. Хотя мужчине и удается увидеть, как Маркус с широкой улыбкой стоит в сторонке и наслаждается представлением, которое ему устроили его молодые друзья.

— Да, это то, что я и хотел увидеть! — с наслаждением произносит Маркус. — Да, ребята! Продолжайте в том же духе!

— Молодцы, мужики! — подбадривает Элайджа. — Давайте! Не останавливайтесь!

— Ну че, Роуз, как тебе роль беспомощного парнишки, находящегося в безвыходном положении? — ехидно усмехается Рональд и еще сильнее затягивает кабель на шее Питера. — Какого это – быть обездвиженным, пока с тобой делают что только захотят?

— Суки… — с трудом выдавливает из себя Питер и громко кашляет. — Чтоб вы сдохли… Сдохните…

— Что ты там сказал, уродец? — переспрашивает Дэвид и со всей силы бьет Питера кулаком в грудь, лишая его возможности дышать.

— Нарывается пацан… — хитро улыбается Элайджа. — Нарывается…

— Слышь, жополиз ты сраный, хватит там стоять в сторонке и поддакивать этому старому мудаку, — сквозь зубы цедит Питер. — Уже всю жопу ему вылизал, я смотрю! Сверкает аж за сотни километров! Пришельцы, наверное, уже ослепли от столь яркого блеска!

— Придержи язычок, белобрысый. — Элайджа несколько раз щелкает зажигалкой, которую достает из кармана своей куртки. — А иначе от тебя не останется ничего.

— Вот себе этой зажигалкой яйца и прожги! И про этих ублюдков не забудь! Порадуй своих дружков и этого старого больного мудака!

— М-м-м, а парнишка-то у нас любит боль, — ехидно усмехается Лютер, приставив нож к горлу Питера. — Судя по количеству старых шрамов у него на руках.

— Так он уже у нас хотел порадовать мистера Лонгботтома и сам сдохнуть! — напоминает Даррен и кулаком бьет Питера под подбородком.

В этот момент Питер резко выплевывает маленький сгусток крови, бросив короткий взгляд на свои покрытые кровавыми пятнами джинсы.

— Ладно, Рональд, отпусти его, а то еще убьешь, — просит Маркус. — Отпусти!

Рональд тут же убирает кабель с шеи мертвецки бледного Питера, который жадно начинает глотать воздух и кашлять буквально до тошноты.

— Стая шакалов… — сквозь зубы цедит Питер и громко прокашливается. — Сдохните… Сдохните вы все!

Питер истошно вскрикивает, когда Элайджа подходит к нему и зажигалкой опаляет небольшой участок кожи у него на руке, который тут же начинает краснеть.

— Ах, посмотрите, как ему страшно… — ехидно улыбается Рональд. — Какие у него бешеные болты.

— Что, нравится, урод? — хитро улыбается Элайджа. — Будешь еще выкобениваться? Или все-таки заткнешься?

— Слышьте, мужики, а у него там штанишки случайно не промокли от страха?

— Да нет, пока сухие! — сообщает Даррен. — Держится!

— Наверное, до него еще не дошло, что дружков рядом нет и не будет. Что они не выбегут из-за угла и не спасут его.

— Ну что, может, теперь испробуем на нем электрошокер? — с загадочной улыбкой предлагает Дэвид, достав из рюкзака небольшое устройство черного цвета, сделанное из пластика.

— О да, парни, поджарьте его как следует! — радостно потирает руки Маркус. — Раз Питер еще держится, то против этого он точно не сможет бороться.

— Хоть бы вам на башку кирпич свалился, мудак! — рявкает Питер.

— Жахните его как следует! — радостно призывает Элайджа. — Главное – не херачьте по башке или по сердцу – а иначе ему двести процентов каюк настанет.

— Да-да, хорошо отрабатываешь бабки, урод, молодец! Хорошо старому уроду отсасываешь, снимаю перед тобой шляпу.

— Не жалейте его, ребята. Херачьте как следует!

— Хм, куда же бить? — слегка хмурится Дэвид, окинув Питера с головы и ног. — Где тебе будет больнее всего? Может быть, здесь?

Дэвид резко приставляет электрошокер к изгибу шеи Питера и нажимает кнопку, чтобы выпустить мощный электрический разряд. После чего все мышцы мужчины моментально сжимаются и напрягаются, а он сам душераздирающе вскрикивает с чувством резко участившегося сердцебиения, нервно ерзая на стуле и отчаянно пытаясь освободить крепко связанные руки и ноги. А как только преступник отпускает кнопку, то блондин резко оседает и начинает с учащенным дыханием смотреть на всех своих обидчиков широко распахнутыми глазами.

— Неплохо, — самодовольно произносит Маркус. — Очень даже неплохо.